ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Юрий ВЛОДОВ. ФИЛЬМЫ


Юрий Влодов в книгах, статьях и воспоминаниях

Страница Людмилы Осокиной

Людмила ОСОКИНА

«Я ВАМ ПИШУ, ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО»
Ретроспектива телефильма о поэте Юрии Влодове (РТР, 2-канал, 30 минут)
Прошел в эфире российского телеканала 7 февраля 1992 года

 

 

Часть 1. «Листва в Иудее опала...»

 

00:00. На синий фон под органную музыку Баха с правой стороны начинают выплывать буквы такого же цвета, как и фон, из которых составляется в итоге слово «ЛАД». Это название телекомпании, которая проводила съемки.

 

00:012. Из левого нижнего угла выплывает первая буква «Л», но уже белого цвета.

Снизу появляется синяя буква «А», а из нижнего правого угла — красная буква «Д». Эти три буквы накладываются на те, однотонные. Полученное название теперь имеет цвета российского флага.

 

 

00:19. На фоне букв., которые постепенно растворяются, появляются ветви деревьев. Это березы и рябина. Поздняя осень и листьев на деревьях почти нет, только гроздья красной рябины остались на ветках.

 

00:27. Камера идет по этим веткам, потом начинает отдаляться от них, показываются деревья, на которых они засняты, затем многоэтажные дома городского спального района, около которых растут эти деревья. Это один из районов Москвы, Южное Чертаново.

 

00:43. На фоне домов появляется изображение картины Леонардо да Винчи «Тайная вечеря». Музыка в этот момент достигает максимальной громкости и драматизма. Потом так же резко снижает свою громкость и продолжает звучать тихим фоном.

 

00:59. Голос диктора начинает читать стихи Юрия Влодова из книги «Люди и боги».

 

Листва в Иудее опала.

Бездомье пришло и опала.

Вся крыша судьбы протекла...

 

01.:09. В кадре все так же многоэтажный дом, облицованный бледной серо-зеленой плиткой. На его фоне ветер все сильнее треплет обнаженные деревья. Диктор продолжает читать стихотворение — медленно, вдумчиво, с выражением. Впрочем, это не просто диктор, а известный актер театра и кино Рогволд Суховерко.

 

01: 22.

Он молвил: «Послушай, Иуда!

Теперь мне действительно худо,

Рискни, приюти до тепла!»

 

01.33.

«Мне худо, ты слышишь, Иуда!

Что далее — голод, простуда

И может быть даже арест!..»

 

01.42.

Иуда взмолился: «Учитель!

Ты — мученик наш и мучитель!..

Спасенье для гения — крест!..»

 

01.56.

Без лишних попреков и прений,

Ушел успокоенный гений,

Убрел от людского тепла...

 

02.11.

А зимней природы опала,

Дождями и снегом опала:

Вся крыша Земли протекла!..

 

02.29. На фоне дома и мятущейся березы желтыми буквами появляется название фильма: «Я Вам пишу, Ваше величество!..»

 

Музыка стихает.

 

 

 

Часть 2. Письмо шведскому королю

 

 

02.45. Звучит голос Юрия Влодова за кадром: «Королю Швеции Карлу XVI Густаву. Ваше королевское величество!..»

 

02.52. В туманной дымке появляется профиль Влодова. Лицо в профиль крупным планом, но снимают со спины, слева. Влодов продолжает: «Прибегаю к Вашей милости и власти...»

 

02.54. Кадр проясняется. Влодов теперь виден четко, но это его отражение в зеркале. Он продолжает: «...с нижайшей просьбой...»

 

02.59.Камера начинает отдаляться от него, беря тем самым его в кадр по грудь.

«...разрешить мне, в виде исключения, въезд в Шведское королевство на предмет нравственного, чисто человеческого прибежища».

 

03.07. Камера отдаляется еще дальше. Отдаляется настолько, что Влодов становится виден сидящим в кресле, в руках у него листок бумаги, по которому он читает этот текст, — это письмо к шведскому королю. Напротив виден старый диван, покрытый красным байковым одеялом, и желтая оконная штора. Кадр снимается через зеркало. Это пока что отражение Влодова.

 

03.12. «Вашу страну, серьёзность и цельность шведского характера, жизненный уклад, природу, я уважаю заочно и преклоняюсь перед ними».

 

03.20. Камера за это время постепенно берет в кадр реального Влодова, сидящего в кресле около шкафа с зеркалом, в котором и отражается. Влодов одет в голубую рубашку и в черную куртку. Справа в кадре виднеется окно, на котором стоят 2 кактуса в горшочках.

 

 

03.22. «Коротко о себе. Я тоже король в своем маленьком, но дерзком королевстве: моей поэзии, которой отдал жизнь. Мои подданные — это стихи, ниспосланные мне милостью Божьей. Тема: библейские мотивы, Христос и его окружение».

 

03.48. «Написано около тысячи стихотворений. Так сложилась эпическая, философская книга «Люди и боги». Однако в СССР опубликовано урывками не более ста».

 

03.57. «Быт воистину адский. Живу с женой Людмилой и восьмилетней дочерью Юлией в крохотной комнатушке с соседями. Работать, то есть, писать стихи или статьи, приходится ночами на общей кухне».

 

04.57. «Последние 5 лет был литературным консультантом свободолюбивой, но низкооплачиваемой газеты «Московский комсомолец».

 

04.27. В кадре появляется большой телевизор старого образца, стоящий на шкафе. Около телевизора и даже на самом телевизоре, стопки книг. Влодов продолжает говорить за кадром, а камера потихоньку начинает опускаться вниз.

 

04.29. «Но дело, Ваше величество, не в этом. В СССР мои работы погибнут в безвестности...».

 

04.3. Камера в этот момент заглядывает через приоткрытую дверцу в шкаф. Там, на полке, стоит икона Богородицы. Ее показывают крупным планом.

«...так как нашему правительству сейчас не до искусств: в Москве и в стране великая смута».

 

04.39. В кадре появляется Влодов. «Прошу Вас, Ваше величество, приютить на шведской земле бедного, загнанного поэта с семьей. Клянусь Вам, я заслуживаю Вашего внимания! С нижайшим почтением поэт Юрий Влодов».

 

04.57. Камера показывает крупным планом письмо в руках Влодова. Он складывает его и убирает в карман.

 

 

 

Часть 3. «Засвети нам, Господи, Троицу берез»

 

05.02. Снова начинает звучать органная музыка. Камера постепенно переходит на окно, на кактус, стоящий в синем горшке. Его показывают крупным планом. Он выглядит величественно.

 

05.06. Диктор начинает читать еще одно стихотворение Влодова.

 

Облачные роспади,

Лик Луны — белёс.

 

05.12. Камера уходит взглядом за окно.

 

05.13.

Засвети нам, Господи,

Троицу берез.

 

05.16. За окном виден угол многоэтажного дома.

 

Млечная дороженька.

В небе — ни души.

 

05.22. Появляются кадры какой-то чащобы, густо переплетенных меду собой ветвей и веток.

 

Озари нас, Боженька,

Страхи приглуши.

 

05.30. Камера скользит взглядом по хитросплетениям стволов и веток, то приближаясь к ним, то удаляясь от них.

 

То ли ветер мается

Во поле пустом?

То ли Божья Мамица

Стонет под крестом?

 

05.39. Отдалившись от веток, камера показывает овраг, слегка припорошенный снегом, деревья, растущие в этом овраге и стоящие по краю оврага жилые дома.

 

Облачные роспади...

 

В кадре появляется засохшая листва, лежащая на земле.

 

Млечный путь — белёс...

 

Среди листвы ствол одиноко стоящей березки. Камера постепенно поднимается по стволу вверх, захватывая в объектив и другие деревья.

 

Плачу, Сын Твой, Господи!

Кровью, вместо слез!

 

 

Часть 4. Мама, папа, театр

 

06.03. Стихотворение закончилось, но музыка продолжает звучать. Камера опять идет вниз, захватывая в объектив землю.

06.09. Внезапно в кадре снова появляются снова появляются громадные кактусы. Правда, они только кажутся громадными из-за особого ракурса съемки.

06.12. За кадром начинает звучать голос Юрия Влодова: «Поэт и комфорт — извечная тема».

06.16. В кадре появляется Юрий Влодов, всё так же сидящий в кресле на фоне кактусов. Он говорит: «Мой отец, провинциальный молодой актёр времен Гражданской войны,.. когда, так сказать, банды оккупировали Украину...»

06.30. «...был в труппе полубродячих актёров, которые играли утром для белых, днем для красных, вечером для зеленых....»

06.38. «Он убежал как раз из этого одесского комфорта, из пуховиков, подушек, он убежал от бабушек, прабабушек, из семьи знаменитого молдаванского короля Мишки Япончика, который был его дядей...»

06.53. «Он был проклят еврейской семьей, но бежал с искусством...»

07.07. «Мама... была актрисой этой же труппы... где они познакомились... Но мама была женой антрепренера труппы, Райского, старинного трагика российского...»

07.26. «И вот, как-то сыграли они, видимо, утром для белых, а в полдень пришли красные...»

07.1. «...и, значит, спросили: «Кто играл для белых?» Матросы из ОРТа ЧК пришли в тупик железнодорожный, где стоял вагончик и труппа находилась там.

07.8. «Кто играл для белых?» Значит, Райский, орел, седой такой с лохматыми бровями, типа Несчастливцева, вышел и сказал...»

08.10. «Я — антрепренёр этой труппы, что вам угодно?»

08.03. Матрос говорит: «А ну ходи, контра, на коридор!»

08.11. «Вывели Райского из вагона и, по рассказам мамы, значит, мама ползала в ногах у матросов, молила их, она была совсем молоденькой, для нее Райский был и муж, и актер, и театральный учитель... Бог...»

08.30. «Она молила, но матросы ее оттолкнули и выстрелили Райскому прямо в лоб из маузера. Райский погиб на глазах у всей труппы.

08.3. «Папа после этого... он был выходным актером, выносил подносы и играл там четвертого стражника...»

08.52. «Он долго и упорно ухаживал за мамой, около 2-х лет, был в какой-то мере ее тенью...»

09.02. «Через 2 года это окупилось, мама стала его женой».

09.05. «Я к тому, что папа и мама, они ведь тоже были люди искусства, хотя сами были не поэты...»

09.13. «Но они же не гнались за комфортом...»

09.16. «Они именно бежали его...»

09.20. «Потому что мама была из семьи зажиточного священника... тоже... ей не нужно было скитаться...»

09.30. «Вот, видимо, откуда мои гены...»

 

 

Часть 5. «Моя травинка, мой ребенок...»

 

09.37. Фигура Влодова постепенно растворяется в кадре. Вместо этого появляется кадр с детским рисунком. На белом листе нарисовано зеленое дерево, в небе желтое солнце с яркими лучами. Начинает звучать органная музыка.

09.5. В кадре появляется детская рука с ручкой, что-то рисующая на листе бумаги. Камера отдаляется и постепенно в кадр попадает девочка лет 7-8 с белыми волосами, в спортивном костюме. Это Юля, дочка Юрия Влодова и Людмилы Осокиной. Она сосредоточенно что-то рисует в альбоме, который лежит на кровати. Вокруг разбросаны листы с рисунками.

 

 

10.20. В кадр опять попадает детский рисунок. На нем нарисовано что-то типа домика, либо это будка какая-то. На небе — коричневое солнце, вокруг него серые звезды и два серых листика.

10.25. Диктор начинает читать еще одно стихотворение Влодова.

 

Когда Господней смерти лапа

Меня потащит в рай,

Проснется дочка: «Папа! Папа!

Я здесь! Не умирай!..»

 

10.37. Показывается другой рисунок. На нем 2 птички, сделанные в виде геометрических фигур.

 

И заскулит в ночи спросонок,

Заголосит во тьму...

 

10.47. Еще один рисунок, на котором изображены солнце, цветы, зелень.

 

Моя травинка, мой ребенок,

Ненужный никому...

 

10.58. В кадре появляется картина с изображением девочки. Это портрет Юли работы Петра Янданэ.

 

 

Петр Янданэ. Юля Влодова. Холст, масло. 1988 г

 

 

Часть 6. Поэт и комфорт. Снова мама и папа...

 

11.02. В кадре изображение дома. Голос Влодова за кадром. «И опять вернусь к дискомфорту».

Дом в кадре отдаляется, оказывается, его снимали из окна.

11.12. Влодов продолжает говорить. «Военное детство, как принято его называть, оккупация. Харьков. Мы с мамой попали в котел, в окружение и Харьков взят был. Все, выходящие из этого впечатления, самые горькие, естественно...»

11.28. В кадре — желтая оконная штора, потом показывают Влодова. «Затем бегство наше из Харькова в Сибирь, когда наши войска впервые освободили Харьков...»

11.40. «Поиски театров в эвакуации. Нашли мы какой-то театр, не мамин. Ее, актрису, приняли только суфлером, из-за хлебной карточки, потому что всё было забито актерами...»

11.57. «С театром вместе вернулись в Москву. Вскоре демобилизовался отец...»

12.08. «Приехал в наградах, более жесткий, более возмужалый...»

12.14. «И начались, видимо поэтому, потому что он раньше был мягче... начались трения между ним и мамой...»

12.19. Камера буквально на несколько секунд переводится на дочку, она увлеченно рисует, лежа на кровати.

12.22. «И вот она сгоряча однажды, помню, крикнула отцу: «Жидовская морда!...», что меня поразило ужасно...

12.33. «Подождал, пока папа ушел на спектакль и спросил ее: «Мама! А зачем же ты вышла за него замуж?»

12.39. «Она сказала: «Ну, сыночка, ну это же любовь!».

 

12.0. Камера переводится на стену, где на фоне соломенной циновки висит вымпел — серебряный треугольник, выпущенный в честь 70-летия газеты «Московский комсомолец». Камера наезжает на вымпел, показывая его крупным планом.

 

 

12.49. Опять в кадре Влодов. «Отец и мать являлись как бы моими крыльями. Мама играла для моей поэзии, для моего творчества, для судьбы, для всей моей жизни... Мама — это православное крыло моей поэзии...»

13.02. «Папа — это библейское, иудейское. Так я связываю родителей с моей темой. Для себя связываю, внутренне...»

.....................................

 1    2    3

Английский курсы для детей курсы английского для детей. . Создание сайта в краснодаре топ лучших веб студий краснодара.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com