ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Мария ЖУРАВЛева


Марк Басанин и я

Я студентка, учусь в С.-Петербургском университете, филологический факультет, русское отделение. Студенткой я стала будучи школьницей, придя во Дворец творчества юных, где действовал (действует и поныне) Институт Петербурга. Здесь, в семинаре «Studia biographica», я повстречалась с Марком Басаниным.

Началом знакомства была фотография. Портрет помещен был в фундаментальном издании — в биографическом словаре «Русские писатели. 1800-1917». Подпись гласила: Лашеева Лидия Алексеевна (псевд.: Марк Басанин; 20.9.(2.10), Москва — нояб. (?) 1941, Ленинград), прозаик. Далее следовала статья с краткими сведениями о жизни и творчестве [4, с. 294-295]. Несколько позже то же лицо я встретила в книге «Феминизм и российская культура», в составе статьи о «Загадке “Марка Басанина”» [10, с. 119].

Я занялась бы иной биографией, если бы не портрет. Во взгляде, в прическе, в фигуре, в осанке словно просвечивал мужской псевдоним. Образ притягивал тайной судьбы. Выбор из множества лиц Словаря сделан был в пользу Марка Басанина. Так мы повстречались — я, старшеклассница, и мой спутник писатель 1880-х — 1920-х годов.

 

* * *

В 1923 году, 30 августа, за подписью Марк Басанин, были предложены — кому, неизвестно — «краткие сведения» о жизни писателя. Я привожу их в выборке мест, не отразившихся или бегло отмеченных в упоминавшихся выше статьях. Рукопись документа [1а] в печати не появлялась.

 

«Я родилась 20-го сентября 1862 года в зажиточной купеческой семье. С раннего возраста находилась в соприкосновении с бытом купцов, мещан, торгового люда, духовенства, военной среды от простого солдата до важного и всесильного генерала, литературной и актерской богемы, монахов, странников, раскольников, начетчиков, приживалок, самого разнообразного и богатого, и средней руки, и бедного люда. <...>Весь этот пестрый, шумный, несуразный, буйный, яркий уклад Москвы был мне знаком, ясен, понятен, был для меня своим родным, бесчисленными нитями цеплявшемся за меня и мой личный мир. И хотя этот мой личный мир все выше и дальше уходит от этого уклада, последний и по сие время сохранился в памяти моей, как необычайно богатый и по форме и по содержанию и по огромному количеству действующих лиц, <как> красочное и жизненное зрелище».

Судьбе захотелось, чтобы девочка выросла в среде, изумляющей множеством лиц разного звания и состояния. Отсюда пролег жизненный путь от мирной Москвы до блокадного Ленинграда. Здесь был предуготовлен мужской псевдоним будущей беллетристки.

«К четырем годам я свободно говорила по-французски — мать отлично владела этим языком — и выучилась читать по-русски и по-церковнославянски. В 7 лет читала, писала и говорила и по-французски, и по-немецки...»

Легкое усвоение иных языков в будущем привело в дальние страны (западноевропейские, южноамериканские) и проявилось в переведенных произведениях Шекспира, Сервантеса, Золя; к ним можно добавить некогда популярных А. Смайльса и А. Крэка.

«Одиннадцати лет меня отдали живущей в пансион Дельсаль — где окончила образование и мать моя...»

Мать и дочь не нашли общего языка. Дочь вела себя независимо. Об этом рассказано в повести «На пороге жизни. Из детских воспоминаний» (1894).

«Когда мне исполнилось 14 лет, отец мой, после пожара, разорился и тогда же заболел нервным параличом, от которого и умер через 7 лет».

Отец был купец, родом из малороссов, мать из дворян. Отсюда разнообразие лиц, повстречавшихся в самом начале жизненного пути. По смерти отца мать и дочь примирились: «Это сделала могила того, кто тщетно старался примирить нас при жизни, любя нас и болея за нас обеих» [7, с. 153]. Отец должен был умереть для того, чтобы его любовь победила. Он умер, «певец с замечательным голосом», но голос его все так же звучал в памяти будущего Марка Басанина.

«... Наставница наша Лариса Федоровна Логановская, приглашенная к нам в дом, когда мне шел девятый год, и прожившая у нас 5 лет, <...> была очень образованная особа, прекрасно владевшая европейскими языками, хорошая музыкантша и педантично добросовестный и точный человек. <...> Именно ей я обязана той <нрзб> духа и тела, той способностью к труду, той выносливостью, всем тем запасом энергии и воли к борьбе, без которых, в соединении с здоровьем действительно исключительным, нельзя бы было прожить такую сложную, большую и трудную жизнь».

Ранний дар слова, редкостное здоровье, поток впечатлений от зрелища лиц разного состояния, урок на всю жизнь от домашней наставницы предопределили последующий путь женщины и писательницы.

«Всех детей у меня было 10. Из них в раннем детстве умер только один. Все остальные — семь сыновей и две дочери — все выросли здоровыми, сильными и способными, даже даровитыми. <...> Средств ни у меня, ни у мужа, не было, служить мы не хотели и не сумели бы, если б захотели, а семья была большая и кормил нас свободный труд».

Отсутствие постоянного заработка по службе и в то же время девять детей — такое дано было только таланту, счастливо соединенному со здоровьем и мужеством. Литературное творчество обеспечивалось «только своими усилиями труженика», черпающего свои силы «в любви к избранному <...> труду и в сознании своей независимости».

«Невозможно было с такой семьей на руках сидеть за письменным столом часами, не отрываясь, и очень было возможно, напротив, кормя ребенка, ухаживая за ним и нося его на руках, в течение двух часов продиктовать печатный лист, при условии, конечно, что то, что диктуешь, уже все обдумано и знакомо. А позднее, когда мой талант созрел, а техника достигла совершенства, я пришла к тому, что писатель — художник слова и что именно не писать надо, а говорить».

Женщина-мать и женщина-сочинительница сблизились до предела. Семья увеличивалась почти ежегодно. Вышли из обихода перо и бумага. Стала незаменимой стенографистка. Произведения устного слова пользовались успехом и удовлетворяли нуждам семьи. В просьбе о помощи в Академическую комиссию от 8 февраля 1906 года (повод для обращения — заражение крови) сообщалось о детях: старшему 15, младшему 2 года. Просительница сама воспитывает детей, учит их и готовит в учебные заведения. Средний литературный заработок — от 1,5 до 3-х тысяч рублей в год [2а].

«Жизнь моя была нелегкая, но другой я бы не захотела. Она была мне по плечу, по силам. И так много еще было этих сил, что я увлекалась спортом, совершала большие экскурсии пешком и брала призы на шоссейных велосипедных гонках».

Победы во Франции сравнимы с успехом в самом Петербурге в 1895 году.

По сообщению журнала «Велосипед», «г-<н> градоначальник разрешил ей ездить по городу после строгого экзамена, который лично произвел у себя во дворе 19 сентября, в 8 ½ утра. <...>. Ей выдали после этого “мужской" номерной знак, и она ездит по городу на мужском гоночном велосипеде, в мужском пиджаке и картузе. Г-<жа> Лашеева вообще предпочитает мужской костюм женскому» [1, с. 646-647]. В той же заметке было отмечено, что «г-жа Лашеева известна в литературе под псевдонимом "Марк Басанин»"». Даже одежда была «псевдонимной».

«Много раз и одна и с семьей живала за границей, объехала всю Южную Америку на велосипеде и купила себе там за 150 песо (75 рублей) землю, куда и мечтала перевезти свою семью».

Решению расстаться с литературным трудом, сменив его земледельческим, как у предков отца, предшествовали в выборе жизненного пути драматические курсы, слушание лекций в Сорбонне и Школе права (Париж), экзамен на звание зубного врача, пять лет бесплатной работы в больнице для бедных (Петербург). Желанная Аргентина осталась в мечтах. Семье суждена была жизнь в Петербурге.

«... За год до войны я потеряла мужа своего, друга и товарища, Анатолия Ивановича Лемана, а потом три моих старших сына пропали без вести. Одной без помощников пришлось мне вести свою ладью по жизненному морю и в бурю власти и в бурю революции».

В 1892 году Марк Басанин опубликовал «Биографический очерк А.И. Лемана» («Родина», «№ 13; подпись М.Б.); в 1900 (СПб) издал со своим предисловием книгу А.И. Лемана «Письма о скрипке и о виолончели»; в 1914 (СПб) в «Книге о скрипке», изданной А.А. и М.А. Леманами, сыновьями покойного автора, поместил поместил со своим предисловием завещание сочинителя. К 1924 году по документам числились сыновья Артем, Матвей и Олег. Важно отметить, что Л.А. Лашеева и А.И. Леман — в противоположность тому, что считается, — официально не значились как супруги. Брак был гражданским. Фамилию Леман носила по мужу Н.Е. Степанова. От этого брака родился сын Лев [5а]. Судьбы скрипичного мастера и писательницы (писателем был и муж) соединились около 1890 года. Детям присваивалась фамилия матери [4а]. Марк Лашеев и Марк Басанин, с их апостольским именем, были если не сверстники, то близко к тому.

«Сейчас я старуха, но я еще бодра и сильна, люблю свой труд и работаю над второй частью моего большого романа, первая часть которого "Великий провокатор" закончена. Не знаю, удастся ли мне выполнить мою задачу и достойно зафиксировать важность и торжественность исторического момента, бурную яркость событий, зрелищную картинность толпы и отдельных лиц, — всего, что принесла с собой и так широко и мощно развернула перед миром Революция».

Вновь было пережито нечто подобное встрече с Москвой в юные годы: такое же, как и увиденное впервые, «огромное количество действующих лиц,<...> красочное и жизненное зрелище». Последующие годы не привели к завершению работы. Что же произошло? Ослабло здоровье? Осталось надолго — так же, как в 1905 году после заражения крови и в 1919-м после голодной водянки. Возникло сомнение в «важности и торжественности исторического момента»? И это не так. Что же остановило любимейший труд? Не коренится ли ответ на вопрос в самих сочинениях — в незавершенной первой части романа и в произведениях, близких к нему по теме и по масштабу?

Герои романов Марка Басанина обычно живут в широком пространстве мест и людей.

Можно сказать, что толпа выступает своеобразным героем произведений, так или иначе затрагивающих вопросы судеб страны. Например, в романе «Клуб Козицкого дворянства» (1892): «В ней [норе] жили выдающиеся люди, крикуны, горланы, женщины с широким взглядом на жизнь — "элементы", "квинт-эссенция", "соль земли", по терминологии туземцев. <...> По вечерам здесь пили, пели, кричали, вели "принципиальные разговоры", создавали "грандиозные" проекты, предлагали "государственные" реформы, а под шумок объяснялись в любви и назначали свидания"» [6, с. 3].

Пределы пространства, вмещающего картину общественной жизни, особенно широки в замысле сочинения об истории рода. Об этом мы узнаем из письма, адресованного писателем С.Н. Шубинскому, редактору журнала «Исторический вестник»: «Разбираясь в разных баулах да ларцах моей покойной бабушки, я нашла преинтересные семейные записки, множество писем и документов, относящихся или к прошлому столетию, или к началу нынешнего, несколько родословных и тому подобных рукописных памятников, представляющих богатый материал для той бытовой хроники, о которой помнится у нас с Вами был разговор. Мне очень хочется приняться за нее и попробовать превратить всю эту кучу бумаг и то, что известно мне самой, в яркую бытовую картину» [3а].

Замысел воплотился в ином варианте — не по дворянской, а по купеческой линии — в романе «Торговый дом Бахвалова сыновья» (1916). Но речь не о хронике как таковой, а о введенном в нее размышлении о сущности жизни: «Безустанны и мощны крылья времени. Таинственны и прикровенны пути совершенствований. Неутомима и непрерывна работа жизни. Грустное и веселое, смешное и печальное, беспечное и тяжелое, мучительное и злобное, отрадное и любовное, жестокое и слабое, высокое и ничтожное, — все вошло в нее, все сплелось, перепуталось в ней. Но неизменно прекрасно ее вечное лицо и неизменно обращено оно к высокому и далекому солнцу добра и правды» [8, с. 87].

......................................................................

Окончание

Подарить вторую жизнь, уже немного поднадоевшему интерьеру можно, стоит просто купить тюль.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com