ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Татьяна ТАНАСИЙЧУК


http://www.proza.ru/avtor/tatianaileria

ЕЛЕЦКОЕ КРУЖЕВО. РАССКАЗ ЖЕНИ СЕРЕНКО

Меня поразил рассказ Жени Серенко «Елецкое кружево»

Речь в нём идёт о проблеме выбора, о творчестве, о любви.

Татьяна Танасийчук

 

Здравствуй, Женя!

 

Весь июль у нас был жаркий. Я просто плавилась от жары. Отдыхая, зашла на твою страничку и увидела рассказ, название которого было похоже на снежинку. «Елецкое кружево». Прочитала, оставила свой отзыв, а потом меня долго не отпускало чувство, что я просмотрела что-то очень важное. Перечитала отзывы, их очень много. Я раньше уже писала, что твои рассказы долго не отпускают. Если бы можно было оставлять несколько отзывов, то, по прошествии времени, одним я бы не ограничивалась.

 

Сегодня прокрутилась полночи, пытаясь понять, что же меня поразило. Думаю, поняла. Днём ещё перечитала. Не знаю, как ты сама относишься к ситуации. Но по ответам вижу, что однозначного отношения и у тебя нет. А у меня вот появилось. Я вначале написала: «Рассказ о проблеме выбора, о творчестве, о любви». Задумалась, чем можно пожертвовать ради любви? Ничем! Любящий человек не поставит любимого или любимую перед проблемой выбора. Вот и всё! Проще не придумаешь. Остальное — от лукавого. Остальное — манипуляции, прикрываемые словом «любовь».

 

Во всём рассказе я не нашла ни одного любящего человека. Я сейчас возьму старшую пару и попробую объяснить, не примешивая излишних эмоций.

 

 

Свёкор и свекровь.

 

Первое знакомство с ними: «Отец у меня добряк, — сказал ей (Инге) Виктор, — а мать суровая».

Инга с Виктором приезжают жить к родителям Виктора. Инга видит удивительные кружева, украшающие дом и восхищается. Но встревает свекор и пренебрежительно кидает: «Этого добра у нас навалом». Свекровь отмалчивается. По ходу рассказа видно, что свекровь не суровая. Она просто замкнулась в себе. Это добрый и чуткий человек. Прекрасная хозяйка и удивительная рукодельница.

 

Через некоторое время Инга находит тропинку за домом, ведущую на крутой берег реки, и самодельную скамеечку. Она любит бывать на этом месте. Когда у Инги был тяжёлый период, она пришла на это место. Тут её и нашла свекровь. Скамеечку эту сделала свекровь, тут (внимание!) «она выплакивала свои печали». Поговорили они откровенно. Свекровь рассказала, что хотела стать художницей. Создавать самой узоры для кружев. Почему не выучилась? «— Потому что вышла замуж, и самым главным стало вовремя подать обед, сварить вкусный борщ, налепить пельменей... чтобы все блестело... и чтобы когда муж ложился спать, я ложилась тоже. ... Мой долг — моя семья».

 

Нормальное дело! Любимая женщина хотела научиться сама создавать узоры для кружев. Караул! Криминал! В отзывах встречалось такое мнение, что свекровь мудрая женщина, которая выбрала семью, а не свои забавки. Но!... Соседка Татьяна, как и свекровь, плела после работы кружева «для себя, для друзей и для ПРОДАЖИ». Любящего мужа-добряка не давили эти деньги? Это можно? Он не пользовался этими деньгами? Это любовь?

 

Добряк, при котором жена закаменела? Уходила к речке, выплакивала свои печали и возвращалась в свой обихоженный дом, к мужу-добряку, плести кружева на продажу? Да, она любила это делать. А что любил ДЕЛАТЬ свёкор? Просто жил, работал (свекровь тоже работала), и потреблял, что делала жена. Всё!

 

Инга прислала в подарок свекрови книгу со своими стихами и надписью: «Моей любимой художнице». Прочитал свёкор надпись и... насмешка: «— Это кто художница?» — (опять пренебрежение). — «И осёкся, увидев её лицо». Кто-нибудь может представить взгляд любящей женщины, от которого любимый муж осекается на полуслове? Так смотрят на человека, которого любили, которого холили и лелеяли и от «любви и уважения» которого каменеют и ходят на лавочку, выплакивать свои печали. Жертва была напрасной. Любовь не требует жертв. Если требуют приносить себе жертву, это — не любовь. Любовь старается сама сделать любимого человека счастливым. Других вариантов любви не существует. Я не права?

 

Отец-добряк и суровая мать. М-да! Любимая и любящая женщина освещает всё вокруг. Оскорблённая и обиженная, разочаровавшаяся и обманутая любовью — каменеет и становится суровой. Что и имеем. Добряк-отец? Допустим! Лично ему хорошо. Убрано, наварено, и после работы жена зарабатывает. Несчастлива? Да какая разница, пока делает всё для удобства мужа?

Это семья? Серьёзно?

Сын в такой семье имел все шансы стать следующим мужем-отцом-добряком.

 

 

Виктор и Инга.

 

Про Ингу, как ни странно, много говорить не буду. Виктора привлекла к ней необычность, непохожесть на других. Он правильно определил с самого начала: «Ну как её было не опекать? Совсем не приспособлена к жизни. Одни стихи на уме!» Типичный случай поэта. Не от мира сего. Они живут в других рамках, в другой реальности. Я поэтов не сужу. И приспосабливать их к нашим меркам не берусь. Раньше бы сказали — одержимая. Одержимая стихами. А что ей делать с этим даром? Отказаться? Как? «Они сами пишутся». Кто-нибудь может не думать? Вообще? Чтоб ни одной мысли в голове? А если мысли в рифме? О том, что это одержимость, сродни лунатизму, сужу по тому, как сдавались экзамены в техническом вузе. Так, как лунатик ходит по крышам. У всех захватывает дух, а он идет, ни о чём не беспокоясь. Судьба лунатиков бережёт.

 

Пять лет в институте Виктор опекал Ингу. Потом поженились и уехали жить к родителям Виктора. На технической работе Виктор опять опекал Ингу. Всё его устраивало, кроме стихов Инги. Женился — изволь соответствовать! Сюжет мне напоминает «Лесную песню» Леси Украинки. Там Лукас полюбил лесную деву Мавку и взял её в жёны. Ну не могло существо из другого мира стать человеческой женщиной. Она — другая! Инопланетянка! У неё другая система ценностей. Её нельзя согнуть, чтоб закаменела и стала послушной прислугой при муже-господине. Чтоб муж стал всем довольным добряком. Она или погибнет или уйдёт. У неё нет выбора! Её сущность не оставила ей его. К счастью, и Инга, и Мавка не погибли.

 

Если бы Виктор любил, вопрос бы не стоял так — или я, или стихи. Инга всему бы научилась. Любовь и время научили бы её всему. Вне всяких сомнений. Не показано, что она была полным аутистом. Пробовала и делала. Проблема любой молодой семьи. Особенно, если мама мужа хорошая хозяйка. Хочется сразу иметь маму на кухне и жену в постели. Если есть любовь, это не настолько важно. Всё приходит со временем. А если поймал Синюю Птицу с надеждой, что она моментально станет Курочкой Рябой и начнёт нести золотые яички? У Синей Птицы в такой ситуации и в такой семье нет ни малейших шансов.

 

Сразу после свадьбы стихи стали «стишатами» (этого ДОБРА у нас навалом — свёкор о кружевах). «Вот только Витя НЕ ХОТЕЛ слушать её стихи». Когда Инга родила, он «был счастлив: Инга всегда была дома... Если бы так было всегда!... НИЧЕГО ЕМУ больше не нужно: только его семья. ЕГО счастье». — «Я НЕ ХОЧУ тобой гордиться, — ответил он. — Я ХОЧУ, чтобы ты была только моя. И Димкина».

 

С собой Инга привезла чемодан. В нём были её дневники, стихи, письма. Виктор сжёг чемодан. В наказание за что? За измену? За предательство? За какие грехи? Мать моя, Святая Инквизиция! Твои костры когда-нибудь погаснут на планете Земля? Символический акт сожжения за ересь? Это — любовь? С коробком спичек требующая: «Откажись от всего! Ради МОЕГО блага! Закаменей и иди жарить беляши. Иначе сделаю так больно, что тебе и не снилось!» В средневековье такая «любовь» сама бы кинула Ингу в костёр. Ради её же блага.

 

 

Через год Инга с Димкой уехали на Украину.

 

Самое страшное предложение во всём рассказе. Что происходило за этот год?

Женя, ты написала в ответе: «Моя героиня стояла перед выбором — и не нашла компромисс». Жень, у неё не было выбора. Ей был поставлен ультиматум: «или-или». Компромисс ищется двумя. Непримиримая позиция одного исключает всякую возможность компромисса.

 

Жена с ребёнком уехала. Горем это не стало. Сожаление? Да, несомненно. Но решение у этой ситуации было только такое. Лучшее. Судя по всему, за тот год у Инги запустился механизм саморазрушения. Отсюда — болезнь. Она оказалась излечимой. Но только потому, что она оказалась далеко от такой «любви».

 

«И шум, и отправлений чинность,

И сознавать мне тяжело —

Что ничего не получилось

И получиться не могло.

 

Художник муку эту чувствовал.

Насколько мог, он сблизил их.

Но всё зазор какой-то чутошный —

Меж пальцев женских и мужских.

 

И в нас всё это повторяется,

Как с кем-то много лет назад.

Друг к другу руки простираются

И пальцев кончики кричат.

 

Но вытянутые над бездною,

Где та же, та же суета,

Не могут руки наши бедные

Соединиться никогда».

А.Блок

 

Это история любви, которая не могла сбыться.

А если бы, каким-то чудом, Инга смогла выжить и повторить судьбу своей свекрови, то в родительский дом Димка привёл бы свою юную жену, объявив при этом: «Дед и отец у меня — добряки, а мать и баба — суровые». И на пороге встретили бы их добрые, улыбающиеся, поглаживающие сытые животики, дед и отец. И молчаливые, с окаменевшими лицами и потухшими взглядами — мать и баба. И стол бы ломился от яств, в доме была бы идеальная чистота. А следующая молодая жена нашла бы тропинку и вышла к лавочке на высоком берегу речки, откуда открывается изумительной красоты пейзаж и где можно выплакать свои печали.

 

Так что история окончилась счастливо.

 

Татьяна Танасийчук

Июль 2015

Евгения Серенко. «Елецкое кружево»

Татьяна Танасийчук. Эра Шерлока Холмса и Эра Мориарти

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com