ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Юрий ВЛОДОВ


Об авторе. Биография, книги, контактная информация

СТИХИ О ВОЙНЕ ИЗ КНИГИ «ЛЕТОПИСЬ»

 

 

Часть 1. «ВОЙНА РАСПЯЛА ДЕТСТВО...»

 

* * *

 

Война распяла детство.

Оставила наследство:

Сухую емкость фраз,

Почти звериный глаз,

Сверхбдительный рассудок,

Отравленный желудок,

Горячий камень сердца

И дух единоверца...

 

И нет моей вины,

Что я — поэт войны!

 

 

* * *

 

Гуляло летом по европам...

Там пастернаком и укропом

Пропахли городки.

 

И фрау — пышные, как лето,

В субботу шли на «Риголетто»,

Взбивая парики.

 

И натянув тугие гольфы,

Жестяно лаяли адольфы,

Выкатывая грудь!

 

И присягая кружкой пива,

Густого, злого, как крапива,

Не морщились ничуть.

 

Шипели праздничные фарши...

В Берлине взвизгивали марши! —

Вибрировал эфир.

 

И Сталин грыз мундштук устало,

И дабы робость не пристала

Грузинский пил чифир...

 

В Москве гулявшие матросы

Швыряли лихо папиросы

На танцевальный круг!

 

Послы садились в лимузины,

Стоял горячий дух резины...

Но я родился вдруг!..

 

Все это было... было... было...

Ты, мама, все в земле забыла:

Шекспир, мечты, семья...

 

На довоенном фото — в раме,

Худрук цветы подносит маме!..

Но тут родился я!

 

 

* * *

 

Купался я в лучах живого счастья!..

А мама потеряла мой значок.

Я сладко-сладко плакал от участья —

Эгоистичный, маленький сморчок.

 

В полудень показал язык бульдогу...

И от испуга больно ранил ногу...

И целый час дрожал, как банный лист...

Потом спросил: «А кто такой — фашист?»

 

Под вечер, помню, долго кушал кашу,

(А мама говорит, что простоквашу...),

И гоголь-моголь или яйца всмятку...

Потом уснул. А где-то выл кобель...

 

Война тряхнула детскую кроватку...

История качнула колыбель.

 

 

* * *

Ах, как я распахнуто сплю!

Как маму и папу люблю!

И лето гладит меня

Ладонью ушедшего дня...

Но лето не в силах помочь:

Уже вступает в права

Самая краткая ночь...

Самая белая ночь...

Как мамина голова

Месяца через два...

 

 

* * *

 

Танки шли по Руси, придыхая...

Танки шли на восток по прямой...

И кричала дошкольница Хая:

«Мамка! Тракторы! Ой!..»

 

Подгорала земля, что коврига.

На подовом каленом листе,

И крестился пропойный расстрига:

«Иисусе Христе!..»

 

Круглосуточно вякали стекла,

Крались танки в туманах Руси...

И вздыхала двужильная Фекла:

«Сын родимый, спаси!»

 

А сыночек — румяный лицом,

В обороне залег с ружьецом,

И клубился над ним, молодым,

Трубок маршальских вдумчивый дым.

 

 

* * *

 

В июньский день — мороз по коже!

И все сердца — впритык.

И песня русская похожа

На оголенный штык.

 

Не спит, не ест Иосиф Сталин,

Уткнулся лбом в стекло.

И синий бант сестренкин, Лялин

Войной заволокло.

 

 

* * *

 

Ведра, веники, пеленки —

Мир барачный...

Где расту я, тонкий, звонкий

И прозрачный.

 

Украду у деда Гори

Горстку сорной,

И курю на косогоре

За уборной.

 

От веселых струй табачных,

Что от гонки,

Зазвенят в ушах прозрачных

Перепонки...

 

Всё толкует мне старушка

Бабка Нина:

«Привезут тебе игрушку

Из Бярлина!..»

 

Но пекусь я тонконогий

Не о детстве:

Не отец ли на дороге?

Не отец ли?!..

 

 

* * *

 

Теплушки похожи на низкий закат,

А низкий закат — на теплушки.

Живой паровоз, как дракон, языкат,

Соломушка вместо подушки.

 

Четвертые сутки наш домик ползет

На юг, на восток и на север...

Четвертые сутки больная поет

Нескладную песню про клевер.

 

Гнездо из соломы на нарах совью,

А доски свистят, как синица.

Во сне я, наверно, фашиста убью —

Носатого, рыжего фрица.

 

 

* * *

 

Зимы военных лет

Выпали полной мерой...

Греемся нашей верой,—

Другого топлива нет.

 

 

* * *

 

А детство где? — ищи-свищи! —

Засыпано бомбежкой...

А я в мороженые щи

Врубаюсь гнутой ложкой.

 

Морковный чай долблю до дна,

Железом пахнет кружка...

И с неба светит не луна,

А мерзлая горбушка.

 

 

ЧАСТЬ 2. «ВОЙНА — ЖЕСТОЧАЙШАЯ ПРОБА...»

 

* * *

Да, были Ожеговы, Дали,

Россия оными горда.

Но словари в гробу видали

В те рукопашные года.

В горах горящего металла

Война явила свой словарь!

В молельном страхе трепетала

Черно-коричневая тварь!

Мы обнищали, отощали,

Осатанели, как зверье...

Зато язык обогащали, —

Славянский дух раскрепощали,

О Русь, во здравие твое!

Рождались в мальчиках мужчины.

Спасал Россию род мужской.

Взбухало знамя матерщины

Над медной бюргерской башкой!

Гремела мощь неологизма! —

Ивана только растрави! —

Он шел к победе коммунизма

По локти в собственной крови!

 

 

* * *

 

Бьет из пушки профессор физмата

Как заправский какой душегуб...

И невинное облачко мата

С черно-белых срывается губ...

Орудийная смолкнет болтанка,

И оттают потом, по весне,

Мертвый след непомерного танка

И лучистый осколыш пенсне...

 

 

* * *

 

Скосил глаза народный вождь:

«Нужны не сказки — были.

Мы фронтовую нашу вошь,

Товарищи, забыли».

И застрочили штабники

Во все живые мочи,

И стали санпропускники

Трудиться дни и ночи.

От Сталинграда до Москвы

Одежки мяли с хрустом,

И посыпали густо швы

Непобедимым дустом!

И крякал вызванный боец

Под тем глобальным душем,

Как некий признанный борец

Под триумфальным тушем!

 

 

* * *

 

Цыц! — ни аха и ни оха! —

За спиной — Москва!..

В котелке бурлит картоха,

Пучится морква...

В этой жизненной минутке,

Сладкой и немой,

Место есть солдатской шутке

И письму домой...

От солдатского обеда

В дни больших утрат

И бессмертье, и победа,

Все зависит, брат!

 

 

Действо

 

Курносый абхазец Шапиро

Завез лицедеев на фронт.

Актеры валяли Шекспира

И брали пехоту на понт.

Вплетали глухие октавы

В литой, благородный металл...

Король без престола и славы,

Зубами, как черт, скрежетал.

За кругом таился Шапиро

И знаками звал старшину,

В предчувствии легкого пира

Глотал трудовую слюну.

Как дети в сетях Образцова,

Солдаты вздыхали, скорбя,

И хлопали столь образцово,

Что выдали фрицам себя.

И вышли фашистские «тигры»

Из хвойной глуши навесной...

Иные наметились игры

На взрытой опушке лесной!

В кусты отбежала пехота

От танковых смрадных зевот...

Пехота, а жить-то охота, —

Ведь каждый для жизни живет!

А в танках откинулись люки,

И фрицы, свой страх веселя,

Втянули в реальные муки

Залетного лжекороля.

Полопались маски Шекспира,

Как в плохо продуманном сне...

Курносый абхазец Шапиро

Повис на смоленской сосне...

Но с треском — граната! — другая!!

И крякнул бровастый, в крестах!...

И русскую брань изрыгая,

Пехота явилась в кустах:

«Эге! Завертелись, подлюги! -

Вруби им вязанку! -сплеча!!..»

И разом захлопнулись люки,

И танки крутнулись, рыча...

Но тихо зверела пехота -

Юнцы, мужики, старики...

За гадом ползучим охота

Крепчала, судьбе вопреки!..

За дивное действо Шекспира!

За смирного хлопца Шапиро!

 

 

* * *

 

Маэстро играл на рояле.

Не ждал от судьбы ничего.

Глухую угрозу ваяли

Блокадные пальцы его.

Серьезно, достойно, как надо

Ушел от житейских утех.

Три года еще канонада

Играла на клавишах тех.

 

 

* * *

 

Иисус Финкельштейн из местечка

За Иуду распят на кресте.

Розовеет кровавая течка

В неподдельной своей простоте...

Пост гестапо в монашеской келье.

Дрыхнет оберст, парами влеком,

Рыжеглазому Курту в похмелье

Снится ангел с российским штыком.

 

 

Кукуруза

 

Человек

стоит в центре

знакомой улицы,

Взлохмаченный

и растерзанный.

После подвала

от света дневного

щурится,

Смотрит испуганно

и растерянно.

А вокруг —

ничего

особенно страшного:

Скрипучий журавль

на знакомом колодце.

И — речь,

чужая,

смешная и странная,

И — солнце.

Море весеннего солнца.

Перед лицом человека —

коляска, —

Пара запряженных вороных.

Копытами землю роют.

Дрожат и пугливо косят.

Рядом — кабаньи глазки.

Накрахмаленный воротник.

И туша, на лбу у которой —

эмблема: череп и кости.

Туша, как бред,

бесформенно-грузная.

«Не юде?.. —

так-так.

А ну сказать:

«Ку-ку-ру-за!»

Ни ветерка. Гробовое молчание.

А человек

устал

от усталости.

И вдруг —

простуженный

голос старосты:

«Да жид он,

жидяра,

пан начальник!

Агроном!

Подкинули нам с института...

Что, товарищ? — приходится туго?»

Человек не испуган,

а тупо растерян.

С макушки до пят

усталостью залит.

Он знает,

что будет сейчас

расстрелян.

А вот — за что? — человек не знает...

Но вот,

оторвав

язык от гортани,

Как будто

сбрасывая

обузу груза,

Он по слогам

произносит картаво:

«КУ— КУ— РУ—ЗА!»

...И сам поражен

своим птичьи голосом.

Всё кругом замирает на миг...

И вдруг

разражается

диким гоготом,

От которого сотрясается мир!..

Красноносый староста

хрипит и корчится,

Грохочут оберст

и автоматчики...

А человек стоит и ждет,

когда это кончится,

Худой и вихрастый,

он очень похож на мальчика...

Кабаньи рыжие глазки

прыгают в складках жира...

Короткие рыжие пальцы

торопливо расстегивают кобуру:

«Хо-хо!.. О, майн готт!

Мне нравится смелая жида!..

Наказать его — лично я буду!..»

Человек не испуган.

Он тупо растерян.

С макушки до пят

усталостью залит.

Он знает,

что будет сейчас расстрелян.

А вот за что? — человек не знает.

 

 

ЧАСТЬ 3

 

* * *

 

С утра прислали смершники

Классических писак.

Гляди, потянет в смертники

Наш замполит Исак!

 

Он в позе уголовника,

Вся жизнь его — пятак!

«Да, застрелил полковника!

Да, дело было так...»

 

А что с того полковника? —

Какой конкретный толк?!

Он был белей покойника

Когда прижали полк.

 

Позорно для полковника

С плеча погоны рвать!..

И вбил Исак полковника

В тесовую кровать!..

 

И полк повел за Родину!

С полка смывая срам!..

Потом приставят к ордену.

Сначала — девять грамм!

 

 

* * *

 

Отец упал на гребне лета,

Зарыл в траву лицо.

В руке, пониже партбилета,

Гранатное кольцо...

 

Десятки лет! — какая малость!

Опять болит рука!..

Десятки лет не разжималась

Рука политрука.

 

 

* * *

 

Мама бела, как зима,

Вся уместилась в халатике.

Сгинули, что ли, солдатики!..

Все посходили с ума!...

 

Папка! Коняшка! Отец!

Тяжко в обугленной каске

В маске из адовой сказки

Снежный хлебать холодец?!

 

Снег по-военному сед.

Сжаты последние сводки.

В бешенстве, что ли, иль с водки

Плачет убогий сосед?..

 

 

* * *

 

От деда пришла похоронка:

Осталась от деда — воронка.

К тому же арийская раса

Решилась Можай штурмовать...

И бабку снесли на кровать

За сутки до смертного часа...

Все бредит: «Хочу танцевать!..

О ком ты? — поклонников масса!..

Любимый! Проклятый! Ударь!!..»

Торчит на стене календарь,

А прожитый день оторвать

Больнее, чем шкуру от мяса...

 

 

* * *

 

Из-за тыновых гребенок

К танку выбежал ребенок.

Оживились: «Киндер! Мальчик!

Как зовут?» Ответил: «Ванчик».

 

Экипаж навзрыд заржал....

А малец две дули сжал:

«Не возьму я вашу...эту...

Шоколадную конфету...»

 

 

* * *

 

«Шнелль!» — приказала История

Братцу трехлетнему, голому...

Пепел того крематория

Тихо покрыл мою голову.

 

 

* * *

 

И рухнул матери на грудь:

«Ты мать пойми — не обессудь...

 

Я — робок... я крестьянский сын...

Я рос под шепоты осин...

 

Я знаю поле, тишину...

И я боюсь ее —войну!..»

 

Но оттолкнула от груди,

И тихо молвила: «Иди!»

 

 

* * *

 

Когда он забился в сортир,

Мы поняли, кто и откуда.

И свист: «Пацанва! Дезертир!

Вылазь из уборной, паскуда!..»

 

Косил по-животному вдаль,

Природу собой принижая,

Под грязной шинелью — медаль.

Мы сразу решили — чужая!

 

Топтался за школьным двором,

Ступни непростительно голы...

А рядом — старик с топором,

Звонарь нашей маленькой школы.

 

 

* * *

 

Бежал, поджимая живот,

От фрица, от жалкого прусса...

И знал, что уже не живет,

Поскольку «отпраздновал труса»...

 

В осоке лежал мертвецом,

Сжимая позорную бритву,

И терся о влагу лицом,

И слушал ударную битву.

 

Но встал сапогом на судьбу!

И труса видал он в гробу!!..

Прошел, будто шел против ветра,

Немыслимых полкилометра!...

 

Он душу тащил на горбу.

 

 

* * *

 

Дух перевел в окопном холодке.

В хохлацком раскаленном хуторке.

Хотел — чудак — побриться (эка малость!),

Но без причины лезвие сломалось,

И зеркальце распалось на куски...

 

Зрачок судьбы, как жгучая иголка,

Кольнул из сердцевидного осколка,

И пули заскулили от тоски...

 

И наглый ворон — жирный, гулевой,

Расправил тень над рыжей головой.

Прогаркал из ничейной вышины

Тринадцатый бредовый день войны.

 

Солдат озлился: «Ишь! Держи живот!

Посмотрим, кто кого переживет!»

 

 

Язык

 

Его поймали при обозе,

В пуховой шали, на морозе.

Он захрипел: «Рот-фронт! Камрад!...»

Ударил в грудь: «Рабочий! Брат!»

И уточнил: «Я ошень рад!..»

Тогда сказал разведчик Яша:

«Смотри, какая в мире каша!

Смотри получше, раздолбай!

Что заварил, то и хлебай!...

Рабочий?! Ух ты, перемать!!»

И финку в столб. По рукоять!...

Всемирная варилась каша

На переломном рубеже,

И пил коньяк разведчик Яша

В отбитом ночью блиндаже!

И все ломал соболью бровь!

Все врал про женскую любовь!..

 

 

Казнь партизана

 

Каратель попался психолог! — с приглядом! —

Друзей расстрелял, а ему:

«Молчишь? — хорошо! — и по шее прикладом. —

«Ну, битте!» и — настежь тюрьму...

 

Бежал... Задыхался... А в полюшке пегом

Припал партизан к валуну...

И словно подранок, присыпанный снегом,

По-сучьи завыл на луну...

 

 

* * *

 

Встал над пропастью войны.

Кудри нежные льняны.

Пропасть!.. нет назад пути...

Крылья есть — добро! — взлети!

 

 

* * *

 

Когда на окровавленной шинели

Внесли бойца с разбитой головой,

Засушенную веточку сирени

Нашли в его тетради голубой.

 

Два черно-бурых, бисерных куплета

Расплылись по кровавому листу:

«Люблю тебя, изменчивая Света,

За Вашу неземную красоту!..»

 

И пробурчал начальник медсанбата:

«А что сирень? Сирень не виновата...»

 

 

* * *

 

Сгорел в подбитом старом танке,

Останки вылизал огонь...

И мать на дальнем полустанке

В сундук поставила гармонь...

И прикорнула на лежанке,

Фитиль убавила на треть...

И снова сын в горящем танке!

Все сто ночей ему гореть!..

И тысячу ночей гореть!!...

Ни отдохнуть, ни умереть!

 

 

* * *

 

Солдат любим седой старухой,

И молодой женой-стряпухой,

И малыми детьми...

 

Солдат врубился в голый пламень,

И превратился в голый камень...

Попробуй, обними!..

 

Скачать книгу «Летопись» в формате PDF

Людмила Осокина (Влодова). Презентация книги Юрия Влодова «Летопись». Скачать стенограмму в формате Word, 0,8 Мб

Рецензии, отзывы на книгу «Летопись
Данила Давыдов
о книге Юрия Влодова «Летопись» в журнале «Воздух»
Александр Хорт. «Тесный круг». О презентации книги Юрия Влодова «Летопись»
Эмиль Сокольский о книге Юрия Влодова «Летопись» в № 6 журнала «Дети Ра»
Анастасия Ермакова. «Шинелями пахнут стволы тополей». «Литературная газета» о книге Юрия Влодова «Летопись»

Людмила Осокина. «Ни отдохнуть, ни умереть». Летопись войны невоевавшего Юрия Влодова

Александр Карпенко. О книге Юрия Влодова «Летопись»

Людмила Осокина. «Война — жесточайшая проба!» О военной книге Юрия Влодова

Стихи о войне из книги «Летопись» — ПортретыЛагерная баллада
От Рублева до РубцоваСтихи о БогеО творчестве

Юрий Влодов в книгах, статьях и воспоминаниях

Раздел Людмилы Осокиной

Юрий Влодов. Летопись — М., 2015. Скачать книгу в формате PDF, 190 Кб. Раздел Ю.Влодова в Интерлите

Загрузить!

Всего загрузок:

Людмила Осокина (Влодова). Презентация книги Юрия Влодова «Летопись». Стенограмма в формате Word, 0,8 Мб

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com