ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Денис ВДОВЕНКО


СЫН ГИТЛЕРА

Рассказ

По дождливой улице шел человек лет сорока с небольшим, невысокого роста, чуть ссутулившийся, в пожелтевшем плаще и чемоданом в руке. Человек чуть прихрамывал, однако это не мешало ему двигаться достаточно энергично и быстро. Завидев впереди стремительно двигающийся в противоположном направлении «мерседес» человек одним прыжком очутился на дороге и встал на пути у машины. Водитель начал сигналить, однако прохожий не желал освобождать место для проезда. Тогда машина остановилась, дверца открылась и вышла красивая женщина в норковой шубе и попахивающая дорогой косметикой. Женщина приветливо улыбнулась и спросила неловко стоявшего на дороге человека:

— Что с вами, милейший? Вы решили покончить собой или таким образом привлечь мое внимание?

Человек, видимо, не ожидал подобной реакции и немного растерялся.

— Что же вы молчите? — продолжала женщина, ласково улыбаясь. — Может быть, вас куда-нибудь подвезти?

— Пожалуй, — согласился странный человек и проследовал за очаровательной водительницей в ее «мерседес».

— Куда же мы едем? — спросила женщина.

Человек посмотрел на нее и ничего не ответил. Помолчав несколько секунд он сказал:

— Мне никто не верит.

Женщина чуть нахмурилась, в ее глазах промелькнула настороженность.

— В чем же дело?

Человек сжал руками ручку чемодана и, чуть помешкав, сообщил:

— Дело в том, что я — сын Адольфа Гитлера.

Женщина улыбнулась, как ни в чем не бывало, и сказала:

— Это интересно... Откуда ж вы взялись?

— Понимаете, — оживленно начал человек, — я вам со временем все расскажу, но сейчас я очень голоден и хочу принять душ... То есть, я хочу сказать, что если...

— Понятно, — улыбнулась женщина.— Ну что ж, будем считать, что на сей раз вам повезло. Мы едем ко мне, здесь недалеко. Кстати, давайте познакомимся. Меня зовут Гудруна.

— Странное имя... — заметил пассажир, но тут же извинился: — Простите. Меня зовут Константин Адольфович.

Знакомство состоялось, автомобиль тронулся с места.

— И многим вы успели сообщить о своем происхождении? — спросила Гудруна, лихо колеся по улицам Москвы.

Сын Гитлера помолчал и произнес:

— Но ведь вы мне тоже не верите?

Гудруна улыбнулась:

— У меня нет оснований чему-то не верить. В этом мире возможно все. Ага, вот мы и приехали.

«Мерседес» затормозил перед шикарным домом с двухэтажными квартирами и огромными лоджиями. Резная решетчатая дверь отворилась, бритоголовый охранник пропустил машину в подземный гараж, откуда Гудруна и Гитлер через пару минут на лифте поднялись на третий этаж. Гудруна открыла дверь квартиры и пригласила Гитлера войти. Тот скромно и осторожно, стараясь не оставлять на полу грязных следов от промокших ботинок, вошел в холл, освещаемый большой люстрой под потолком.

Пока сын фюрера рассматривал обстановку в квартире — ковры, уменьшенные копии статуй древнегреческих богов, хрусталь, картины, Гудруна уже суетилась на кухне.

— Идите пока в ванну, примите душ, а потом будем пить кофе! — крикнула она ему. — Константин Адольфович, вы слышите меня? Где-то у меня был мужской халат, я сейчас найду вам...

Гитлер с удивлением наблюдал за этой женщиной, которая поражала его своим гостеприимством и простотой, несмотря на роскошь, в которой жила. «Интересно, она тоже надумает вызвать бригаду из психушки? — думал Константин Адольфович, — или я действительно искренне интересую ее? Во всяком случае, если даже сдаст меня врачам, в этот раз я буду в палате хотя бы чистым».

Через полчаса вымытый и пахнущий дорогим мылом Гитлер в халате и Гудруна в домашнем платье сидели на кухне за столом, уставленным всяческими яствами. Гитлер ел молча. Гудруну удивило, что он отказывался от всех мясных блюд.

— Вы же так отощаете, мужчина должен есть мясо! Ну, хоть немного... — настаивала она.

— Нет, спасибо, не могу есть мясо... — отвечал сын Гитлера, — наверно, потому что папа был вегетарианцем.

Гудруна чуть не выронила блюдо из рук.

— Так вы мне все-таки расскажете о себе? — спросила она, садясь рядом.

Гитлер посмотрел на нее и улыбнулся:

— А что вы хотите знать?

— Откуда вы взялись? Ведь у Гитлера, Адольфа Гитлера, не было детей, ни один историк об этом не пишет! К тому же вы должны быть немцем, а вы говорите по-русски безо всякого акцента! Наконец, Гитлер умер в 1945 году, а вам на вид больше сорока никак не дашь — хотя уже должно быть как минимум около пятидесяти...

Гитлер молча, кивнул головой, допил кофе и начал свой рассказ...

... — Жизнь отца до сих пор покрыта тайной, многого о нем не знают. Он очень хотел ребенка, сына, чтобы тот после его смерти возглавил Рейх, который он хотел создать. У отца плохо складывались отношения с женщинами, и он никак не мог найти ту, которая, на его взгляд, удовлетворяла бы всем требованиям истинной арийки и могла бы стать матерью его ребенка. Опасаясь за свое здоровье, в 1940 году он приказал лучшим врачам рейха собраться на консилиум с целью решения вопроса о консервировании его семени. Врачи, после непродолжительного обсуждения, вынесли решение о том, что в случае, если фюрер пожелает, его семя может быть сохранено в замороженном виде в течение нескольких сотен лет. Отец согласился и в обстановке строжайшей секретности часть его эякулята была заморожена и хранилась до самого конца войны в одном из бункеров в Берлине. После поражения Германии и смерти отца семя было вывезено русскими в Москву. Сталин долгое время отказывался верить в то, что привезенное семя — действительно семя Гитлера. Проверить данный факт он решил практическим путем — найти женщину, которая была бы оплодотворена этим семенем и родила бы ребенка. Поиски велись несколько месяцев, пока, наконец, в Рязанской области не была найдена молодая женщина с очень хорошими генами. От имени НКВД и лично Сталина ей была предложена работа в Москве. У нее не было возможности отказаться, и ее вывезли в Москву. Конечно, ей ничего не сказали о том, какая «работа» ей предстояла. Ее оплодотворили семенем отца, после чего она девять месяцев прожила на одной из секретных дач НКВД, пока не родился я... Я родился с чуть укороченной правой ногой, поэтому и прихрамываю. Матери я никогда не видел. После моего рождения ее сразу же расстреляли... Меня воспитывали специально обученные офицеры НКВД. В 1953 году весной после смерти Сталина, когда в самых высших эшелонах власти началась неразбериха. Естественно, я о ней ничего не знал. Однако я узнал о смерти Сталина и понял, что мне пришел конец. Меня бы, вероятно, расстреляли. Если бы один из офицеров, которые были ко мне приставлены, не сжалился надо мной и не взял меня с собой. Он сбежал в Новосибирскую область, в деревню к своей матери. До Новосибирска мы добирались долго, своим ходом. За эти несколько дней нашего пути я впервые увидел Россию...

Без особых приключений мы добрались до Новосибирска, там сели на электричку и добрались до деревни. В этой деревне я прожил без малого тридцать лет, а потом... даже вспоминать не хочется... Занимался всякой ерундой...

— А как же ваши документы? Ведь вам нужен был паспорт, как и всем? И чем вы занимались?

Константин Адольфович усмехнулся:

— Вы не поверите, но у меня есть паспорт. У Федора Михайловича был один знакомый, связанный с центральным аппаратом контроля паспортных столов и мне без труда сделали фальшивый паспорт на имя Сергея Владимировича Прохорова. С этим паспортом я живу до сих пор. Вы не представляете, что значит сорок лет жить под чужим именем... Каждый день слышать чужое имя, просыпаться с надеждой на то, чтобы хоть кому-то рассказать сегодня правду о себе... А еще... Это дикое чувство, когда кто-то говорил об отце... Я ни разу не видел его, но благодаря ему я появился на свет и мне было противно, когда отца начинали поливать грязью. Ему пытались приписать и продолжают приписывать все мыслимые и немыслимые грехи...

— Знаете, а у меня возникает то же самое чувство, когда образ вашего отца пытаются преподнести в благоприятном свете, — сказала Гудруна серьезно, — мой дед погиб в застенках гестапо, а бабушку изнасиловали и убили немецкие солдаты, причем труп они где-то закопали сами и никто не знает, где она похоронена.

Сын Гитлера вздохнул и ничего не сказал. Он встал со стула, подошел к окну и, заложив руки за спину, стал смотреть на небо. Гудруне показалось, что он еще больше ссутулился. Она подошла к нему и по-приятельски положила свою руку ему на плечо.

— Простите, я не хотела...

Константин Адольфович продолжал, словно зачарованный, смотреть куда-то в одну точку.

— Скажите, я правда очень на него похож? — спросил вдруг он.

Гудруна взглянула на него сбоку, оценивая его профиль. Прямой нос, глубоко посаженные голубые глаза, тонкие губы. В этом профиле действительно угадывалось нечто знакомое-фюрерское.

— Я знаю, я похож на него, — задумчиво и обреченно сказал Константин Адольфович.

— Даже больше, чем кажется. А вообще... хотите правду? -Он быстро повернулся к Гудруне. — Я и есть он.

В глазах Гитлера блеснул огонек с сумасшедшинкой, но сразу же погас. Гудруна заметила этот огонек и попятилась назад.. На мгновение ей показалось, что перед ней безумец.

Гитлер спокойно продолжал:

— Если хотите, Гитлер есть в каждом из нас. И в вас тоже. Гитлер — это наше потаенное «Я», то, с чем мы каждодневно боремся. Это наше отвращение к другим и к человеку вообще. Вы знаете, что я испытываю, когда захожу в магазин и вижу продавца, который ковыряется в мясе или рыбе? Меня от него начинает тошнить. Мне сразу же нужно выбежать на свежий воздух, иначе мне станет плохо. И на улице я перевожу дух. Когда я обедаю в ресторане, я едва сдерживаю свое омерзение, когда вижу за соседним столом какую-нибудь толстую свинью с гладко выбритыми висками. А когда этот кретин начинает поглощать спагетти, и их хвостики торчат у него изо рта. Пока он пережевывает, я хочу вцепиться зубами ему в глотку. Разве у вас не бывает похожих ощущений? Ну хоть когда-нибудь?

Гудруна слушала его, широко раскрыв рот от удивления.

— Значит, и ко мне вы питаете отвращение? — спросила она.

— Наверно, — кивнул головой Гитлер. — Я пока еще не понял. Но я должен, да, должен. Я отлично понимаю отца. Он был величайшим мизантропом. Вы думаете, его целью было создать великую германскую империю? Отнюдь. Он хотел уничтожить вообще всех, и немцев в том числе. Он хотел остаться один. Совсем один на земле. И каждый из нас этого хочет. Но не у всех хватает сил. А потом... И себя уничтожить.

— Мне жаль вас, — сказала Гудруна. — Давайте допьем чай.

Гитлер ничего не ответил, молча сел к столу. Несколько минут прошли в полном молчании. Тишину нарушил звонок в дверь.

Гудруна пошла открывать и через минуту вернулась с белым конвертом. Повертев конверт в руках с недоумевающим взглядом, словно не понимая, откуда он и зачем, она распечатала его, развернула белый лист бумаги, находившийся внутри, пробежала глазами по написанному и, пошатнувшись, чуть не лишилась чувств. Гитлер успел подхватить ее и усадить на стул.

— Что с вами? Что с вами? — зашептал он встревоженно.

Она молча протянула ему письмо. Он взял его.

«Гудруна, мы знаем, что в данный момент у вас дома находится опасный маньяк, выдающий себя за сына Адольфа Гитлера. Не верьте ни одному его слову и при первой же возможности покиньте жилище. Мы следим за домом и схватим злодея, как только вы окажетесь в безопасности. Доброжелатели».

— Проклятье... — злобно произнес Гитлер. — Они снова достали меня... Надеюсь, вы...

Он поднял глаза и увидел перед собой Гудруну. Она держала в вытянутых руках откуда-то взявшийся пистолет, наведенный на лоб Гитлера.

— Не двигайтесь! — твердо приказала Гудруна. — Клянусь, я продырявлю вам голову!

Гитлер несколько секунд молчал.

— Послушайте, Гудруна! — вскричал он наконец. — Это письмо — ложь! Я — не маньяк. Я — настоящий сын Гитлера.

— У вас нет доказательств! И что это за доброжелатели? От кого это письмо?

— Это... как бы вам объяснить... В общем, эти подонки называют себя Армией Истины. Они возомнили себя вершителями справедливости и охотятся за всеми, кто им неугоден. Они возомнили себе, что Гитлер — это зло и ложь, и они хотят убить Гитлера. Они преследуют меня с моего рождения.

— Почему?

— Потому что такова их природа. Они как кошки, которые не могут не охотиться на мышей. Они говорят, что мы им мешаем. Мы не такие, как они, и они ненавидят нас. Как и мы ненавидим их...

Гитлер остановился, ожидая реакции Гудруны. А Гудруна молчала.

..................................................

Окончание

http://www.poliv1980.ru/ насос для полива.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com