ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Григорий ТОУБИН


Спокойной ночи

Что полезней? — печаль или злость?..

Горизонта глазами калмыцкими,

смотрит степь на засохшую ость

древней речки, а травами низкими

не прикрыть деловой договор

между жизнью и смертью зубастою.

В небе месяц, романтик и вор,

обернулся луною скуластою.

Из печали опущенных рук,

наземь выскользнет ветер порывисто.

Криком птиц, коротая досуг,

эхо скуку ругает отрывисто.

Так налажена вечная связь —

смерть у жизни во всём переимчива.

Неустанно к стяжательству рвясь,

злость пески ворошит предприимчиво.

А печаль посидит на бугре,

под дождя сероватою россыпью.

Чуть заметной мышиной норе,

обгрызая края мокрой осыпью.

Дождь отплачет и в солнечном зле,

пацифизмом библейским придавлена,

по озябшей от влаги земле,

вновь печаль поплетётся затравленно.

Снова злость будет кашлять ей вслед

суховеем, гнать пыль сиплым присвистом.

Наждаком своим каждый предмет,

обдирая с опричным неистовством.

И песок сыпать пудрой для ран

на подзол, гримируя отчаянье,

под бугор маскируя курган,

чтоб не видели смерть, паче чаянья.

Оттолкнув белоручку печаль,

злость работы любой не чурается.

Безразлично ей — близь или даль —

здесь успеет и там постарается.

Подтвердит небосвод голубой,

что печаль от убогой безгрешности

голодна, неопрятна собой

(кто ж в степи будет думать о внешности).

Но в палитре сурового дня,

цвет лазурный является редкостью.

Кровью светятся пятна огня,

от закатного выстрела с меткостью.

И построив в степях города,

воду вбрызнув, втолкнув электричество,

в общей миске из «где» и «когда»,

жизнь для смерти готовит количество.

А печаль будет также бродить,

обижаясь на злость за вторжение,

и пытаясь себя убедить,

что не жаль потерпеть поражение.

И ко всем набиваясь в друзья,

упраздняя решимости поиски,

утвердится, как злости судья

за её постоянные происки.

Из бессмертия трудно уйти,

а оно даже смерти противнее.

Злость с печалью сроднились в пути.

Жаль конечно, что злость продуктивнее.

И досадно, что каждый нюанс

этой связи несёт им агонию

так же, как если дать новый шанс

Клеопатре и Марку Антонию.

Спокойной ночи

На деловой горе, над мысленным оврагом,

воздвигнув достижений минареты,

день по ковру груди прошёл дыханья шагом,

ускоренным затяжкой сигареты.

Усилив сердца бой и мускулы сводя,

корсет забот так выглядит красиво!

В погодной смене чувств, сезоны все пройдя,

душа попросит отдыха плаксиво.

В тени усталых глаз, по бархатному кругу,

невыплаканных слёз застыли реки.

Сплетение ресниц, прижавшихся друг к другу,

почувствуют опущенные веки.

Здесь холода набат и барабан огня,

сменяясь, время делают короче.

А всё, что может ждать до завтрашнего дня,

с издёвкою шепнёт: «Спокойной ночи».

* * *

Rap и Сапфо породнив — я поэт без страны.

«Там» или «здесь» я как блин, получившийся комом.

Но отчуждённо не лягу в гамак тишины,

правнуком радости, мудрости добрым знакомым.

След благодарности смоют молчания дни.

Станет туманом тоска по ушедшим и давшим.

Я на шезлонге покоя не сяду в тени,

суть колдовства своего досконально познавшим.

В этом гибридном безбрежии мне повезло —

остров-вулкан мною создан больной и прекрасный.

Так же как делал всегда — это значит — назло,

встану в словесный свой рост, одинокий и страстный.

Встану, и криком души разорву тишину

(пусть неуслышанным крику остаться не ново).

Но за свою ни одну не считая страну,

знаю, что в каждой из них будет властвовать слово.

Мой возраст

Мне уже столько лет,

что любая собака давно б умерла,

и собаки поэтому любят меня, как мессию.

Столько лет,

что культура, больного меня, привела,

без следа ностальгии, обратно в больную Россию.

Столько лет,

что волшебник иллюзий куда-то исчез,

испугавшись камней, грудой сваленных в доме стеклянном.

Столько лет,

что мечты уже вырублен сказочный лес,

а останься он — я бы сгорел в мираже деревянном.

Столько лет,

что давно я отвык в ожиданье скучать,

находя в одиночестве смысл, а не в шуме общенья.

Столько лет,

что уже научился прощать и молчать,

и просить за провинность свою у виновных прощенья.

Столько лет,

что теперь в большинстве те, кто младше меня,

и моя экспертиза видна в ритуалах отбытий.

Столько лет,

что тихонько дремать где-то возле огня,

мне гораздо приятней, чем делаться центром событий.

Столько лет,

что другим всё сложнее меня убедить,

а к любой авантюре я стал подходить осторожно.

Столько лет,

что почти невозможно меня удивить,

но обрадовать чем-нибудь мелким по-прежнему можно.

Столько лет,

что я больше не зарюсь на женщин сердца,

но признаюсь, что всё-таки к ним не лишён интереса.

Столько лет,

что начало пути стало дальше конца,

но от этого факта я больше не чувствую стресса.

Столько лет,

что богатым уже мне не стать никогда —

лотерея мне в этом помочь оказалась бессильна.

Столько лет,

что могу педерастом я стать без стыда,

но такое случиться теперь может только насильно.

Столько лет,

что в какую бы я ни приехал страну,

мне заранее ясно, что там никому я не нужен.

Столько лет,

что я прошлые чувства уже не верну,

тем кого я когда-то любил или тем, с кем был дружен.

Столько лет,

что теперь за спиной сожалений пора

(молока, что пролил, не заменишь мычаньем коровьим).

Столько лет,

что я даже серьёзно подумал вчера:

«Может бросить курить и начать заниматься здоровьем?»

Столько лет,

что теперь я всё реже использую мат,

а когда матерюсь, это делаю точности ради.

Столько лет,

что неопытных я научить буду рад,

как за пару минут отличить проститутку от бляди.

Столько лет,

что уже перестал запасаться я впрок,

и освоить профессию новую мне не под силу.

Столько лет,

что меня посадив на пожизненный срок, —

в тот же день закажите мне гроб и копайте могилу.

Столько лет,

что всё меньше и меньше я верю в любовь.

У того, кто придумал её просто не было денег.

Столько лет,

что реши я, как донор, сдавать свою кровь, —

что-то новое в химии мог бы открыть академик.

Столько лет,

что меня обмануть всё трудней и трудней.

Тех кто пробуют — встретит жестокое разоблаченье.

Столько лет,

что я в собственной лжи стал намного умней,

и поэтому правде стараюсь отдать предпочтенье.

Столько лет,

что за модой изменчивой я не гонюсь.

Слово «модно» тождественным стало со словом «удобно».

Столько лет,

что эксцессов любых я уже сторонюсь,

но питаюсь не тем, что полезно, а тем, что съедобно.

Столько лет,

что когда у меня ничего не болит,

то меня начинают болезней терзать подозренья.

Столько лет,

что меня только смерть до конца исцелит,

дав мне мудрость ответов, покой на душе и прозренье.

Столько лет,

что я к счастью найти и не пробую дверь,

а тщеславие с завистью больше мне сердце не гложат.

Мне уже столько лет,

что себя не жалею теперь,

а грущу оттого, что наш мир измениться не может.

Приглашение к путешествию

Уходи, исчезай, покидай города!

Отвернись от растерянных лиц.

Оставляй за спиной толкотню, провода,

дыры чёрных оконных глазниц.

Чехарду светофоров, заводы в дыму,

треск неона, в плевках тротуар —

брось их всех, и скорей удаляйся во тьму,

прочь от взглядов всеищущих фар.

Через лужи и слякоть, на грязном снегу,

оставляя подошвы печать,

сквозь простуду районов прорвись на бегу,

там, где улицы будут кричать,

возмущённые тем, что ты им не сказал,

где тебя можно будет найти.

Только ты их не слушай — беги на вокзал,

сигареты купив по пути.

И не взяв мелочь-сдачу (нет времени ждать) —

дальше в сырость, глаза опустив,

чтоб никто из прохожих не мог угадать

кто ты. Пьяного опередив —

руку в кассу. В разжатии липкий кулак

на свободу все деньги толкнёт.

По маршруту — чем дальше, тем лучше — во мрак

хвост состава вагоном вильнёт.

Гулкий тамбур, и с присвистом щелкнула дверь...

Вот и место твоё у окна.

И никто помешать не сумеет теперь.

За платформою насыпь видна.

За неё, поскорей, от людей, от тоски,

обретая под ритм колёс,

чёткость мысли и твёрдость усталой руки.

Остальное с собой ты принёс.

Суета позади и свободно вздохнув,

вдруг ты вспомнишь — сегодня среда.

И сознанье шепнёт, как ножом полоснув, —

в воскресенье обратно сюда...

Только это потом. А сейчас темноте

нужен свет — значит ты его дашь…

Пробежаться на чистом бумажном листе

за стихами спешит карандаш.

гадание он лайн на будущее

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com