ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Наталия ШАЙН-ТКАЧЕНКО


Об авторе. Контакты. Содержание раздела

ДАВНЫМ-ДАВНО-3. ПРОФЕССИОНАЛЫ

 

Давным-давно, в незапамятные времена...

— Стоп-стоп, очень даже запамятные! Первое упоминание относится к 1234 году...

 

... стоял на перекрёстке дорог, сухопутных и водных, небольшой городок, тысяч так на двести.

А? Молчите пока? Уже хорошо — это я статистикам, вечно они вмешиваются...

 

...Небольшой такой городок. Опрятный, славный. Зелёный. Люди в нем жили подолгу...

 

— Сегодня проживает 197 235 человек обоего пола, включая детей до года и стариков свыше ста лет...

 

Ну конечно, кто б сомневался — не промолчат. А ведь именно с них-то, со статистиков этих невыдержанных, всё и началось!

 

Но по порядку, не станем прыгать, не разбежавшись.

 

 

* * *

 

Всё в этом городе с самого его основания было устроено гармонично. Ни перенаселения, ни перекосов в спросе-предложении. Всех и всего в меру.

Даже политиков городского масштаба ровно столько, сколько требуется для успешного управления.

 

Что врачей, что койко-мест, равно как поваров и наоборот утилизаторов отходов — всех равномерно. И потому жить в городе благостно.

 

Учителя учили, конструкторы конструировали, токари точили, слесари собирали. Импортёры и экспортёры, естественно, тоже не лодырничали.

Поэты, писатели, журналисты-газетчики — все при деле, у каждого своя ниша и час на местной телестудии.

 

Театр оперы и балета ставил мюзиклы, написанные нотариусом и кларнетистом.

В драмтеатре с успехом шли пьесы начальника почты. Наряду с классикой, конечно.

Талантливые люди в талантливом городе находили удовольствие в работе и интеллигентных развлечениях.

 

А статистики вели учёт потребностей и их удовлетворения. Немало благодаря их самоотверженному труду и царили умиротворение и порядок. В городе ценили высокий профессионализм, любили и уважали всё статистическое управление целиком и каждого учёного-экономиста в отдельности.

 

Но вот однажды молодой начинающий статистик испугался, что хвалят незаслуженно. Он боролся с гордыней и тщеславием и опасался, что малая толика его заслуг в общем успехе превозносится непропорционально.

 

Человек совестливый, он начал брать работу на дом.

То есть теперь прерывался фактически только на еду и сон. Конечно, в работе преуспел. Очень стал сильным статистиком.

 

В какой-то момент вдруг оказалось, что ему не хватает материалов для расчётов, сопоставлений и интерпретаций. К кому обратиться за помощью? Конечно, к маме с папой! Мама его работала кондитером, а папа стоматологом. И стали родители тоже брать работу на дом.

 

Мама теперь вместо семи тортов в сутки выпекала двенадцать, а в хорошие дни и все тринадцать. Совершенно понятно, почему у папы-зубного врача работы прибавилось автоматически. Но он ещё и рационализировал приём. И стал совсем великолепным стоматологом.

 

Правда, у него уже не хватало ни сил, ни времени в выходные ездить на рыбалку. Да и выходных не стало. А рыбку жареную в доме любили. Карпов разных, сазанов да амуров.

 

И решили папины друзья, бухгалтер и крупье, выезжать не к рассвету, часа в три утра, а ещё до полуночи. Чтобы наловить побольше и с папой поделиться. Со временем друзья эти стали очень-очень сильными рыбаками-профессионалами с соответствующим оборудованием. Даже с работы уволились!

 

Бывшие коллеги—бухгалтеры прекратили свои сторонние занятия — сначала, чтобы восполнить образовавшуюся дыру. Втянулись, вработались, и иначе уже служить Делу просто не могли.

 

И покатился снежный ком безостановочно.

 

Постепенно, но неуклонно, все специалисты прекратили отвлекаться от профессии.

Кто пёк торт, уже не мог пожарить яичницу.

Кто выращивал кур, забыл, как доить козу.

Программист заказывал портному зашить дырку в кармане, а электрик не рисковал сам смахнуть пыль с монитора. Совсем к компьютеру не подходил — времени не было. Он совершенствовался в своих электрических делах.

 

Специализация врачей достигла предела, но это вообще-то не новость. Новость, что они теперь трудились днём и ночью без перерыва. И преуспевали.

 

Статистика процветала! Работы непочатый край каждый день и каждый час. Цифры валового продукта, как и число оказанных населению разнообразных услуг зашкаливали.

 

Вы спросите, а любовь? А дети?! Мы, со свойственной нам деликатностью, в эти сферы жизни горожан не лезем. Но детишек в городе тоже всё прибавлялось. И что интересно, они уже с младых ногтей представляли, какой специальностью будут жить.

 

Да чего уж там не представлять, если мама прокурор, а папа адвокат. Или оба родителя литературные критики.

 

В следующем поколении по-другому пары в городе уже и не составлялись: ну скажите, о чём на первом свидании могли бы разговаривать потомственная скрипачка и кадровый военный? О недостатках австрийского пистолета глок-17 или о музыке Глюка? Венского периода? Кристофа Виллибальда?

 

Потому и сходились и сочетались браком молодые люди одного воспитания. Одной специальности. И цель их была обеспечить преемственность и неуклонный профессиональный рост.

 

«Специалист подобен флюсу...» Каждый библиотекарь, любой филолог города мгновенно узнал бы 101-й афоризм Козьмы Пруткова. И добавил бы: «полнота его односторонняя».

 

Но только философы смогли бы объяснить с его помощью, почему жизнь в городе стала невыносимо скучна.

Даже вороны, пролетая над городом, зевали во весь клюв, засыпали на лету и падали.

 

Абсолютная предопределённость, никаких отклонений, расписано-распланировано с момента рождения до окончания трудовой деятельности. В некоторых случаях до самых похорон. Спросите, как это? Скажу. Не поверите.

 

Хоронить испокон веку было принято в гробу. Так вот, уходящий в мир иной столяр, краснодеревщик или плотник сам заколачивал крышку изнутри и только тогда успокаивался окончательно. Он полагал — и справедливо! — что лучше него никто сделать не сможет, потому никому и не доверял. И заканчивал сам.

Вот таким стал город...

 

А как же театр, филармония?

У горожан времени на развлечения уже не оставалось. Они совершенствовали свои профессиональные навыки. Но зато актёры и музыканты славились на весь мир.

 

Лицедеи, правда, тоже постепенно разучились радоваться. Ничего — актёрская техника заменила живые эмоции. Можно улыбаться только ртом и щеками, не вовлекая глаза: из зрительного зала мелкие детали не видны.

 

Аншлаг на семь спектаклей и два утренника в неделю обеспечивали гости города. Особенно полюбились публике, приезжающей специально на театр-туры, старые комические оперы, написанные хозяином похоронной конторы в незапамятные времена. За жизнелюбивый настрой, приправленный добротным чёрным юмором.

 

И никто на протяжении нескольких...

 

— Семи! Семи поколений! Точность прежде всего!

 

... спасибо! Никто не задумывался, к чему приведёт безудержная, бесконечная специализация. Как будут выглядеть горожане, если у каждого продолжит развиваться только его «флюс» в ущерб многогранности натуры.

 

Плохо будут выглядеть.

 

 

* * *

 

Он был полицейский начальник, она получала права...

 

Если вся семья на протяжении поколений служит в дорожной полиции — хорошо служит, инициативно, боевито — ничего удивительного, что младший сын уже к двадцати двум годам имеет соответствующие звание и должность.

 

Рома — брюнет среднего роста, спортивный и энергичный. Внешне кажется заносчивым, но в душе добряк и романтик. Сегодня он принимает экзамен по правилам дорожного движения.

 

А Анка — та просто юная умница и красавица. И без машины ей никуда: у семьи риэлторское агентство. Продают они виллы, пентхаузы, дуплексы... Не бараки какие-нибудь. Нет бараков в городе.

 

Риэлтора, как известно, колёса кормят: целыми днями привезти-отвезти по одному адресу, по другому... Можно сказать, почти вся профессиональная жизнь проходит на дороге.

На той самой, где успешно и очень энергично служит дорожная полиция...

 

Кончается экзамен, и тут Анка, Джулиана, ловит взгляд экзаменатора. И видит она не представителя известной фамилии, а молодого, уверенного в себе красавца, не отводящего от неё восхищённых глаз.

 

Мгновенно расцвели фиалки в её невинной душе, запорхали бабочки, заметались разноцветные вихри. И отразилась эта нежнейшая буря в несмелой улыбке на девичьем лице.

 

И поймал Роман знаки, и понял их, и растеклась медовая нега, и раскраснелись щёки и уши. Стал он ещё более привлекательным и отчасти невменяемым...

 

А на следующий вечер дорожный полицейский Роман позвонил риэлтору Джулиане и предложил дать несколько практических уроков вождения. На всякий случай: указать, как можно спровоцировать ученика на ошибку и, главное, как такой ошибки избежать.

 

Родители удивились, но поскольку Анка пока водила машину неуверенно, ничего плохого в такой помощи не усмотрели.

 

Ну да, дорожная полиция. Семья сама по себе безупречная, известная как раз своей инициативностью. Ну специальность, профессион де фуа*, так сказать...

 

Но ведь речь-то не идёт о чём-то неподобающем или о непринятых контактах с антагонистичной по определению — но ведь не враждебной! — семьёй. Ничего личного, как и ничего предосудительного.

 

Ах, как же они ошибались! Или слишком были заняты своими виллами и дуплексами?..

 

Короче, уже Джулиана сдала экзамен с первого захода, уже получила права, уже купили ей машину — подержанный фордик. А встречи с Романом продолжались. Правда, теперь они от всех таились. Боялись — не поймут.

 

Так что же, «нет повести печальнее...»?!

Да ничего подобного! Боялись не того, что семьи не одобрят. Опасались, что не поймут друг друга! Не найдут, о чём разговаривать за завтраком, что мировоззренчески окажутся по разные стороны дороги. Слишком хорошо Джулиана и Роман знали историю своего города.

 

А получилось-то как раз наоборот! Вот эта самая история и оказалась общей темой. Более того, через некоторое время, когда возникла потребность в откровенных признаниях, выяснилось, что Роман использует своё микроскопическое свободное время для поиска артефактов, относящихся к эпохе, когда город был ещё маленьким поселением.

 

А Джулиана для запоминания точных адресов и номеров телефонов пишет стихи. И не просто подбирает рифмы, а стилизует под сонеты и средневековые баллады, сочинённые городскими поэтами в стародавние времена...

 

Когда же бабушка-риэлторша испекла для детей бисквит с абрикосами по рецепту своей престарелой тётки (листок завалялся среди дневниковых записей и отчётов), поняли родители, что времена меняются. Что никакие правила, писаные они или нет, не в состоянии заглушить мелодии, звучащие если пока и не в унисон, то уж в гармонии — точно. И не препятствовали.

 

* * *

Так началось возрождение духа города. Не быстро, постепенно, с отступлениями, но не капитуляцией.

 

И вот уже засверкали глаза актёров; архитектор пригласил коллег на собственноручно приготовленный шашлык; глава статистического управления натянул холст на подрамник и нашёл древний мольберт, принадлежавший ещё его прадеду.

Директор бюро ритуальных услуг начал писать римейк комической оперы, приспосабливая сюжет к новой эпохе...

 

Так о чём, собственно, рассказ?!

О чувстве меры?

Да... но, в основном, конечно, о любви.

 

Потому что только от любви расцветут в душе фиалки, запорхают бабочки, загорятся глаза и возродятся надежды...

_____________________________________

*Профессион де фуа — мировоззрение, изложение взглядов.

 

© Copyright: Наталия Шайн-Ткаченко, 2015

Давным-давно, в незапамятные времена... Цикл рассказов:

Происхождение человекаПещерные людиУченые людиПрофессионалы — Тишина

Другие рассказы:
Па-де-труаФанатка Бесхитростные размышления об искренностиИнгаДвоечники Память моя – киплинговская кошка

Previous 10

Рассказы, миниатюры — Шутки, пародииКритические заметки

Об авторе. Контакты. Содержание раздела

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com