ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Юрий ВЛОДОВ. ФИЛЬМЫ


Страница Людмилы Осокиной

«А ГЕНИЙ — СУЩИЙ ДЬЯВОЛ!»
Ретроспектива кинофильма

о поэте Юрии Влодове

 

 

Этот фильм создан в 1995 году.

Режиссер Сергей Князев

 

16 с. На экране появляются титры «Киновидеостудия «Человек и Время»

20 сек Смена кадра.

 

Эпизод 1. Влодов и Князев у памятника Льву Толстому.

 

 

Дворик Правления Союза писателей на ул. Воровского. Время года ранняя весна. Листьев на деревьях нет. На фоне памятника Льву Толстому стоят режиссер фильма Сергей Князев и герой фильма поэт Юрий Влодов. Влодов с сигаретой в руках. Оба одеты в теплые куртки.

 

Князев говорит:

«Киностудия «Человек и Время» представляет не телевизионный фильм с участием поэта Юрия Влодова. Юрий Александрович Влодов знаменит тем, что до 36-ти лет он был талантом, а после 36-ти стал гением».

 

Смена кадра.

На экране появляются титры с названием фильма «А гений — сущий Дьявол!..»

Это строка из стихотворения Влодова. Титры сопровождаются шумом проезжающих машин.

Смена кадра.

 

Эпизод 2. Влодов с дочкой у себя дома.

 

На экране крупным планом лицо Влодова. Сбоку, слева виднеется рука его дочки. Влодов командует: «Начинай!» Поглаживая за кадром руку девочки, он с любовью говорит: «Вот моя Юлечка, моя дочка. Ей 11 лет, и она уже дочь не простых родителей, а дочь большого поэта и писательницы-мамы...»

Камера потихоньку отодвигается назад, беря в кадр девочку.

«...которая сейчас написала астральную повесть о Боге и Сатане, — продолжает Влодов, — и готовит к изданию отдельной книгой. Хорошая очень повесть. А Юля написала такое стихотворение — «Льдинка». Оно вот такое:

 

Льдинка подтаяла нежно,

Льдинка грустит безутешно,

Льдинка до нитки промокла,

Стало на улице... мокро...».

 

Камера берет его с дочкой уже по пояс и в руках у него становится заметна маленькая книжечка.

 

«И даже я возьму эту «Льдинку» и поставлю эпиграфом к какому-либо своему стихотворению в любой подборке».

Девочка всё это время стоит молча, опустив глаза, видно, как она стесняется. Камера наезжает на лицо девочки, оставляя Влодова за кадром.

«Иди, позови маму, — говорит Влодов, — позови маму сюда».

Девочка вскакивает и убегает.

Камера переводится на лицо Влодова. Проходит несколько секунд томительного ожидания. Влодов смущенно смотрит в камеру и говорит: «Пленка идет...»

 

Эпизод 3. Влодов представляет жену Людмилу и ее роман.

 

Но тут в комнату входит жена, пока еще не видная в кадре.

«Люда, пойди сюда!» — облегченно говорит Влодов. Жена проходит перед камерой. Влодов, вскакивая со стула и освобождая ей место, выходит из кадра, говоря: «Давай, Антон, начинай!» (это оператору) и жене: «Прошу», предлагая ей место на стуле.

В кадре появляется Людмила. Она в черном трикотажном платье с золотой цепочкой на шее.

 

 

Влодов, усаживая ее на стул и положа руку на плечо, говорит: «Это моя жена, Люда. Людмила Осокина. Она писательница. Написала, еще раз повторяю, повесть, хорошую, астральную повесть... ну, вот, покажи им... Она принесла... покажи...»

Жена достает рукопись романа в бумажной папке с завязками и показывает в кадре верхнюю часть этой папки, где виднеется название романа. Она при этом говорит: «Новая божественная комедия...»

Камера несколько отодвигается от Людмилы, беря ее в кадр по грудь. Она сидит, смущенно сжимая губы и вертя в руках ручку.

Влодов, оставаясь за кадром, говорит:

«...И сейчас она будет издавать ее отдельной книгой. Очень, на мой взгляд, хорошая и коммерческая, хочу сказать, книга, хотя она к этому и не стремилась».

Камера переводится на Влодова.

«Она еще и поэт, — продолжает Влодов, — работала в «Юности», вела рубрику «Журнальчик», детскую, является литературным секретарем гостиной, литературной «Юности...»

Камера медленно переводится опять на Людмилу

«...коей председателем являюсь я», — заканчивает свою речь Влодов.

 

Смена кадра.

 

Эпизод 4. Редакция журнала «Юность».

Литературная гостиная армянского поэта Геворга Эмина.

 

2.53. Кабинет главного редактора журнала «Юность». Стены в помещении обшиты деревом. В центре — большой деревянный стол, во главе которого сидит очень солидный человек кавказской внешности. Это армянский поэт Геворг Эмин. Стол уставлен чайной посудой, фруктами, сладостями, пластиковыми бутылками с водой. За столом по обе стороны сидят люди. Это приглашенные на литературную гостиную гости. Слева от выступающего виднеется фигура Натана Злотникова, тогдашнего зав. отделом поэзии «Юности».

Голос Юрия Влодова за кадром:

«У нас в гостях армянский классик Геворг Эмин!»

Камера переводится на Влодова, который в это время стоит около отдельно столика немного в стороне.

«Мы сегодня все можем быть учениками, слушателями...», — продолжает свою речь Влодов, но замолкает почему-то, так и не закончив фразы.

Камера берет крупным планом профиль какого-то маститого, сидящего за большим столом. В это время Геворг Эмин с явным армянским акцентом начинает говорить:

«Я думаю, что на встрече будут поэты из литературных объединений...»

камера переводится на Геворга Эмина...

За кадром происходит оживление..

«Нет, в принципе, — говорит Г.Э., жестикулируя перед собой и смотря на кого-то справа от себя. Оттуда раздаются голоса, которые сложно разобрать. «Да, — еще раз говорит Г.Э., — складывая поднятые руки в замок на уровне лица. На его левой руке становится заметен перстень с черным камнем... — «...поэтому немножко иначе было построено мое выступление. Поэтому я никого научить не могу, потому что такой народ сидит, который сам научит кого хотите чему хотите...»

 

3.28. Камера выхватывает профиль Натана Злотникова.

 

«...Я просто хочу, во-первых, обрадоваться, что делу, которому мы посвятили жизнь, простите за мой русский язык, скоро, когда вот это отдаление культур произойдет поглубже и похуже, мы все превратимся в провинции отсталые. Потому что раньше у нас была культурная общность, которая помогла всем народам, а сейчас чувствуется, как все народы, все республики постепенно становятся провинциями, глубоким провинциями. Раньше можно было смело сказать: Этот поэт талантливый, а этот поэт — менее талантливый, а этот — вообще бездарный! Сейчас нельзя. Потому что его партия скажет: «Бездарный, но мой бездарный...»

 

4.08. Камера переводится на Влодова, захватывая крупным планом его лицо в профиль. Он умильно и одновременно уныло кивает в ответ на слова Геворга Эмина.

 

«...И нельзя даже спорить, — продолжает Эмин, — и, как я сказал, скоро мы превратимся в провинции, в отсталые провинции...»

Камера переводится в этот момент на лицо человека в военной форме, который сидит с закрытыми глазами. Затем крупным планом в кадр берется лицо детского поэта Валентина Берестова.

 

4.28. «...Очень часто мы видим, спорят о том, что поэзия, литература должны иметь какие-то национальные элементы. Я думаю, конечно, да. Конечно, да. Недавно один наш молодой поэт, кстати, я очень много писал о молодых, защищаю молодых, он издал книгу, которая называется «Страна знаков». Вот я писал рецензию, и мы спорили... Я сказал ему: «Я очень рад, что ты создал какую-то интересную страну знаков, которую не смог никто, кроме тебя, создать, но покажи мне знаки страны, откуда ты идешь, где твой корень, понимаешь?»

 

Камера переводится на черноволосую девушку, сидящую за отдельным столиком.

«...Если завтра перед нами будет поставлен выбор, то...».

 

Камера берет крупным планом в профиль лицо Юрия Садовникова, ответственного секретаря «Юности» и по совместительству фотографа. Он держит в руках довольно основательную фотокамеру, которая направлена на выступающего.

 

«...то настоящий писатель должен предпочесть быть больше человеком, чем поэтом, и больше справедливым, чем счастливым. Без этого нельзя. Без этого ничего не двигается».

 

Садовников, сделав нужное количество снимков, поднимается и уходит из кадра.

 

«...Горе той стране, народ которой богат талантами и нищ людьми, порядочными людьми».

Камера переводится на Геворга Эмина, который закончив фразу, опускает голову, вглядываясь в лежащие перед ним листки.

 

5.29. Смена кадра.

 

Эпизод 5. Городская улица. Влодов и кот.

 

Показывается городская улица, серый асфальт, ноги спешащих туда-сюда прохожих и лежащий посреди улицы кот. Он лежит, подобрав под себя передние лапы и отбросив далеко в сторону, хвост. Это смотрится довольно странно. Кот светлого окраса и выглядит больным.

 

5.33.

Слева в кадр внезапно входит Влодов, подходит к коту, наклоняется к нему, поглаживая его. Одновременно с ним в кадр заходят случайные прохожие: справа человек в спортивном костюме, слева — человек в светлой куртке и джинсах. Они исчезают также быстро, как и появляются.

Влодов же в это время берет кота на руки, поднимает его и уносит в дом, в помещение редакции журнала «Юность», так как это все происходило как раз у входа в редакцию. В кадре появляется случайная прохожая...

На ее фоне голос Влодова за кадром: «твердая обложка, супер...»

 

5.44. Смена кадра.

 

Эпизод 6. Квартира Влодова.

Рассказ об издании его книги в издательстве «Московский клуб».

 

 

В кадре появляется Влодов, его лицо крупным планом, подбородок он подпер левой рукой. Действие снова происходит в квартире Влодова.

«На супере — высказывания обо мне Бахтина, Пастернака, Чуковского, Солженицына...»

Камера отдаляется от лица и берет поэта в ракурс по грудь.

Он — в черной куртке, в белой рубашке на фоне темных насыщенных штор в паре со светлыми тюлевыми занавесками. Этот фон придает действию некоторую театральность. Ощущение театральности происходящего усиливает зажженный киношниками специальный свет, падающий на поэта сверху и слева и одновременно сзади и справа.

 

«...Мне это вообще... Мне эти высказывания... Мне это... давно еще было, когда я был молодым поэтом. Сейчас они мне абсолютно не нужны, потому что я сам для себя сейчас и сверх-Солженицын, и сверх-Бахтин, и сверх-Чуковский, и сверх-Пастернак. Мне не нужно подспорье, чтобы меня поднимали под локти...»

На этой фразе Влодов делает взмах руками, показывая, как это.

«...Но уж эти издатели из-за коммерции уперлись: «Давайте, Юрий Александрович, поставим на обложке». Я с полным уважением отношусь к этим людям, которые на обложке, но...»

Камера опускается немного вниз, акцентируя внимание на руках поэта, в которых он держит маленькую книжечку в твердой обложке.

«...мне они уже давно не нужны...»

6.32. «Вот книга, она называется «Люди и боги»...А сейчас громадный показатель, когда книгу издают не за счет автора, а за счет издательства. Они сами меня нашли, сами еще упрашивали, «Московский клуб», там такое престижное издательство, главный редактор Юрий Кублановский. И авторы такие, как Рейн, скажем там, Сапгир, Лиснянская, и очень узкая, скажем такая... да, Зульфикаров, да, такая узкая, теплая компания...

 

7.10. Смена кадра.

 

Эпизод 7. Квартира Влодова.

Чтение Влодовым стихотворения «Старец говорит...»

 

Поэт стоит, задумавшись, пытаясь как бы вспомнить что-то из своих стихотворений и готовясь их прочесть. Он в кадре по грудь.

 

«...вот такое стихотворение... А... сейчас, сейчас, вспомню, какое... Потому что из 333-х выбрать несколько... я даже не знаю. Все равноценны.

 

7.28. начинает читать.

 

«Дева говорит...» Нет... сейчас... перепутал...

 

Старец говорит: «Каменею терпя.

Чувствую земной холод».

Дева говорит: «Полюбила б тебя,

Если бы ты был молод!»

Дева говорит: «Грудь от жажды горит!

Перейми мою жажду!»

Старец говорит: «Нас луна укорит,

От ее луча стражду!»

Старец говорит: «Что такое Господь? —

Утро нам сулит муку!»

Дева говорит: «Погаси мою плоть,

Положи на грудь руку..»

Дева говорит... Старец говорит...

Брачный небосклон синим льдом горит...

Ледяная близь!.. Ложе!

Как смертельна жизнь!.. Боже!..

 

8.24.

Камера опять приближается.

8.30.

Смена кадра.

 

Эпизод 8. Квартира Влодова.

Людмила представляет картину и читает свое стихотворение.

 

В кадре появляется картина, на которой изображен Христос с поднятой вверх правой рукой и на коленях перед ним женщина, с поднятыми вверх руками.

8.37. Голос Людмилы за кадром

«Здесь изображен Христос и на коленях перед ним падшая женщина — Магдалина...»

 

В кадре появляется Людмила, которая держит в руках эту картину.

«...Это связано с нашей темой...»

Она пытается поставить картину на пол.

«...так сказать, божественной...»

Поставив картину, Людмила поднимает голову и снова появляется в кадре.

«...Я тоже, кстати, пишу стихи... божественные...

 

8.51.начинает читать

 

Я молилась в храме

Своей души,

Звезды стихли в раме,

В ночной глуши...

От красы нетленной

Томился дух,

Я творцу вселенной

Молилась вслух.

Господи! О Боже!

Родимый мой!

Что же ты, ну что же?

Приди за мной...

Словно бы украдкой

Из лунных снов

Ты приди с охапкой

Хороших слов.

Смой мои страданья

Своей рукой

 

Камера уходит с лица, забирая в объектив район груди и пояса, где на черном фоне платья мерцает золотая цепочка и высвечиваются руки Людмилы, которыми она жестикулирует при чтении.

Затем камера отдаляется от Людмилы, беря ее в кадр почти полностью.

 

Светом мирозданья

Меня укрой...

 

В этом месте Людмила чуть запинается, забыв текст и стоит так секунды две, но потом вспоминает и заканчивает стихотворение.

 

Всех чудес милее

Мне образ твой.

Ты приди скорее

О, Боже мой!..

 

На последних строках стихотворения Людмила опять наклоняется, берет в руки картину и заканчивает чтение с картиной в руках. «Всё», — говорит она.

 

Эпизод 9. Квартира Влодова.

Разговор Людмилы, режиссера и Влодова о картине.

 

9.28.Закончив читать, Людмила проходит вперед вправо, пытаясь поставить картину в другое место.

В это время слышится голос режиссера за кадром: «Вам показалось, что это вы изображены на этой картине?»

«Да, конечно, — воодушевленно говорит Людмила, возвращаясь в кадр, — если мне подарили эту икону... конечно же!..»

Опять голос режиссера за кадром:

«Вам ее подарили или вы ее нашли?»

9.41. «Я ее нашла! Все чудотворные иконы находились, причем, в самых несуразных местах, на болотах там, в буераках... Вот и я ее нашла... в совершенной грязи...»

9.48. «Она имела в виду, — вмешивается в происходящее Влодов, — что она на коленях перед Богом...»

Камера переводится на Влодова

«...А Бог — я! Потому что я — ее Бог!».

9.55. В это время Людмила начинает читать еще одно стихотворение.

«...Внимал Иуда чуждому Христу...»

Это Юрино стихотворение, вот я всегда его вспоминаю...

«...Познавший грязь, познает чистоту...

...мрачнел Иуда: Ха! Нагая ложь!..».

Камера переводится на Влодова

Голос Людмилы за кадром

«...познав суму, богатство обретешь!»

В клубке смертей — бессмертной жизни свет...»

Смена кадра

10.11.

 

Эпизод 12. Квартира Влодова.

Людмила о себе, своей роли в жизни Влодова и в литературе.

 

В кадре — руки Людмилы. Она уже не стоит, а сидит на стуле.

«Нет, дело в том, что я в свое время отреклась от литературы. Я была поэтессой. Мне надоело быть женой большого поэта...

10. 22. Камера начинает перемещаться с рук в область лица.

«Хотя, может быть, ты и прилагаешь огромные усилия по устройству быта там, по всему, но все равно никакой роли не играешь... Все равно...»

Камера берет лицо Людмилы крупным планом.

«...Ладно, это не главное, все равно тебя подозревают в каких-то вот корыстных целях, вот, пришилась к гению, прячется за его именем...»

Камера переводится на Влодова

«И вот это, эта роль жены гения, жены поэта… мне настолько вот стало тяжело, что я решила опять сама стать творческим человеком, вернуться в литературу, а куда еще мне возвращаться?, но уже не в поэзию, а в прозу... взяла вот эту тему... и по своему ее раскрыла... у меня получилось занимательно, интересно...»

Смена кадра.

 

Эпизод 13. Улица около редакции журнала «Юность».

Влодов и его ученица Нелли Хач.

 

10.59. Действие перемещается на улицу. Садовое кольцо в районе редакции журнала «Юность». Машины, снующие туда-сюда люди. Ограждение вокруг дома. Из-за угла выходит Влодов, в правой руке у него папка и книга. Он идет мимо камеры, пробираясь среди машин, людей...

11.10. Голос Влодова за кадром

«Всегда я имел учеников, которые становились членами Союза писателей, обретали очень большую известность...»

11.19. В кадре появляется девушка, армянской внешности, длинные распущенные волосы. Это ученица Влодова Нелли Хач. В ней заметно некоторое сходство с Девой Марией. Она напряженно всматривается во что-то, находящееся у нее в руках.

11.23. В кадре появляется Влодов. Он тоже всматривается во что-то в руках у девушки. Дело происходит здесь же, на улице. Сзади них проносятся машины, проходят люди. Влодов что-то говорит девушке, но слов не разобрать.

11.26. Камера переходит на Влодова. У него с этой девушкой происходит беззвучный диалог. Камера опять переводится на девушку. Она напряженно всматривается вдаль, потом поворачивается к Влодову, что-то шепча про себя.

11.42. Смена кадра.

Окончание

Нужны дизель-генераторные станции здесь в Курске.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com