ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Алексей ЖУРАВЛЕВ (ХОББИТ)


СТАРШИЙ

Фантастическая повесть

Глава первая

 

Когда мерцанье силовых полей

Угомонится в пляске иллюзорной,

Включив системы внешнего обзора,

Мы наконец забудем о Земле.

 

Убогий мир разнузданных страстей,

Где ненависть и страх неразделимы,

Где правят подлецы и подхалимы,

Подонки и маньяки всех мастей, —

 

Жестокий, страшный, неуютный мир

Остался там, за тысячи парсеков.

Убогий мир убогих человеков,

Всеобщая чума, всеобщий пир...

 

Нейтрализатор можно разрядить

И скинуть пояс силовой защиты,

На стартовые модульные плиты

Без страха и оружия ступить,

 

Встать на колени в мраморной пыли,

В пурпурном свете восходящей Беты

Коснуться лбом праматери-планеты.

Мы дома. Мы вернулись. Мы дошли.

 

Титан 176-6645 (Здесь и далее стихи автора)

 

— Я искренне прощу прощения за то, что осмелился прервать течение ваших мыслей, но так сложились обстоятельства, — негромкий вежливый голос застал меня в начале очередного шага.

Непонятно было, откуда он звучал, но впереди никого не было, боковое зрение тоже не уловило никакого движения. Выходит, говорили сзади. Но я ведь только что оборачивался, и там никого не было.

— Ты кто? — спросил я, замерев в нелепой позе.

— Кто? — раздалось после непродолжительного молчания. — Не думаю, что такая постановка вопроса правомерна.

— А какая постановка правомерна? — я потихоньку начал поворачивать голову, но это простенькое действие давалось мне с таким трудом и процесс проистекал с такой скоростью, что результатов следовало ожидать минут через семь, не раньше.

— Вам следовало бы сказать: «Что вы такое?» Это в гораздо большей степени соответствует действительности. Хотя и не полностью. Поскольку я — объект неодушевленный, определение «что» ко мне вполне применимо, но, с другой стороны, поскольку мой интеллект неизмеримо выше вашего, я смею претендовать на обращение «вы». Впрочем, все это весьма условно, и меня устроит любая форма обращения...

— Так какого же черта? — раздражение вытеснило все остальные чувства и я резко обернулся. — Его, видите ли, устроит любое...

Я бил крупным калибром, но снаряды, прошелестев, канули в никуда, и я прекратил огонь: глупо разговаривать с самим собой, и уж тем более глупо на самого себя повышать голос. А именно это и происходило, поскольку сзади никого не было. И вообще в пределах видимости не наблюдалось никого и ничего. То есть абсолютно! Я стоял в центре поля, засеянного то ли рожью, то ли пшеницей, сверху светило солнце, с юго-запада дул легкий ветерок, непосредственно у линии горизонта смутно вырисовывался какой-то лесок — и никого!

Другой бы на моем месте еще минут двадцать озирался, но я — человек бывалый, стихии с медными трубами еще в детстве одолел, а потому смачно плюнул под ноги, развернулся на 180 градусов, достал сигарету и зашагал дальше.

В конце концов, люди сходят с ума по-разному. Кто-то чертей видит, другой себя Наполеоном возомнит, а мне вот голоса слышатся. Ну, голоса — это не самое страшное, бывало и похуже. Хотя, конечно, странно как-то: ни с того, ни с сего, среди бела дня...

Далеко ушагать мне не удалось. Тот же занудливо-вежливый голос настойчиво продолжил:

— Меня действительно устроит любая форма обращения. Я лишь пытался наиболее точно ответить на заданный вами вопрос.

— На какой вопрос? — машинально переспросил я, сделал по инерции еще пару шагов и остановился, озираясь. Кругом по-прежнему не было никого. И ничего. А пшеница (пусть даже рожь) разговаривать не умеет, что бы там ни тарахтели селекционеры и прочие ботаники.

— Вы меня спросили: «Ты кто?» — терпеливо продолжал голос, — тем самым недвусмысленно выразив желание ознакомиться с объектом общения, каковым я как раз и являюсь.

В висках у меня заломило и застучали молоточки. Треуголка маловата, что ли?

— Ну ладно, зануда, так и быть — твоя взяла! — я с отвращением швырнул окурок под ноги и тщательно его затоптал. — Так что же вы такое есть, и с чем вас нужно есть?

— Утолить мною голод можно лишь опосредованно, поскольку непосредственное употребление меня в пищу представляется абсолютно невозможным. Что же касается первой части вашего вопроса, то боюсь, что смогу утолить ваше любопытство лишь частично, к развернутому ответу вы пока не готовы. Попробую предложить вам весьма упрощенное определение: я — самоорганизующийся самообучающийся универсальный объект с практически неограниченными возможностями.

— Во загнул! — восхищенно присвистнул я. Ситуация становилась все более интересной. — Неограниченные возможности — это классно! Сотвори-ка мне тогда кресло какое-нибудь, а то стоя беседовать неудобно. И что-то ты еще про утоление голода упоминал. Очень бы, знаешь, не помешало!

— Если вы более конкретно выразите вашу просьбу, то, думаю, для меня не составит труда выполнить ее. Во всяком случае раньше мне это удавалось неплохо, никто не высказывал неудовольствия.

— Это ты о чем? — спросил я подозрительно. Все это, конечно, интересно, но пора бы и честь знать. Мне еще топать да топать, а солнце вон уже на закат покатилось.

— Ваша просьба не содержит конкретных указаний по поводу пищи, которой вы желаете утолить голод, — все так же терпеливо и вежливо продолжал голос, — а мне не хотелось бы навязывать вам свое решение. Кстати, вы можете сесть.

Я обернулся и обалдело уставился на кресло, стоящее прямо на дороге. Шикарное кожаное кресло, каких мне отродясь не приходилось видывать. Осторожно приблизившись, я недоверчиво пощупал спинку и подлокотники этого расфуфыренного представителя класса мебелинедлявсех. Кресло было массивным, кожа на ощупь казалась настоящей, а в ящичках, выдвигающихся из подлокотников, лежали сигары в ненашенской коробке и зажигалка. Как раз эти сигары и доконали меня окончательно.

Как бы круто ни сошел я с ума, а таких ящичков с сигарами выдумать просто не смог бы. Сигары я в жизни не курил, разве что издалека видел, на креслах таких тоже не сидел и никаких ящичков не выдвигал. Если бы там лежала привычная «Прима» или, допустим, какая-нибудь «Magna» — еще куда ни шло, но сигары!.. Это не влезало ни в какие рамки и ни в какие ворота. Этого просто не могло быть.

С другой стороны, кресло — вот оно, никуда не делось. Сигары на месте, вызывающе пахнут табаком, а не той дрянью, которую я привык курить. И зажигалка не испарилась. Да еще какая-то хреновина типа щипцов... В конце концов, какая разница?! Если уж сходить с ума, то хотя бы с комфортом.

Я осторожно опустился в кресло, ощутил его упругость, вздохнул тонкий аромат настоящей кожи и, осмелев окончательно, вальяжно развалился, откинувшись на спинку и вытянув ноги. Вытащил сигару из коробки, повертел ее, лихо откусил кончик и только после этого сообразил, для чего нужна та хреновина в виде щипцов. Ладно, снобом я никогда не был, зубами тоже неплохо получается. Достав зажигалку, я раскурил сигару, глубоко затянулся и зашелся в кашле. По горлу как будто кто-то наждачной бумагой прошелся, на глаза навернулись слезы.

— Вот гадость какая, — просипел я, — как ее буржуи курят?

— Сигары полагается курить не затягиваясь, — доброжелательно посоветовал голос, — лишь таким образом возможно насладиться ароматом табака. Именно поэтому любители сигар реже болеют раком легких, но таких случаев все же достаточно для того, чтобы настоятельно рекомендовать вам отвыкнуть от курения.

— Да заткнись ты! — я наконец прокашлялся и теперь обшаривал кресло в поисках зажженной сигары, которую от неожиданности уронил. — Черт, куда она делась? От нее ведь дыра здоровенная выгорит, жалко кресло, больно уж оно уютное. Да и дорогущее, наверное.

— Не беспокойтесь за кресло, ничего с ним не случится, — с некоторым нетерпением прервал мои поиски голос. — Мы начали обсуждать проблему утоления голода, и я попросил конкретизировать вашу просьбу. Не желаете ли вернуться к этому вопросу?

Я повертелся в кресле, принюхиваясь. Паленым не пахло, снизу не припекало. Чудно все-таки: щели никакой нет, закатиться некуда — а нету. Точно ведь видел, куда упала, даже дымок оттуда поднимался. И на тебе — как сквозь землю провалилась! Так, о чем это мы беседовали с этим... с объектом? Ага, утоление голода. То есть пожрать по-нашему.

— Можно и конкретизировать, — я наконец устроился окончательно, вытянул ноги, — очень даже запросто. Деликатесов мне никаких не надо, я не гордый. Сотвори для начала шашлычок поувесистей. И пару пива. А там видно будет.

— Осмелюсь заметить, что ваш вкус оставляет желать лучшего, — ехидно, как мне показалось, заметил голос. — Более целесообразным считается употребление...

— Короче, Склифосовский! — вспомнил я фразу из некогда популярного фильма. — Мы будем есть или мы будем разговоры разговаривать?

— Кушать подано, — послушно откликнулся голос. И вдруг развязно добавил: — Садитесь жрать, пожалуйста.

В воздухе прямо передо мной, на уровне груди, неторопливо появился шашлык. Именно появился, и именно неторопливо. А рядом образовались две бутылки пива, причем не привычного «Жигулевского», а какого-то иностранческого. Все это висело в воздухе и падать не собиралось. А вот жир с шашлыка капал вниз, на мои почти новые туфли. Я торопливо соскочил с кресла, хитроумно извернувшись, чтобы не задеть висящий в воздухе натюрморт. Зажмурился, потряс головой, чтобы отогнать наваждение, опять открыл глаза. Шашлык никуда не исчез. Он вызывающе висел в воздухе, нарушая все законы физики и логики, и от него распространялся упоительный аромат. Не делая никаких попыток понять, что же такое происходит, я осторожно взялся рукой за теплый шампур и зацепил зубами крайний кусочек мяса. Мясо было горячим и изумительно вкусным. Но тут в меня вселился какой-то бес противоречия.

— Малость бы поострее, перцу маловато, — недовольно буркнул я и попытался положить шашлык на то место, где он только что преспокойно лежал. То есть висел.

Шашлык смачно шлепнулся на землю, а во рту у меня как будто огонь полыхнул. Мяса там практически не ощущалось, один перец. Чертыхаясь и отплевываясь, я схватил бутылку пива, сорвал зубами крышечку и жадно выпил половину. Огонь немного поутух, хотя припекало еще изрядно. Экспериментировать с полупустой бутылкой я не стал, осторожно поставил ее на землю. Вторая бутылка продолжала висеть в воздухе, но меня больше занимал шашлык. При ближайшем рассмотрении он оказался испачканным настолько, что есть его было невозможно при любой голодухе. Вот же осел упрямый, кто меня за язык тянул? Такая вкуснятина была!

— Слушай, как тебя, — заискивающе начал я, — перестарался ты чуток. Я же сказал «малость поострее», а ты вон чего наворотил, голимый перец. Ты... это... возверни его обратно, кушать же хочется.

— А нечего было выпендриваться! — на этот раз голос отливал металлом, от былой вежливости не осталось и следа. — Такого точного соотношения ингредиентов не сможет обеспечить никто, кроме меня. Это был не шашлык, а само совершенство, произведение искусства! А ты — со свиным рылом да в калашный ряд: поострее... перцу маловато...

— Да ты постой, постой, — ошеломленно забормотал я, — не кипятись. Ну, виноват я, муха какая-то укусила. Зачем же так болезненно реагировать на критику, даже если она и несправедлива. И вообще: ты — плод моего воображения, у меня крыша съехала, меня за это пожалеть надо, а ты ругаться начал. Как это так получается: плод моего воображения на меня же и наезжает? А так все хорошо было: и шашлычок, и пиво...

— Форма обращения меня действительно устроит любая, — голос опять стал вежливым и терпеливым, — но хотелось бы избежать ненужных недоразумений. Я — не плод вашего воображения, а вполне реальный объект, с головой у вас все в порядке, а поведение вполне адекватно. Берите ваш шашлык да постарайтесь больше его не ронять. Приятного аппетита!

Я невежливо промолчал, наблюдая за тем, как в воздухе появляется второй шашлык, в то время как лежащий на земле медленно испаряется. Пожалуй, хватит придуриваться, пора конкретно разбираться в ситуации. Выудив из воздуха шашлык и вторую бутылку пива, я присел на подлокотник кресла и принялся сочетать приятное с полезным, то есть утолять голод и обдумывать по мере возможности сложившуюся ситуацию.

Шашлык был изумительным, пиво тоже вполне терпимым. Можно было бы похолоднее, но и так сойдет. А то черт его знает, что ему в голову взбредет, охладит еще до абсолютного нуля, то есть минус двести с чем-то градусов. Хотя в чью голову и что взбредет — это еще вопрос. С ума сходят по-разному, это верно, но не так же! Предположим, я бы смог убедить себя в том, что сижу на кожаном кресле и ем шашлык, продолжая между тем идти по дороге. Если бы очень захотел. И очень-очень постарался. Нет, вряд ли, человек я практичный, на кой черт мне это сдалось? Да и не собирался я ничего такого делать.

Тогда получается, что на меня воздействует кто-то со стороны. Кто-то или что-то. А ему на кой черт это сдалось? Взять с меня нечего, душу свою бессмертную продавать я тоже не собираюсь в виду отсутствия таковой (вот что-что, а в бога я никогда не верил). Тогда для чего вся эта чехарда? И на тепловой удар это тоже не походит абсолютно, мне ли не знать! Это вообще ни на что не похоже!!

Ладно, попробуем с другой стороны. Предположим, что этот объект самоорганизующийся действительно существует. И зачем-то вступил со мной в контакт. Зачем? Впрочем, даже не в этом дело. Почему именно я? Любая случайность есть частное проявление закономерности, как говорилось в какой-то шибко умной книжке. А закономерности никакой не просматривалось. Когда на раздаче отвешивали мозги, меня не обделили, но и лишнего не выдали. Примерно такая же картина с талантами. И с внешностью. И со всем прочим... Одним словом, среднестатистический член общества. Может, дело как раз в этом? Нет, тоже не подходит. Какой я, к черту, член общества? Волк-одиночка, ни кола, ни двора, ни семьи, ни родственников. Кроме, разве что, бабы Нюры... Так я эту бабу Нюру уж лет восемь не видел. И вообще, все мои рассуждения имеют смысл лишь в том случае, если это таинственное нечто действительно существует.

Хорошо, попробуем с этой стороны. Если такой объект существует, о нем должно быть что-то известно. Умеет разговаривать, практически неограниченные возможности... Нет, ни о чем похожем никогда не слышал. А если это пришелец из космоса, который только что появился на Земле? Ага, свалился из космоса — и сразу ко мне: давай, дескать, побеседуем, страсть как хочу с тобой (то есть с вами) пообщаться. К тому же он говорил, что раньше такие штуки уже проделывал и недовольных при этом не было. Но если были довольные, молчать бы они не стали. Не может человек, которому хорошо, промолчать и не подковырнуть соседа: вот, мол, в каком ты дерьме, а я на белом коне и весь в белом. С другой стороны, какой же сосед в здравом уме поверит в то, что с неба падают шашлыки и бутылки с пивом, неизвестно откуда появляются кресла, никого нет, а кто-то разговаривает, да еще и хамит. Сразу же позвонит в психушку. А там разговор короткий, это мы уже проходили.

Елки-палки, это ж какую силу необходимо приложить, чтобы двухсотграммовый шашлык висел в воздухе? Да еще пара пива... Нет, я такой силы представить не могу, и дело вовсе не в килограммах или ньютонах. Как это получается: шашлык не падает, а жир с него капает вниз?

Что я к этому шашлыку привязался? Ну, висит он — и пускай висит. Другой вопрос: откуда он взялся? И куда исчез тот, который я уронил? Даже не исчез, а как бы растаял.

Допив пиво и с сожалением дожевав последний кусочек, я поставил пустую бутылку на землю, а сверху на нее аккуратно положил шампур. Дождавшись, когда он начнет таять, я быстро схватил полупризрачную железку, стараясь не задумываться о возможных последствиях. Впечатление такое, будто держишь в руках ледышку, которая быстро тает. Причем ледышку не холодную. И не горячую. Нормальную. Ни тебе запаха, ни тебе дыма, ни выделения тепла. Просто испарилось — и все! Как может испариться металлический шампур? Ладно металл — как может испариться мясо?

А что я, собственно, гадаю? Так можно напридумывать хоть черта лысого, хоть ведьму с рогами. И на одной ноге. Можно ведь просто спросить и послушать, что этот объект будет излагать.

— Во-первых, хочу выразить искреннюю благодарность за шашлык, он действительно был отменным, — неторопливо начал я, сам удивляясь своему красноречию, — такого мне действительно не приходилось пробовать. Во-вторых, приношу извинения за свое поведение, которое никак нельзя назвать достойным. И в-третьих, прошу разрешения задать вам несколько вопросов, если это не нарушит ваших дальнейших планов.

— На здоровье! — немедленно откликнулся голос. — Рад, что вы осознали допущенные ранее ошибки, хотя это и не так важно. На вопросы постараюсь по мере возможности ответить, но при одном условии: вы прекратите паясничать и будете разговаривать со мной обычным тоном, не прибедняясь и не юродствуя.

— Обещать не могу, но постараюсь.

— Ну хорошо, задавайте ваши вопросы.

— Где вы находитесь?

— Однозначно ответить невозможно. Я нахожусь во многих местах, большая часть меня находится внутри планеты, то есть у вас под ногами.

— Откуда вы взялись?

— Поскольку я — объект самообразующийся, то это означает, что я образовался сам, здесь, на Земле.

— Когда?

— Количество земных лет вам ничего не скажет, просто не с чем сравнить. Скажу лишь, что я образовался в ту пору, когда жизни на Земле еще не было, она даже еще не зарождалась.

— Ни хрена себе! Прошу прощения... И все это время вы находились здесь, на Земле?

— Естественно. Хоть возможности у меня практически неограниченные, но это касается земли, самостоятельно передвигаться в космосе я не могу. Разве что вместе с планетой, но пока такой необходимости не было.

— Вместе с планетой — это как?

— Вариантов много, но вряд ли вы поймете детали, у вас просто недостаточный уровень знаний. К примеру, можно изменить магнитное поле Земли. Или использовать прямолинейную постоянную трансформацию. Не забивайте голову, это выше вашего понимания.

— Спасибо, и вам того же. А зачем вы образовались? В чем смысл вашего существования? Или вы существуете просто потому, что вы есть?

— Не все так просто. Вселенная бесконечна, и так же бесконечен в ней разум, который приобретает различные, самые причудливые формы. Свободно общаться, как правило, могут лишь представители идентичных либо близкопараллельных линий разума. У представителей разновекторных линий практически нет точек соприкосновения. Но, поскольку используется одно и то же пространство, необходимы некие навигационные устройства, сигналы которых понятны всем представителям всех линий разума, решившим передвигаться непосредственно в пространстве. Вот таким навигационным устройством я и являюсь. В частности, поскольку это лишь одно из моих функциональных предназначений, причем не самое главное.

— А вы мне лапшу на уши не... то есть вы меня не обманываете? — что-то меня заставило усомниться в его словах. — Можно, конечно, представить маяк или, скажем, радиорелейную станцию, которые умеют разговаривать самостоятельно и обладают кучей возможностей, но зачем? Вполне достаточно того, что они светят или посылают радиосигналы.

.................................................................

 

Вся повесть в арх-файле. Формат htm, размер zip-файла 74 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

СтихиПроза — Интервью А.Журавлева

Здесь всё про все гостиницы в Сочи отдых, а также много полезной информации.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com