ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Юрий ВЛОДОВ


Об авторе. Биография, книги, контактная информация

Юрий ВЛОДОВ

ПОРТРЕТЫ. РАЗДЕЛ КНИГИ «НА СЕМИ ХОЛМАХ»

Стихи о царях, исторических деятелях, полководцах, поэтах

 

Продолжаю знакомить авторов и гостей Интерлита с книгой Юрия Влодова «На семи холмах», которая вышла в свет в марте 2009 года.

Предлагаю посмотреть следующий, довольно большой раздел сборника под названием «Портреты».

Это, в общем-то, книга, но здесь она идет в виде цикла, потому что и не все стихи из нее сюда вошли, и как еще ее иначе в данном случае обозначить.

«Портреты» написаны, в основном, в 60-х-70-х годах. И лишь некоторые произведения, а также «Лагерная баллада» — в начале 80-х.

Стихи из этой книги представляют очень яркие живые портреты каких-либо известных знаменитых людей или даже просто литературных и народных персонажей прошлого. Здесь и цари, и короли, и поэты, и полководцы. Эти образы оставляют незабываемое впечатление.

Книгу при желании можно заказать в Интернет-магазине Озон или купить в каких-либо московских магазинах.

 

Вдова поэта Людмила Осокина

 

Поэтическая фигура Юрия Влодова стоит вровень

с воссозданными им живыми портретами великих.

                                                            Борис Кочерга

 

ПУШКИН

 

 

* * *

О балы мои далекие!

Колокольца снежный звон!

Неопознанные локоны

В бликах елочных окон...

 

Зажигали свечи чистые...

Заполняли синевой...

Полонезами лучистыми

Плыли зимы над Невой.

 

И на санные излучины —

В запах милый, меховой —

Опускался кто-то мучаный

С эфиопской головой...

 

И взлетали галки снежные

Из-под санного ножа!

И была метель мятежная

Оглушительно свежа!

 

 

* * *

Когда на клейкий подоконник

Зарю обронит глупый птах,

Когда пастух — сопливый конник

Промчится с гиком на устах

 

Я буду спать — башкой в тужурку,

В мышином сене и пыли...

Но в оловянную мазурку

Вхожу я с теплой Натали...

 

И свечи светятся морозно!

И рыжий гений смотрит грозно!...

Ах, притча века — Натали!

 

Звенят браслеты грациозно,

И пахнут вольно и березно

Запястья сельские твои...

 

 

* * *

Светлело, а гусиное перо

Резвилось, как младенец неразумный,

И глаз косил безбожно и хитро

На этот мир — застенчивый, но шумный.

 

Пищала птаха, тихо зрел ранет,

Сварливый клен под окнами возился...

«Ужо тебе!» — воскликнул вдруг поэт,

И кулаком чернильным погрозился.

 

«Ужо тебе!» — и весело со лба

Смахнул волос воинственную смуту...

Не знала Русь, что вся ее судьба

Решалась в эту самую минуту.

 

 

* * *

Монарх изрек:

«Что Жизнь и Смерть?..

Палач — для этикету...»

И пояснил:

Всё должно сметь!»

И подмигнул поэту.

И прояснил:

«Нам жизнь дана

На вящую удачу!

А тут альбом:

«Взойдет она...»

Сей стих подобен плачу!..

Уж коли глиняный колосс —

Не место быть страданью...»

И кольца пушкинских волос

Взъерошил нервной дланью...

Басы опробовала медь,

И отпрыск Ганнибала

Вскочил с колен!

Забыл про смерть!

И ждал ночного бала...

 

 

* * *

Слетают листья с Болдинского сада,

И свист синицы за душу берет.

А в голубых глазах у Александра

Неяркое свечение берез.

 

Суров арап великого Петра!

А внуку — только детские забавы...

Он засмеется белыми зубами

Под легкий скрип гусиного пера.

 

«Ребятушки! Один у вас отец!..»

И на крыльце — Пугач в татарской бурке...

А на балах, в гранитном Петербурге

Позванивает шпорами Дантес...

 

На сотни верст глухой и гулкий лес...

Тебя, Россия, твой изгнанник пишет...

Вот он умолк... А, может быть, он слышит

Прощальный крик гусей из-под небес?!..

 

Она все ближе — теплая зима,

Где выстрелы, как детские хлопушки,

Где в синий снег падет руками Пушкин,

И из под рук вдруг вырвется земля...

 

И Натали доложат: «Он убит».

Ей кто-то скажет: «Вы теперь свободны».

И с белых плеч сорвется мех соболий,

И медальон на шее задрожит.

 

Пробьется луч весенний, золотой.

И будут бить на празднике из пушки.

И только под Михайловским, в церквушке,

Звонарь встревожит колокол литой...

 

Ну а пока — туманная пора.

Все в липкой паутине бабье лето.

И небо — в голубых глазах поэта!

И нервный скрип гусиного пера...

 

 

* * *

Под чугунным небосводом,

Над крестьянским Черным бродом,

Где болотом пахнет муть,

Где ночами лезет жуть,

Над безвинной русской кровью,

Над захарканной любовью

Пушкин плачет у ольхи:

Жизни нет, а что — стихи?!..

 

 

* * *

Пушкин с Гоголем сидели,

Много пили, мало ели.

И, смакуя дым глотками,

Все чадили чубуками.

Поболтать бы, да о чем? —

Лучше — ноги калачом.

Вдруг ощерился поэт:

«Тридцать лет, а проку нет!

Недоступна мне пока

Глубь родного языка! —

По листу перо бежит,

Но — споткнется, задрожит,

Что кораблик на волне...

Тайну чует в глубине!..»

У Великого Хохла

Бровь к пробору поползла.

Усмехнулся? — вроде — нет.

Два кивка — и весь ответ.

Поболтать бы, да о чем?

Гоголь, вроде, ни при чем.

 

 

* * *

Светильники... Гербы...

Ночные менуэты...

Осенняя земля —

Что вечная ладья!..

Как Вечные Жиды

Курчавятся поэты,

Как вечный идол, прям

Земных затей судья.

«Ужо вам, писаря!

Арапы! Графоманы!..»

В стеклянной тишине:

«К барьеру, певчий трус!!»

Сквозь долгие снега

И длинные туманы —

Рабочий звон курка

И пристальное: «Ну-с!..»

Как вечные рабы

Курчавятся поэты.

Как вечный идол, прав

Земных забав судья!

Светильники. Гробы.

Ночные менуэты...

А зимняя земля, —

Что вечная ладья!

Весенняя земля...

Но где-то в чужедальней

Степи моей родной —

Над бренною душой —

Играет мой кузнец

С огромной наковальней...

О, сладостный кузнец,

Поэта брат меньшой!

ДРУГИЕ

 

 

* * *

Спросил кривой монгол,

взасос целуя стремя:

«Что видел ты во сне,

о солнечный Чингиз?!»

Но солнечный Чингиз

не глянул сверху вниз, —

лишь сплюнул

и попал

монголу прямо в темя.

Из горла звук извлек

и в никуда изрек:

«Мне снились белолицые уроды...

Они тонули в собственной крови...»

А сам, зажмурясь,

думал о любви...

Гонец сказал:

у младшей были роды...

 

 

* * *

Он удивился: «Ты, мой Брут?!»

Но был удар кинжала крут...

Проснулся Цезарь утром рано —

Остывшая зияла рана,

Хотелось душу отогреть!..

И он подумал: «Правый Боже!

На что же всё это похоже, —

Теперь уже — не умереть!»

А Брут задумался глубоко

И стало Бруту одиноко,

И он подумал: «Все помрем!»

Сверкали дали голубые

И только стражники немые

Ходили мерно под окном.

 

 

* * *

Робинзон осознал,

Что вдали не корабль, а касатка...

Заметался, заныл, заскулил на песчаной косе!..

Успокоился враз,

И вздохнул по младенчески сладко,

И когтистой рукой рубанул:

«А-а! — идите вы все!..»

 

 

* * *

А Дон-Жуан-то, может статься,

Рыдал на чьей-нибудь груди:

«Я так хочу с тобой остаться!

На веки вечные остаться!..

Но смеху будет — пруд пруди!...»

 

 

* * *

Как побил государь

Золотую Орду под Казанью...

(Д. Кедрин)

И взыграл куполами неслыханный Васька Блаженный!..

И тогда ослепили творцов, обезглазили напрочь!

Упоили сивухой, велели пожрать напоследок,

И по-царски спросили: «Чего вам желательно, хамы?..»

Захрипели умельцы: «За работу, Гроза, благодарствуй!..»

Шапки шмякнули оземь: «Царь-гроза! Самодержец! Заступа!..»

И пошли по Руси, улыбаясь хмельно и блаженно...

Опираясь на посохи, щупали воздух ноздрями...

 

 

* * *

Ах, по головушке тугой —

Неслыханным жезлом!..

И целый миг трясет ногой

И пучится козлом...

 

Ах, по головушке — жезлом!..

С оттяжкой!... Да сплеча!..

И оплывает под углом

Истории свеча...

 

Иван сморкается в полу,

Дрожит, как Вечный Жид...

А русский Гамлет на полу

Расплющенный лежит.

 

 

* * *

Цари обычно — самодуры.

Царицы просто злые дуры.

Царевны вялы, истеричны...

Зато царевичи — лиричны!

Подросток — что?! — живые мощи, —

Загривка нет. Ходули тощи.

Торчит косица, как лоза,

И в клетках мечутся глаза!..

Но мировых познаний голод

Его как зверь скребет уже!

И назревает Петер-город

В зело лирической душе!

Прочистит глотку прусским пивом,

Мозги — британским табаком,

И, ослеплен голландским дивом,

По верфи дернет босиком.

Он — фантазер! Он Русь-голубу

Рванет за потные меха!

И вывернет ее, как шубу, —

Так что посыплется труха!..

 

 

* * *

Поредел императорский чубчик.

Пыль смоленская скулы свела.

Ах, кого отпевают, голубчик,

Квазимодовы колокола?!

 

Проносился нездешней орбитой!

Проносил неземной ореол!

И завис над Москвой, как подбитый,

Обронивший добычу орел.

 

 

* * *

Не осталось былого азарта.

Под ногами — чужая земля.

И народ пропустил Бонапарта

На Божественный суд короля.

Строг поверженный, как монумент,

В исторический данный момент.

Он — в солдатских одеждах суровых.

Сапоги — не придумать грубей!

И Луи со ступеней дворцовых

Прошипел: «На колени, плебей!»

Поклонился Великий Солдат,

Распрямился Великий Солдат,

Резко вскинул литой подбородок.

Резко руки скрестил на груди.

Он-то слышал — живой самородок —

Как бессмертье трубит впереди!

 

 

* * *

В надежных розвальнях, в мехах,

Волконский спит, поджав коленки...

Отпрыгнул встречный впопыхах,

Вдогон этапу лупит зенки...

 

Острожной пушки грохнет гром.

Тузом бубновым бита карта...

И туча в нёбушке сыром, —

Как треуголка Бонапарта...

 

Игрок! Фанатик! Бог пространства!

Смутитель русского дворянства!

Его нечаянный палач!..

Поплачь на острове... Поплачь!..

 

 

* * *

Давыдов проснулся, горяч и по-зимнему зорок.

Спружинил в постели: «Ба! — ночью-то хлопнуло сорок!»

Заносчиво фыркнул: «А хоть бы и все пятьдесят!!»

Шампанского кликнул, велел порубать поросят.

В деревню послал — притащить крепостную семнадку.

Гавриле сказал: «Наиграй-ка мне, дурень, сонатку.

Сыграй мне про то, как во снах пуще птицы летаю...

А я полежу... И о жизни былой помечтаю...»

.............................................

Окончание

«Война — жесточайшая проба!». Стихи о войне из книги «Летопись» — Портреты

Лагерная балладаОт Рублева до РубцоваСтихи о БогеО творчестве

Левизна сентября. Стихи, песня, клип

Юрий Влодов в «Зарубежных задворках»

«Люди и боги». Основная книга Ю.Влодова (на II сайте)
Подборки стихов на II сайте

Фильмы о Влодове

Юрий Влодов в книгах, статьях и воспоминаниях

Раздел Людмилы Осокиной

Наглядные пособия и стенды для средних школ. Информационные стенды для школы.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com