ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Алина ВЕЛЬДЖ


Об авторе. Контакты

 

 

 

Нью-Васюки

 

 

Деревня...

Солнце уж в зените, а я лежу на сеновале.

Камлает ветер на санскрите,

Петух выводит пасторали,

Залаял пёс по кличке: «Чалый», —

И... разлетелись сны цветные...

О, как же я по вам скучала, Нью-Васюки мои родные!

Что те постели в гранд отеле?

В холодном саване из шёлка душа заблудится,

А в теле к утру всё ноет. Скользко. Золка.

А тут я нежусь на перинке, ищу глазами тень былого.

И в бликах, и в сухой травинке благословение от Бога.

 

Вдруг — накатило,

             Подхватило

                          И по-нес-ло...

О, Боже правый!!

Мне всё тут любо, сердцу мило:

И люди, и цветы, и травы, собаки, лошади и кошки,

Сады с плодами наливными,

Тут даже комары и мошки мне стали кровными родными.

Свет глаз знакомых — панацея!

И я для них не стала пылью.

Чтоб выглядеть хоть чуть белее, не нужно мне тут пудрить... крылья.

 

Взгляну-ка на деревню в щёлку...

 

Идёт Алёшка..

Что с ним ста-ло..?!

Под полинялую футболку суёт бутылку...

А бывало...

Он — первый парень...

              Местный мачо...

                       Гитара...

                                 Девушки гурьбою...

Мог дать кому угодно сдачи, а по ночам... гулял со мною.

И любовалась молча мама, как собиралась я на встречи.

Хоть у самой одна панама, мне ж — всё моднейшее на плечи.

И, зная всё о бабьей доле, кричала вслед:

«Э-эй, красотка,

Допустишь, принесёшь в подоле — ждёт буйну голову колодка!»

Ха! Что там мамины укоры?! Ждала как манны я свиданий!

Летела птицей... Семафоры краснели от моих желаний.

Хотя, нет...

Вру...

Мысль о колодке несносный укрощала норов.

Молчали местные «трещотки», надменных не бросали взоров.

Ну а потом — всё по наклонной...

Мой Лёшка порулил «налево».

А я — клин клином!

Непреклонна.

Теперь живу, как королева.

 

Вон, одуванчик божий, Гала — передовая по злословью.

Она б людей уничтожала ещё в утробе нелюбовью.

Живёт...

Ей милость жизнь итожит.

Соседи, позабыв скандалы, поддерживают — кто чем может.

В семье, известно ж, не без... Галы.

 

Душа моя поёт, как птица, расставшись с клеткой золотою.

Эх, повезло ж мне тут родиться!

И слиться б с этою землёю,

когда придёт черёд...

А ныне —

всё выскажу одной строкою:

Нью-Васюки мои родные, без вас я стану сиротою!

 

 

 

Давай поговорим?

 

Пап, ну давай поговорим, хоть ты давным-давно у Бога.

А я, скиталец-пилигрим, иду — куда ведёт дорога.

 

Что помню, с детства берегу?

 

Твой образ...

Ваши с мамой ссоры...

Закат...

Я — за тобой бегу и мир взрываю диким ором:

 

— Папулечка, не уходи!

 

Реву...

Узкоколейка — зыбкой...

Коленки в кровь...

Ты — словно джинн — растаял сизоватой дымкой.

 

Потом...

 

— «Всё папе расскажу!» — кричали дети, коль обидят.

 

А я... лелеяла мечту , что навестишь мою обитель хрустально-золотистых снов, где счастье детское без крапа, где чуткий камертон — любовь — звучит высокой нотой: папа.

 

До синяков и до кровИ дралась, когда тебя хулили. Ботинки старые твои всегда свидетелями были.

Их — я показывала тем, кто называл меня байстрючкой, кто говорил, что твой гарем пополнен вновь залётной сучкой.

Доказывала: ты — придёшь! Ты есть, но ты — в командировке!

 

Ты не пришёл.

 

С годами ложь простилась маленькой плутовке.

 

Быть может и сильна я тем, что было без тебя непросто?!

Мечта о встрече, как тотем, меня хранила от сиротства.

Не довелось... Обид гряда вела тебя к иным пенатам.

Но что б там ни было — всегда: ты — надо мной, во мне и рядом.

 

 

 

Не добежал...

 

Бежал винтом, чтоб обмануть прицельный.

 

Задышка...

Пот...

Сапог жмёт...

Свет не мил...

 

Эх, только б снайпер крестик мой нательный с оптическим «крестом» не совместил.

 

От медсанбата — чёрная воронка, блокпост горит, срывает землю «Град».

 

Вчера на мародера похоронку принёс на подпись втихаря комбат.

«Ваш сын погиб геройской смертью...» Падла! Насиловал и грабил в кишлаках. Позор на всех. Не выжечь и напалмом. Ребята сами порешили нах...

Я написал: «Подорван на растяжке...» Стыд мёртвых, к сожалению, неймёт. А вот родным... с печатями бумажка не даст поставить на души клеймо.

 

Бегу...

Темп...

Темп...

Дыхалка — ну ни к чёрту!

Бросать курить!

Да где взять средств других, чтоб мне от зверств увиденных — аорту не разносило, как от разрывных?!

 

Мальчонку привезли, а икр нету... Баранов пас, да вот не уберёг — один свалился в пропасть, и за это хозяин мышцы и обрезал с ног.

 

Душа и та всего вместить не может.

Рабы, рабы, куда ни глянь — рабы... Серебреники эту жизнь итожат, а оправданье: если б да кабЫ...

 

Порою сердце стонет от бессилья, — ведь Гений зла мохнатою рукой ввергает в хаос мир, потом мессией из хаоса мир воссоздаст, но свой.

 

Не добежал я в том бою до цели, — плевок свинца лишил последних сил... Взлетали в небо алые качели, а пятый Ангел над землёй трубил...

 

 

 

Мне б к тебе...

 

Пишет вечер по закату азуритовою краской.

Тени в комнату вползают, в канделябре плачет воск.

Беспризорный старый чайник полнит кухню свистопляской,

А сосед тяжёлым роком плющит мой усталый мозг.

Телевизор врёт о счастье: только — те, кто сыт слюною,

В рай земной давно не верят!.. Доживают — не живут:

Меж похмельем и запоем, меж таблеткой и иглою.

Обстоятельства и время как хотят их, так куют.

Жизнь по сниженным расценкам: хочешь — с хрустом гни коленца,

Хочешь — делай вид блаженный, принимай «антирутин»-

На хромой кобыле фатум не объедешь. Отщепенцем

Проживёшь всю жизнь на фоне расфуфыренных витрин.

А счастливых в этом мире: раз-два-три… — уже обчёлся —

Чтобы всё, везде и сразу, и с лихвой, и через край!

Кто-то болен, кто-то беден, кто-то с кем-то разошёлся,

Кто-то шёл по узкой тропке — оступился невзначай…

Я устала рикошетить и латать надеждой дыры,

Каждый день с мечтой о счастье подносить ко лбу щепоть

И с наклеенной улыбкой выпекать свои просвиры,

Веря, что соломку стелет для убогих сам Господь.

Мне же очень мало надо: ТЫ чтоб был со мною рядом,

Чтоб с колеблющейся выси стряс блестящую звезду;

Чтобы ласки — до упаду; чтоб восторги шли каскадом,

Чтоб с тобой — как за стеною — неподвластной быть суду.

Мне б к тебе и притулиться, обо всём наговориться,

Утром приносить в ладонях земляничную зарю;

Сбросить на пол власяницу, обрядиться в багряницу,

Стать уверенной, желанной пред всем миром на юру.

Хоть на день — «любовь до гроба»! — С силой, страстью и азартом,

Все размолвки и потери позабыв, как страшный сон,

Петь романсы под гитару; наиграться в фанты с фартом

И — пусть мой пернатый против, — душу выставить на кон!

Мне б к тебе... сжигая царства, обращая в прах законы,

Обрывая пуповину с тем, кто мною дорожит,

Разбудить своей любовью этот мир устало-сонный!

Но… за точку невозврата даже эхо не летит.

Ночь покрыла окна чернью, звёзд развесила букеты.

Мысли, чувства сбились в стайки на линованном листе.

Тишина вокруг такая — будто вымерла планета…

Только сердце бьёт набатом в этой вязкой пустоте!

 1    2    3    4    5    6    7

космоэнергетика бесплатно

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com