ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Людмила ОСОКИНА


Об авторе. Содержание раздела

 

ЮБИЛЕЙНЫЙ  ПАМЯТНЫЙ ВЕЧЕР

ЮРИЯ ВЛОДОВА

посвященный 80-летию со дня рождения

ЦДЛ, 5 декабря 2012 г.

Юрий Влодов  «На семи холмах». Сборник стихов

Юрий Влодов. «Люди и боги». Сборник стихов

Юрий Влодов в книгах, статьях и воспоминаниях

 

 

 

 

 

Вечер вели вдова поэта Людмила Осокина и поэтесса Антонина Ростова.

В вечере также приняли участие Анна Гедымин, Юрий Кувалдин, Ирина Медведева, Александр Закуренко, Сергей Касьянов, Борис Виленский, Александр Никитушкин, Сергей Телюк, Петр Янданэ, незнакомец в штатском.

 

 

Малый зал

За столом ведущих сидят Людмила Осокина и Антонина Ростова.

 

Людмила Осокина (поднимаясь из-за стола и вставая у стойки с микрофоном). Юбилейный памятный вечер, посвященный 80-летию со дня рождения поэта Юрия Влодова и презентации его книги «Люди и боги» объявляю открытым.

Аплодисменты.

 

Людмила Осокина (садится за стол и начинает говорить в настольный микрофон).

Что я хочу сказать? Весь этот год вот до этой даты я проводила большую работу, связанную с пропагандой творчества Влодова. Спасением и пропагандой, публикациями и всеми такими делами.

Хочу сказать, что дело это довольно сложное. Основной итог моей работы — это книга «Люди и боги», главная книга Юрия Влодова, которая вышла в издательстве «Время». Она вышла в августе этого года. Договор мы заключили в апреле, вот, за 4 месяца она вышла.

Потом я сделала ряд публикаций. В основном, публикации получились в сетевых изданиях, потому что в бумажные, в толстые журналы, совершенно невозможно пробиться.

Сделано большое количество... причем, я делала большие подборки, Слава Богу, Сеть не ограничивает так уж, как бумага, размеры подборок. Я сделала у Юрия Кувалдина, начиная с 4-го номера, публикации и вот по 12-й номер. Там, из номера в номер шли его большие подборки вместе с различными дополнительными материалами: со статьями о нем, воспоминаниями и прочее.

Допустим, в 4-м номере была военная подборка и статья Равиля Бухараева о нем, в 5-м — подборка «Литературные портреты» и эссе Бориса Кочерги, ну и так далее... А сейчас вот шла книга «Люди и боги», начиная с сентября.

Также в «Зарубежных задворках», это в Германии, тоже сетевое издание, удалось сделать ряд публикаций. Также в журнале Союза писателей Москвы «Кольцо А» вышла пара подборок еще весной. Ну, еще в журнале Степанова «Зинзивер» вышла подборка «Неизданный Влодов», там новые стихи опубликованы. Но я, правда, не знаю, есть ли он в бумажном исполнении, потому что я его нигде на бумаге не нашла.

 

Голос из зала. «Новая газета»!

 

Людмила Осокина. А «Новая газета» — это было давно. «Новая газета» — это в 2005 году была там статья, интервью с Влодовым и подборка, в частности, но это было в 2005 году. Сейчас пока ничего.

После выхода книги тоже пришлось поработать. Поскольку выход книги... многие думают, что на этом все заканчивается (смеётся), наивно так считать, потому что с этого только все и начинается. Вот, в августе, 6-го августа она вышла, и я работаю над ней, как проклятая! Организую рецензии там всякие, отзывы... Всё это мы отсылаем на сайт издательства «Время»... То есть, колоссальная ведется работа.

В августе вышла рецензия в НГ Ex Libris, которую мне пришлось писать самой, в сентябре — в «ЛГ»-рейтинг в «Литературной газете» поставили эту книгу. Потом в журнале «Дети Ра», у Степанова, вышла другая моя рецензия, потом еще одна рецензия Дмитрия Артиса. Памятные статьи также...

Кстати... Здесь же получается два важных момента: что вышла книга, мне по книге пришлось работать, и собственно юбилей. К юбилею пришлось делать памятные статьи. Юбилей, кстати, завтра. Просто нам сегодня дали вечер, потому что завтра будут там какие-то мероприятия от Союза писателей. Поэтому...

Сейчас, что меня порадовало? Вчера, в «Московском комсомольце», вышла небольшая заметка Натальи Дардыкиной, в которой она, кстати, дала объявление насчет этого вечера. И некоторые люди пришли именно по этому объявлению. И я очень благодарна Наталье Александровне, что она сделала такую потрясающую заметку, с такой любовью, с таким участием всё это написала.

Ну, дело в том, что Влодов, так сказать, был причастен к «Московскому комсомольцу». (Обращаясь к Антонине Ростовой) Я бы хотела, чтобы Тоня ее прочитала. Да нет, все не надо. Вот здесь, где он в «МК». «Хорошо помню Влодова в 70-е годы...»

 

Антонина Ростова. Ну, это я и сама могу рассказать. Да, самое удивительное, да...

 

Людмила Осокина. Это Антонина Ростова. Я не представила.

 

Голос из зала. Девушки, представьтесь!

 

Людмила Осокина. Кстати, меня зовут Людмила Осокина, я — вдова поэта Юрия Влодова. Это — Антонина Ростова — давний друг Юрия Влодова, т.е., всю жизнь они общались. Так что...

 

Антонина Ростова. Всю жизнь.

 

Людмила Осокина. До последнего момента.

 

Антонина Ростова (выходя к микрофону). Познакомились мы с ним, на самом-то деле, в «МК». Да, так случилось. Я еще была, по-моему, студенткой 3-го курса. Пришла в «Комсомолец» и мы с ним оказались в одном отделе. Он просто там сидел, значит, редактировал чьи-то стихи. Он вел «Турнир поэтов», если не ошибаюсь, поскольку помимо меня, естественно, и Александра Аронова, всем известного, никто стихов там не писал. Но я, сами понимаете, как это... калякала-малякала там (смеется)...

 

Голос из зала. Когда это было?

 

Антонина Ростова. Ну, это, понимаете, в 73-м, что ли, году... или в 75-м... Вот. И вот они каждое утро начинали с того, что... а у Аронова был маленький такой кабинетик, и значит, любили читать стихи, ну ходили, когда читали стихи. Кабинетик крошечный, а они, значит, наперегонки. Каждое утро мне читали эти стихи. Изумленно сегодня читаю, об этом помнит и Дардыкина как раз. Мы же все тогда в одно время работали. Еще при Гущине. Гусев да, пришел позднее. И как раз Дардыкина и пишет об этом, я смотрю, в «Комсомольце» нынешнем (смотрит в газету, пытаясь найти нужный фрагмент текста)...

 

Людмила Осокина (обращаясь к Антонине). Что, потеряла?

 

Антонина Ростова. Я смотрю, просто этот кусочек текста... Вот он, по-моему, даже... Ну да, чуть раньше... Хотя, в 70-е...

 

Людмила Осокина. Ну и в 60-е... просто он там периодически, так сказать, появлялся и исчезал...

 

Антонина Ростова. Значит, отрывок из заметки в «МК» (читает). «Хорошо помню Влодова. В 70-е годы к нам, в «МК», можно было прийти без приглашения и без пропуска...»

 

Анна Гедымин (из зала). Нет.

 

Антонина Ростова и Людмила Осокина (одновременно). Это в те годы, в те годы...

 

Антонина Ростова. Пропуска там, на первом этаже требовали. Возможно, самое начало 70-х, когда этот «Комсомолец» мог быть еще на Чистых прудах. Или где-то... Я думаю об этом. И вот там, у них, было больше демократии... На 905-го года этого нет. Там было всё строго. Ну да ладно, значит (продолжает читать далее по тексту) «..Пишешь ли статьи, сочиняешь ли стихи — заходи! Слушатели и спорщики найдутся. Влодов приходил нечасто».

 

Антонина Ростова (от себя). Ну, вот видишь, тогда он приходил нечасто. Видимо, самое начало 70-х, потому что уже в 75-м он каждое утро... я не знаю, может, даже и ночевал там, на подшивках, порой так случалось...

Людмила Осокина смеется.

Антонина Ростова. Ну а что? Он всегда страдал бездомьем. Страдал... И так не считал. Вот, значит (продолжает читать) «...Приходил нечасто. Невысокий, худенький, весь погруженный в себя. И сразу шел к громозвучному Саше Аронову, всезнающему и одухотворенному поэту. Признаться, мы относились к Юре с каким-то родственным участием. В 90-е годы, при Павле Гусеве, Влодов был некоторое время сотрудником «МК», вел незабываемый «Турнир поэтов».

Ну вот, пожалуй, и всё тут про «Комсомолец». Больше здесь про «Комсомолец» нет. А дальше уже кусочек, может, мы, когда будем говорить о творчестве, можно будет тогда прочитать?

 

Людмила Осокина. А... да, да. Ну, тогда... (показывая на какой-то сверток, лежащий около стола) ты же хотела...

 

Антонина Ростова. Ты хочешь сразу?

 

Людмила Осокина. Нет, сразу не надо.

 

Антонина Ростова. Ладно, чуть попозже тогда.

Садится на свое место за столом.

 

Людмила Осокина. Так вот, что я хочу сказать? С чем я столкнулась, когда занималась продвижением его публикаций, рецензий, статей?.. Честно говоря, ситуация страшная в этом деле.

Влодов сам не хотел заниматься продвижением своего творчества. И он говорил: «Ну, там после меня как-нибудь разберутся! Всё издадут. После смерти, короче разберутся».

Я была такая наивная и тоже в это верила, что да, с таким прекрасным творчеством, конечно, да, куда оно денется, все рады будут им заниматься. И всё такое. Это сейчас не получается, потому что он не хочет. Сам, по каким-то причинам. И мы потеряли очень много времени из-за этого.

Потом я стала сама заниматься, поскольку он никак не хотел, а все-таки надо было уже что-то делать.

И получилась такая ситуация.

Я вот долгое время ходила на «Илья-премию», есть такая премия молодежная, Ирина Медведева ей занимается. И Николай Тюрин. У них сын умер, Илья Тюрин. И они организовали молодежную премию типа «Дебюта». Сначала была «Илья-премия», а потом, кажется, появился «Дебют».

Мы туда ходили, и Влодов туда ходил. Мы являлись друзьями Дома Ильи.

И там, значит, молодые. Они их выискивали, в основном, провинции. И получается, что, значит? Если молодой автор становится лауреатом, ему издают книгу и делают публикации в альманахе «Илья». Книгу молодому человеку, который не достиг еще и 25-ти лет! В твердой обложке, вот.

Мы ходили, и мне было как-то не по себе. Я думала: как такое может быть? Молодые, которые еще ничего практически не написали, у них уже книги есть, а вот, допустим, большой поэт, огромный, в таком возрасте, не имеет ни одной книги вообще! Было настолько неприятно и обидно, что я даже не знала, как свою обиду высказать.

И как ни странно, такая ситуация у нас сейчас сложилась со стариками в принципе... с людьми, которые что-то написали... Слово «старики» здесь не совсем подходит, с людьми, с авторами, которые что-то создали там в 40, в 50 лет...

И они никому не нужны... Ими никто не занимается...

И вот эта вакханалия премиальная, когда все, значит, помогают молодым, которым, может быть, помогать вовсе и не нужно в столь раннем возрасте, потому что эта помощь получается как медвежья услуга. Ведь молодой человек, который попадет в эту премиальную вакханалию, он начинает ходить потом по всем этим тусовкам и в итоге перестает писать. Это пагубно сказывается на его дальнейшей творческой судьбе.

Мне думается, что то, что пишут сейчас молодые, вообще не заслуживает каких-либо наград. Что бы ни написал автор в таком возрасте, оно, в принципе, легковесно. Это не более чем проба пера, и так и нужно к этому относиться. Я думаю, что, надо начинать давать какие-то премии не раньше, чем после 35-ти лет, это как минимум. А не вот так, как у нас это сейчас делается.

И вообще, нет государственной программы, системы, которая бы занималась людьми в возрасте, либо посмертными делами ушедших авторов. Никто не занимается. Люди умирают, мало того, что при жизни у них ничего не было, а после смерти их вообще забывают.

Я, допустим, пыталась пробить публикации Влодова в каких-то журналах. Говорят: мы мертвых не даем. Вы понимаете, какая у нас ситуация? Живого не давали и мертвого не дают? И куда деваться?

Книги, значит, издаются тоже... не издают вот так просто... потому что, как они будут раскупаться, если автор малоизвестен? Хоть он и хороший автор? Его же надо сначала отпропагандировать в какой-либо периодической печати, а потом уже издавать книги.

Вы понимаете, вот абсолютная безысходность! И нет никакой программы, ничего.

Вообще, над этим вопросом стоит задуматься. Потому что все мы здесь пишущие, все мы, как говориться, смертны... и даже дело не в возрасте... в любом возрасте человек, извиняюсь, может умереть. И все, им написанное, может погибнуть. Очень страшная ситуация. И я даже не знаю, что сказать.

Я вот неимоверными усилиями всё это делаю. Я пришла к этому вечеру на последнем, можно сказать, издыхании. Это очень все тяжко, всё, что мне пришлось делать.

И конечно, этим вопросом надо озаботиться, я даже не знаю, на частном ли, на государственном ли уровне, но делать что-то надо.

Вот такая ситуация, очень грустная, невеселая сложилась. Ну хорошо, вот я такая. А ведь не все же вот так могут, даже в самых безнадежных, казалось бы, ситуациях продолжать что-то делать, что-то двигать, что-то там...

Так что вопрос очень серьезный и есть над чем задуматься. Хотя бы какие-то авторские архивы как-то должны сохраняться. Даже у союзов нет такой программы, у союзов писателей, я имею в виду... чтобы вот занимались... Вот такие дела.

Ну, значит, поскольку заявлена презентация книги «Люди и боги», я почитаю некоторое количество стихов из этой книги.

Людмила Осокина выходит к микрофону и начинает читать стихи Юрия Влодова из книги «Люди и боги».

Она читает сначала стих. «Явился Бог средь бела дня...», затем «В глуши веков, какой-то бог...», далее «В порыве человечьей простоты...», потом «Два близнеца — Господь и Сатана...», «Поставили Богу дурманный поднос...»

 

* * *

Явился Бог средь бела дня:

«Пойдешь ли, краля, за меня?!

Смотри: я — молод! я — пригож!

На кузнеца лицом похож.

А что в глазах не тот привет,

Так это, краля, лунный свет!

Ну как?!..»

 

«Пошла бы я шутя-любя,

Да ласка рыбья у тебя!

Не замилуешь у ворот,

Не уведешь за огород...

Ведь ты не парень, ты — Господь!

А нам нужна живая плоть,

Вот так...»

 

Слегка нахмурился Творец:

«Давай брататься! Эй, кузнец!

Смотри: я — молод! я — пригож!

И на тебя, заметь, похож!

А что в руках не тот привет,

Так мне ведь черт-те сколько лет!..

Ну как?!..»

 

«Сбратался б я, шутя-любя! —

Порода рыбья у тебя.

Ухватки нет, смекалки нет,

Как за тебя держать ответ?!

Ты — не товарищ, ты — Господь,

А мне нужна мужичья плоть,

Вот так...»

 

Бог неба, суши и морей

Пришел к худой избе:

«Стань, бабка, матерью моей, —

Возьми меня к себе!..»

 

Старуха выдохнула: «Ох!..»

Старуха вымолвила: «Бог!

Твоя святая власть...

А я к тебе, мой голубок,

Почти что собралась...»

 

В кювет присел усталый Бог,

Как старый инвалид,

И начал щупать левый бок —

Не сердце ли болит?!

 

Но не нащупал ничего.

И понял он тогда,

Что нету сердца у него,

И в том его беда.

 

Тут впору б душу опростать —

А где слезу добыть?!..

Да, человеком трудно стать!

Уж проще Богом быть!

 

 

* * *

В глуши веков какой-то Бог,

Душа загадочного неба,

Сошел в селенье — нищ, убог,

И попросил питья и хлеба.

 

«Ха-ха!!» — затопал круг мирской, —

Добоговался! Догрозился!!..»

И непристойный жест мужской

В глазах пришельца отразился.

 

«Всё так», — подумал Бог в ответ, —

«Зря херувим принес тревогу.

Очеловечен белый свет,

И — слава Богу!»

 

Но понял Бог вторым нутром,

Что сам попал в свои же сети,

И хмыкнул, явно не с добром:

«Сочтемся, дети!..»

 

Но третий голос тут как тут:

«Пусть божьи молнии не реют!

Прости землян — они растут! —

Авось — дозреют...»

 

Господь смиренно взор скосил,

И встал в своей одежке жалкой,

И приказал, как попросил:

«Не бейте палкой!..»

 

И заскучал — внезапно, вдруг,

И на глазах землян разросся,

И — как рассек, раздвинул круг!..

И — воспарил! Исчез! Вознесся!..

 

 

* * *

В порыве человечьей простоты

Пристали к Богу: «Всё ли знаешь ты?!..»

Бог отрубил: «Не знаю н и ч е г о».

И — прокляли! И плюнули в него!

И бросили убойные каменья!

Но небо обозначило знаменье:

Младенец, опоясанный змеей,

В слепых слезах явился над землей!..

 

И накатилось глыбой с высоты:

«Что

             знаешь

                              ты?!..»

 

 

* * *

Два близнеца — Господь и Сатана

Хлебнули в полдень теплого вина.

Господь размяк... Залег средь сонных трав...

«Прости, мой брат! — во многом я не прав...»

 

Взор Сатаны окрасился слезой,

Рыгнул — и даль откликнулась грозой!..

Костлявой лапой стукнул по груди:

«Прости, мой брат! Ругай меня, суди!

Дышу, живу... а как, спроси, живу?!..»

И головой склонился на траву...

И братский храп потряс земную тишь...

И замер мир, как пуганая мышь...

 

В сей плоской басне есть двойное дно:

Не пейте в полдень теплое вино!

 

 

* * *

Поставили Богу дурманный поднос.

Эфирное зелье ударило в нос!...

Он поднял священный, граненый бокал

Как раз над Сибирью, над скопищем скал:

 

«Я пью за великий земной поворот:

Пусть правит планетой великий народ!

Великая правда! Великая ложь!

Великие реки! Великая рожь!..

 

И выпил Всевышний... И бросил бокал...

И в громе родился священный Байкал!..

В движенье и ропот моторы пришли,

И ангел, как робот, налег на рули...

 

И ангел подумал, свивая спираль:

«О, как ты наивен, всезнающий враль!»

 

Закончив последнее, подходит к столу и садится на свое место.

 

Людмила Осокина. Это старые «Люди и боги».

Текущее время 23 минуты 52 секунды.

Передает микрофон Антонине Ростовой.

 

Антонина Ростова (беря микрофон и вставая с ним у стола).

Ну, я не буду слишком задерживать внимание. Но прочитаю одно из тех стихотворений, которое было написано при мне, когда мы работали в «Комсомольце»... И вот они бегали, бегали с Ароновым по кабинетику, значит... (читает).

 

«Иуда, горяч и смугл,

Шагал из угла в угол,

Шагал из угла в угол,

Терзал запотелый ус!»

 

Останавливается, задумавшись, видимо, забыв.

 

Людмила Осокина. «А мысль долбила по нервам!»

 

Антонина Ростова.

«А мысль долбила по нервам!

Успеть бы предать первым!

Суметь бы предать первым!

Пока не предал Исус!»

.............................................

 1    2    3    4    5

Людмила Осокина. «Литпроцесс, запечатленный мной»

Видеокамера STC-3511/1b

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com