ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сергей ТЕЛЮК


Вышла книжка Сергея Телюка «Однажды в ХХ веке», в которой собраны байки из жизни Влодова, рассказанные им самим и записанные Телюком. Сначала они были напечатаны в альманахе «Истоки», затем в эстонском журнале «Вышгород», далее входили в состав различных книг Сергея Телюка, а вот сейчас вышли в издательстве «Зебра -Е» отдельной книгой.

Людмила Осокина. 28.09.14

Скачать книгу PDF

 

Сергей Телюк

«И ЯВИЛСЯ НАМ ТЕЛЮК...»

 

Тёлки-чёлки — топ-топ!

Елки-смолки — хлоп-хлоп!

Лики махоньких козят

Юзом пo-небу сквозят.

Как от Вятки до Ухты —

У-ух ты!!

 

Юрий ВЛОДОВ

акростих

 

В один из апрельских дней 1978-го, благодаря Сергею Демидову, я познакомился с Юрием Гончаровым, чуть ли не сразу же отведшим меня в ДК им. С. П. Горбунова, в литобъединение имени Алексея Недогонова (во главе него в то время стоял поэт и переводчик Валерий Краснопольский). В дальнейшем я изредка посещал и другие московские «лито», завершив этот отрезок творческого пути в 1992-м участием в коллективном стихотворном сборнике «Самое сокровенное» народной литературной студии «Высота» под руководством поэта Михаила Беляева.

Исключение составляли «Весы», в которые я по совету поэта и драматурга Виктора Коркия пришёл, был принят с первого раза и ходил по мере возможности, начиная с осени 1978-го. Именно там, на одном из проходивших по средам семинаров я услышал от возглавлявшего литературное объединение Анатолия Викторовича Викторова: «Кажется, вы будете писать...»

Кому как, а мне педагогический талант Викторова виделся бесспорным. Кроме тех, кого я уже упомянул ранее, моими однокашниками были ныне «вставшие на крыло»: Анна Саед-Шах, Андрей Добрынин, Александр Климов-Южин, Леонид Колганов...

Анатолий Викторович умел ненавязчиво раскрывать азы поэтического мастерства, причём каждому индивидуально, по мере усвоения предыдущего материала. Оставалось только внимательно относиться к его советам, не ленясь исправлять ошибки и перелопачивать услышанное...

Выработанная привычка к самостоятельной скрупулёзной работе души и мысли пригодилась позднее, когда мне посчастливилось последовательно подружиться с поэтами и журналистами, в не столь отдалённом прошлом одновременно имевшими отношение к «Московскому комсомольцу»: Ароновым, Черняком и Влодовым, — ибо при передаче мастерства они ничего не разжёвывали, а просто делились навыками на примерах из собственного творчества. Александр Яковлевич акцентировал моё внимание на игровой составляющей стихотворства; Вадим Григорьевич — на тщательном подборе слов; Юрий Александрович — на общем звучании и форме, включая знаки препинания.

Из них троих с Влодовым мы сдружились в последнюю очередь, хотя впервые познакомились в «Юности» в середине 1990-х и даже в 2002-м в его цикле эпиграмм и дружеских шаржей на современных писателей «Сто из сумасшедшего сада», большей частью опубликованном в четырех номерах названного журнала (№№ 1, 2, 6, 7—8), есть следующее:

 

С. Телюку

В НЛО открылся люк.

К люку руки тянем.

И явился нам Телюк —

Инопланетянин.

 

В августе 2003-го, откликнувшись на предложение Анны Гедымин, я оказался в гостях у Юрия Александровича. Наша застольная беседа «на троих» на кухне однокомнатной квартиры в стандартной многоэтажке на Юго-Западе длилась несколько часов. И как-то само собой получилось, что легендарный московский поэт, привыкший эпатировать читателя и слушателя, вдруг начал достаточно откровенно рассказывать о прожитом.

На следующее утро, пораскинув мозгами, я сообразил, каким образом можно подать услышанное. По телефону мы договорились о новой встрече у него дома и об условиях, при которых я должен был полагаться только на свою память, не пользуясь ни диктофоном, ни записной книжкой (это смущало рассказчика).

Из представшего бурного потока воспоминаний приходилось выбирать наиболее интересующий меня материал, после обработки выстраивать его в определённой последовательности, а также, неоднократно созваниваясь с Влодовым, уточнять нюансы, вплоть до интонаций участников событий. Конечно, в некоторых моментах не обошлось без собственной интерпретации, против которой Юрий Александрович не возражал. В итоге получилось «Однажды в XX веке»...

 

Леонид Аронович Жуховицкий, затрудняясь в определении вида данного произведения, высказался следующим образом:

«Как назвать эту работу?

Я бы рискнул сказать так: Телюк в данном случае выступил как автор, а Влодов — как легендарный персонаж вроде Ходжи Насреддина, Заратустры или Ивана Петровича Белкина. А так как по роду деятельности и по характеру Влодову приходилось встречаться с целым рядом современных классиков, его байки имеют и бесспорную литературоведческую ценность».

Впрочем, читателю вовсе не обязательно ломать голову над тем, к какому жанру следует отнести один из разделов новой книжки Сергея Телюка. Лучше просто читать эти короткие рассказы о писательском житье-бытье, хохотать и радоваться.

Приведенная цитата взята из послесловия к моему сборнику «И отчалит кораблик, привет!..», вышедшему в свет в начале 2006-го.

 

(Полный текст — на 4-й сторонке книги «Однажды в XX веке» — ред.)

 

Когда я, оставив книжку для Вознесенского «под зелёной лампой» в ЦДЛ, через несколько дней позвонил ему, первой к телефону подошла Зоя Борисовна:

— Да он с ней уже второй день носится, — сказала она.

И это в первую очередь относилось к выделенному Жуховицким «разделу».

Там же, в связи с записью в паспорте Ильи Сельвинского, упомянуты и крымчаки («Нас четверо»).

Весной, приблизительно в мае 2006-го, я подарил экземпляр «Кораблика» Александру Ткаченко. А незадолго до смерти, в октябре 2007-го, у него вышла книга повестей, притч, новелл об одном из коренных народов Крыма — «Сон крымчака, или Оторванная земля», которую он готовил к изданию больше года, возможно, загоревшись после прочтения влодовских историй...

Сергей Телюк

На 4-й сторонке обложки — отзыв Л.ЖуховицкогоСергей ТЕЛЮК

ОДНАЖДЫ В XX ВЕКЕ

Из бесед на кухне у Юрия Влодова
Щелкните на фото, чтобы прочитать отзыв Л.Жуховицкого о рассказах С.Телюка

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

 

I. СЕМЬЯ, СЫНОЧКА...

Однажды, в годы Гражданской войны, в один из украинских городков вошли красные. В то же время там находился антрепризный театр, который, разъезжая по «городам и весям», выступал и перед красными, и перед белыми, и перед зелеными...

— Кто играл перед белыми? — строго спросил труппу, собравшуюся в своем, стоявшем в тупике, вагоне, вошедший матрос.

— Я — антрепренер этой труппы! Что угодно?! — выступил вперед знаменитый российский трагик Райский.

— А ну ходи, контра, на коридор! — скомандовал матрос.

Вывел его из вагона и застрелил.

А оставшаяся без антрепренера труппа, скорбя о происшедшем и помогая его молодой вдове Наде Надеждиной, продолжила свои выступления.

Больше всех в помощи актрисе усердствовал участник гастролей Шура Влодов, бывший на пять лет младше нее. По прошествии двух лет по обоюдному согласию они стали мужем и женой.

Это были мои родители: Надежда Борисовна Тимошенко (Надеждина) — дочь православного священника, и Александр Захарович Левицкий (Влодов) — племянник «короля Одессы» Мишки Япончика.

В одной из ссор, в конце 40-х, я услышал, как родители выкрикивали друг другу: «одесская морда» (кричала мама), «рязанская свинья» (отвечал отец).

Тогда я спросил у мамы: почему они до сих пор живут вместе?

— Семья, сыночка... — отмахнулась от вопроса мама.

 

II. ТИШЕ, ЗДЕСЬ ДЕДУШКА ЛЕНИН...

Однажды летом в бытность нашу в Москве мы с мамой оказались на Красной площади. Ничего необычного в этом нет, если не считать того, что в то время через нее ходил городской транспорт, и такой охраны, как позднее — не было.

Мы шли параллельно Кремлевской стене. И вдруг мне, трех-четырех летнему мальцу, приспичило в туалет.

— Хочу какать, — сообщил я маме.

— Потерпи, сыночка, — стала она уговаривать меня, ускоряя шаг.

Но я упорствовал, продолжая стоять на своем:

— Хочу какать.

Мама огляделась по сторонам...

Спасская башня возвышалась невдалеке подобно сказочному великану, а мама держала меня на весу и приговаривала:

— Тише... Тише, здесь дедушка Ленин...

Внезапно появился военный и, угрожая, приказал немедленно убрать «это безобразие». Безропотно разрывая на себе нижнее белье, и доставая его лоскуты из-под кофточки — мама подчинилась. Потом взяла меня на руки, и мы стали быстро-быстро удаляться...

 

III. О-О-О!

Однажды мама решила провести свой отпуск вместе со мной в Харькове, у родственников. И вот, в конце мая 1941 года, мы отбыли из Москвы.

Но, по известным причинам, все пошло наперекос. Отступление Красной Армии из Харькова и оккупация его немецкими войсками происходили с калейдоскопической быстротой. И мы с мамой в возникшей неразберихе не смогли эвакуироваться.

Вошедшие в город немцы, к тете и бабушке, у которых мы жили в полуподвальной квартире в центре, подселили двух офицеров Гестапо — Вилли и Курта. Они были из разных сословий (первый — барон, второй — мясник) и когда выпивали, нередко ссорились. К нам же они всегда относились хорошо: охраняли своим присутствием, усиленно снабжали продуктами — чем в итоге помогли выжить.

Как-то мама в разговоре с ними сказала, что ее муж, оставшийся в Москве, батальонный политрук запаса (отец ушел на фронт без нас — в самом начале войны).

Вилли и Курт, не сговариваясь, подняли указательные пальцы вверх и с многозначительностью одновременно прокомментировали жест:

— О-о-о!

 

IV. НЕЛЬЗЯ! ВОЖДЬ!

Однажды Вилли, офицер Гестапо, живший с нами в одной квартире в оккупированном Харькове, придя в нашу комнату за солью, заметил под кроватью журнальный лист с портретом Сталина (видимо, он висел на стене и, упав, оказался забытым в наступившей неразберихе).

— Нельзя! Вождь! — подняв иллюстрацию, сказал он.

И отдал ее маме.

 

V. ГЕРР ОФИЦЕР...

Однажды вечером во время войны в центре Харькова двое румынских солдат стали приставать к двум нашим девушкам. Одна из них вырвалась из навязываемых объятий и подбежала к немецкому офицеру, оказавшемуся поблизости.

— Герр офицер... — начала девушка свою просьбу о помощи.

Выслушав ее внимательно, немец подозвал вытянувшихся при виде его по стойке смирно румын. И начал громко ругаться, хлеща их поочередно перчатками по щекам.

А девушки пошли дальше, на звуки духового оркестра. Там — танцевали.

 

VI. РАЗВЕДКА, ПАЦАН!

Однажды я, будучи еще мальчишкой, наблюдал в Харькове, как наш управдом Кузьмич ходил с гестаповцами по квартирам.

Он стучал или звонил в очередную дверь и кричал:

— Мадам, откройте! Гестапо.

Кузьмич был известным в округе выпивохой, и его, по всей видимости, не очень-то интересовало, какая власть в городе. Он оставался бессменным управдомом, как говорится, и при белых, и при красных.

— Мадам, откройте! НКВД, — выкрикивал он с той же, узнаваемой интонацией и до, и после войны.

Я спросил у него, что означает его двуликость.

И он, после хмельной отрыжки, ответил:

— Разведка, пацан!

........................................

окт. 2014

Сергей Телюк. «Однажды в XX веке. Кухонные беседы с Юрием Влодовым». Скачать книгу в формате PDF, размер zip-файла 280 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Людмила Осокина. «Это Пастернак со мной знаком». (Байки Юрия Влодова в книге Сергея Телюка)

Сергей Телюк в Булгаковском доме. «Прощание»

О художнице Ирине Телюк

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com