ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Валерий ВЫЧУБ


http://www.stihi.ru/avtor/erizo1947

Начинал со стихов для детей, довольно удачных. Писал сказки, опять-таки неплохие, и лирику, прескверную. С конца девяностых и в проклятые нулевые пишу лирику: и верлибр и рифмованный стих, не перестаю писать сказки. Всё чаще сатира и юмор, всё реже лирика. Из сказок выделю «Зелёный чёртик» на проза.ру, на стихи.ру: Краснодарский край, Любовь, Олигарх, Планерское.

Сатира и юмор, всё хорошо, а что не хорошо, то отлично. А персонажам для новой сатиры и новой юмористики даю имена тех, кому не понравились мои прошлые сатиры. В журнале Самиздат есть у меня тоже весьма удачные тексты. Начинаю пробовать более объемные тексты, типа повести. Но формат, мерзкий формат, пока для меня недостижимая мечта. Тягостна участь прозаика-малоформатника, страшно далёк он от гонорара, круг его читателей не сказать, чтобы уж очень узок. Но мечта написать роман гложет по ночам его литературную душу. И нет ему покоя.

Заканчивал наш классик СПбГУ.

Родился он, а это обязательно, ведь если ты не родишься, то, как же ты помрёшь?

Родился, и день был хороший и месяц замечательный,

26 ноября.

Валерий Вычуб, он же Ёж Валера, он же erizo1947, и прочая и прочая и прочая.

Бумажные публикации есть, но они незначительны и в изданиях прямо скажем неавторитетных.

Невский альманах?!

Рекомендацию в один из творческих союзов писал мне покойный Семён Ботвинник. Но с питерскими, скажем так вежливо, патриотами, контакта не получилось.

Перспективы для сатиры и юмора на сегодняшний день и ближайшие десятилетия считаю в России огромные. Самый актуальный автор для нас Салтыков-Щедрин. Мы его персонажи всерьёз и надолго. Медведи на воеводстве, премудрые пискари, караси-идеалисты, мечтающие об орле-меценате.

КНИГА ЖАННЫ

В те дни, когда правил на Руси царь Борис, случился голод в земле рязанской. И пошел один человек с женою и двумя сыновьями жить на обильных полях Ленинградской области. Лягушек в болотах преизобильно, позаброшенных домов, как и везде. И если повезёт, можно посадить картошку и даже частично выкопать.

Звали человека, конечно, Рустам Ибрагимович. Из потомков тех самых татар, что земле русской принесли цивилизацию. Жену его звали Нюра, значит простая, значит наша, значит хорошая. Сыновья, один пил умеренно, звали Иваном. Другой запоем, хороший человек, звали Николай.

Рустам Ибрагимович куда-то подевался. Говорят, что умер. Ещё говорят, что видели в республике Татарстан. Но что б ни говорили, Нюре от этого не легче.

Сыновья взяли жен из местных, в Ленинградской области знаете какие хорошие невесты. Вот приезжайте сами, тогда узнаете.

Иван женился на Ирке Савоськиной. Из продавщиц. Николай взял в жены Жанну, потомственную крестьянку, очень хорошую девушку, всем бы такую, но на всех её не хватало.

Стали они жить-поживать. Добра особого не нажили. Но голод через десять лет вроде и кончился, все кому надо было помереть, взяли и померли. Ивану с Николаем тоже не повезло, а уж на что мужики были хорошие. Но хорошим мужикам всегда не везёт. И хоть магазин теперь круглые сутки, но всё равно не везёт.

 

И осталась Нюра одна. Картошку колорадский жук поел, а в рязанской области, слух прошел, пенсии опять проиндексировали. Сказала Нюра снохам своим: идите-ка откуда пришли. Как вы со своими мужиками, так чтоб и вам, в особо крупных размерах. Дай бог вам мужей хороших, а если плохих, то дюжину. А я на вас на всех ... не в обиде. Поцеловала каждую. Добрая была Нюра. И до чего душевная, до чего душевная, уж даже и не знаю, вроде и не русская. А снохи ей в ответ, не будь дуры, «мы с тобой пойдём». И, действительно, кому они в Ленинградской такие нужны. А там, может быть, и понадобятся. Дескать, с тобой пойдём, с тобой пойдём. Уже и попутку поймали.

Нет, говорит Нюра, идите дочери мои любезные, и идите, и идите. И не просто идите, а идите-ка вы к ...папе. Женихи не картошка, я их вам не выращу и на стол жареными не подам.

Савоськина, та послушалась и пошла, и так шибко пошла, что к вечеру уже и замуж вышла. И бутылка была и всё остальное. Но не о ней речь. Жанка, вот чудачка, крестьянка, что с неё возьмешь. Говорит, мать, ты чё, одна-то попрёшься? И годы твои не те. И сердце, обратно, барахлит. Ещё окочуришься. Давай я с тобой пойду. Х.. ли мне в Ленинградской, и комарья тут, и мужики нелюди. Вместе жили-ругались, давай и дальше вместе. Помрёшь, так будет кому похоронить. А у Нюры, к слову сказать, с собой ни рубля, вещей чтоб каких ценных НИЧЕГО. Чего Жанке сдурилось? Ну, я за дур не ответчик.

 

И пошли они и поехали. Сколько у шофёра бензина хватило. В рязанской как увидели, говорят: Во, Нюрка припёрла. Мы уж думали, давно померла. И избу спалили и огород под свалку пустили. По ночам светится, видно что нехорошее вылили. А Нюра говорит землякам: Падлы вы были, падлы и сдохнете. Крохоборы, портяночники, пьянь радиактивная. Землю колхозную кому продали? Найду на вас управу, ох, найду на вас управу.

И если б Жанка не вмешалась, то точно б нашла управу и точно б Нюру убили. Потому, односельчан, хоть и пьяные, но много. А Нюра, хоть и почти трезвая, но одна.

А так Нюра отошла, жрать-то надо, а чего жрать, неясно. Рядом фермер, все они гады, спекулянты, сволочи, но этот, вроде как родственник. Жанка говорит, сейчас они турнепс убирают, пойду наковыряю, может и не убьют. Размечталась. Ну, до чего мечтательная. Хотя с голодухи бывает. До галлюцинаций доходит. Её трактористы уже почти и убили. Но фермер тут как раз подкатил, на тойоте на своей. — Вы чего, кричит, правительственная комиссия со дня на день. Куда труп денем? Кредит не дадут! Я вас!!!

И всё к душе, всё к душе налегает. Сколько ж можно. Турнепс дело чистое, копать его надо чистыми руками. А потом спокойно и спрашивает, а чья это баба? Ему и говорят, так мол и так. Нюркина сноха, была тут такая Нюрка, ещё при царе Михайле Горохине, вот пришла, а жрать нечего. А фермер тот, звали его Василий Алексеевич, не злой был человек. Раньше, чем фермером стать, и вообще добрый. И сейчас не совсем озверел. Вспомнил Нюрку, оказывается в один класс ходили. Школу потом сожгли, учительницу убили. Пожалел.

Подбирай, говорит, турнепс, всё равно пропадает, до холодов не успеваем. И морковь, где недокопана, можешь докопать. Не трогайте её, мужики.

Жанка аж обалдела. Месяц не мылась. А тут зацвела. «Спасибо вам, Василий Алексеевич. За то, что меня чужую, неместную, не убили, не изувечили, даже морковку разрешаете накопать. Не стою я вашей доброты. Вы б мне ещё хлебушка.» А фермеру и хлеба некуда девать и настроение у него хорошее, слегка поддатый. — Раз ты такая хорошая к Нюрке, моей можно сказать и родственнице, а уж точно однокласснице, то и хлеба тебе не пожалею. Всё равно, свиньям отдаём. Лопай и свекрови своей не забудь отнести.

Жанка так и сделала. Сама начавкалась, всю ночь пердела. Но и свекрови своей любезной принесла, не пожалела. Сидят в позаброшенной хибаре, варят мешанку из овощей, соли где-то раздобыли. Хлеб есть. Крыша над головой есть. Что ещё нужно для счастья? До холодов ещё месяц. Успеем помереть.

— А ты, знаешь что Жанка сделай, — говорит опытная Нюра. А Жанку и учить не надо. На другой день она пошла на поле и всё повызнала. Что комиссия завтра приезжает. Что пьянка большая намечается, что гудеть будут до утра. Здесь же на поле и заночуют. Василий Алексеевич человек старый, но ещё очень свежий, к Жанке приглядывается. Она ночью воды нагрела, помылась, волосы распустила. Ну вылитая Лорелея. Это такая немецкая русалка. Василий Алексеевич её за попу ущипнул, хотел было трахнуть, но вокруг народ, неудобно. А Жанка вроде бы стесняется, вроде бы она чистая и это у неё почти в первый раз. Такая любовь во взоре, что Василий Алексеевич ей ещё хлеба дал.

Они с Нюркой всю ночь не спали. — Дай тебе бог, дочка, — хныкает Нюрка. Опять надралась, где только и достала.

А поутру машин понаехало. Прокурор приехал, проверить, как фермер ворует. Замминистра приехал, полюбоваться, как фермер выполняет и перевыполняет. Привезли кредит, не в деньгах, конечно. Но это дело надо обмыть. И только успели морковку посмотреть, да картошечки в костре испекли. И загудели. Жанка особо на глаза не лезла, на подхвате была. То поможет, это в карман спрячет. А далеко за полночь, ночь тёплая, полнолуние. Спряталась в кустах, глядит. Ну и гудёж! Сама трезвая, уж как хотелось, но ни рюмки, ни полрюмки. Когда надо, наши бабы умеют. Ночью, ближе к трём, все из сил выбились, спать залегли, кто где.

Жанка из кустов-то и выползла. Мёртвое царство вокруг. Храпят, стонут, мать поминают. У приезжих, у всех, у кого мобильник, у кого часы золотые, ролекс называются. У кого и вообще, золотое кольцо. А Жанка, чтоб тебе часики, чтоб колечко, ни ни. Честная. Подобралась к своему Василь Алексеичу. Тот лежит, угораздило в луже, весь обделался. Принял столько, что и кредит не поможет. Но живой, вроде. Жанка прилегла к нему. Так по доброму, по домашнему. Расстегнула, где надо, вытащила, что полагается. Ну, у мужиков за шестьдесят, что мужикам за шестьдесят полагается? Но Жанка не растерялась. И так Василию Алексеевичу помогла, так помогла. Что я, лично, за Василия Алексеевича рад, большое счастье встретить такую вот чуткую и опытную женщину. И ожил Василий Алексеевич, то что положено ожило, сам-то мычит, не просыпается. А Жанка не теряется, ловит миг удачи. Поймала, оседлала и поскакала. Ловкие у нас в Ленинградской девки, шустрые у нас в Ленинградской бабёнки, недаром мы по СПИДу первое с Зимбабве делим. Но Жанки это не касается, она чистая, ночью мылась, старается, сопит и чувствует. Пора! Вцепилась в Василия Алексеевича, краном не оторвёшь. И заорала: НАСИЛУЮТ!!! НАСИЛУЮТ!!! Василий Алексеевич! НЕ НАДО! НЕ НАСИЛУЙТЕ МЕНЯ! ПО-МО-ГИ-ТЕ!!!

Так громко закричала. Так жалостно завопила. Поля рязанские, леса рязанские всякого горя видывали, от царя Бориса до царя Батыя. Но такого ора, такого воя не слыхивали. Проснулась вся правительственная комиссия, сбежались трактористы, из окрестных деревень народ пришел. Старики, старухи. Шумят. «Разврат! Тому ли нас учил товарищ Сталин?!!»

Прокурор, человек семейный, на мобильнике № набирает, вызвать кого надо, составить, что надо. Замминистра гневается, кредит грозит отобрать и проверить, по закону ли фермер Василий Алексеевич Елимелехов земельный участок получал и не было ли тут злого умысла и тайного сговора. Десятка Василию Алексеевичу светит. Жанка ему на ухо: — Женись. А то упеку. Давно мечтал Василий Алексеевич о хорошем добром семейном счастье. С женщиной тихой, хозяйственной. Ну вроде Жанки. И привалило счастье. На нём верхом сидит. Не стал разыскивать Василий Алексеевич других родственников. Да и некогда. Милиция уже едет. Говорит кристально честным голосом: «Мы тут с Жанной посоветовались. У нас это серьёзно. Венчаемся сегодня в местной церкви. Приглашаем всех на свадьбу. Внедрим передовые технологии. Повысить урожайность. Сына назовём в честь нашего замечательного прокурора. Я кончил, товарищи. Слезай, Жанна.»

И Жанка вся зарделась, глаза потупила. Такая красавица, всем завидно, вот, думают, счастье Василию Алексеевичу, кровососу.

Милиции, конечно, отбой дали, но она всё равно приехала и тоже на свадьбе плясала. Правительственная комиссия по этому случаю на денёк задержалась, телевидение там из города, всё как у людей. Передовой фермер женится на потомственной крестьянке.

Нюрка, ну такая тёща! тебе б такую, похорошела, помолодела, не узнать. Целует Василия Алексеевича взасос, еле оторвали.

Обвенчались, пир горой, неделю все пьяные ходили, но турнепс успели убрать до холодов.

 

Сынок родился весь в папу. Трактористы до сих пор с исцарапанными мордами ходят. Жёны выясняют: «кто сблядовал?» Но Василий Алексеевич сияет. «Под такого пацана мы ещё один кредит возьмём».

Маленький, а играет на гуслях, коровы заслушиваются. В Москве тоже заслушаются. Порешат братки очередного царя. Будет, будет наш Коля (Николаем назвали) царём всея Руси.

 

От Кабыздоха 1-го до нашего Кольки четырнадцать родов, от Николая 3-го до переселения в места компактного проживания на Земле Франца-Иосифа четырнадцать родов, а там рукой подать.

Воссияем.

Стихи

Подоконники из ясеня подоконник из ясеня на заказ dialekt-wood.ru.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com