ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Александра СМИРНОВА


 

 

Федра

 

Марево манило магией измены,

Красил кровью комнату раненый восход.

Гибель не грозила огненной геенной,

Агонией гиены скалился Эрот.

Твой супруг суровый рассекал дороги,

Полис плачем полнился, плавился на плазму,

Били болью белою, бесновались боги —

Сломана и сломлена в судорогах спазмов.

Сердце не забьётся — вдребезги разбито,

Замерла, замёрзшая, в страхе не согреться.

Не вини, холодная, хладность Ипполита —

Смерть — от страсти, в сущности, стоящее средство.

 

 

Когда...

 

Когда волной нас вынесло на берег,

Мы возомнили, что близки земным,

И горизонт горел, необозрим,

Немою ночью; неба — не измерить.

И, задыхаясь, мы вдыхали жадно,

Так жалко раздувая наши жабры,

Как раны, раскрывая наши рты,

Глотали вместе с дымом сигаретным

Такой рассветный и такой запретный

Холодный воздух мёртвой пустоты.

Когда ты улыбалась нам, надежда,

Той странной и рассеянной улыбкой,

Младенчески доверчивой и нежной,

Младенчески блуждающей и зыбкой,

Мы видели оскал умалишённой,

Но верили в обман его дешёвый,

И нам не нужен был картонный рай —

Ведь разве мы хотели умирать,

Когда иной нам виделась свобода?

И, порванные на клочки цитат,

Мы поздно поняли, что пустота

Проста — где нет истока, нет исхода.

 

Когда волной нас вынесло на берег,

Мы верили — в саму возможность верить.

 

 

Октябрь

 

Лунный лик глядит, обескровлен,

Как последнее яблоко, бледен и кругл,

Как последнее яблоко, пропах корвалолом...

Лунный луч, заверши патруль,

Лазером вскрой грудную тюрьму,

Отпусти, отпусти в синеве затихнуть...

Но смыкается маревом мёртвая муть,

И казённой сказки бегут субтитры.

Только хлёсткий холод да хлипкая хмарь,

Да встают ниоткуда безумные тени...

Навсегда, навсегда умертвили май —

Заманили сиренами, изломали сиренью.

О, амброзия с кровью, живительный яд!

Наглоталась любви ли, вдыхая книги?

Надрывался октябрь, наше небо кроя

На полярные полисы — Нegel et nihil.

 

 

Вы…

 

Вы Синюю птицу вертели на вертеле,

Лизали пальцы, от сока липкие,

А мы молили — о чём? о смерти ли?

О лете, больном и пропахшем липами?

 

«Прости меня, море, пропащую рыбу,

За то, что выброшена на рынок».

 

О чём мы молили, когда на мели,

Когда не смели молить о любви?

Неверный парус алел вдали —

Не верь, не проси, не зови».

«Прости меня, Солнце — за то, что выжжена,

За то, что я, как положено, выживу».

 

 

Дым и пепел

 

По утрам— механический голос и взгляд с экрана,

Металлически чуждый образ, по утрам — утрата.

Дальше — доброе общество кормит иллюзией шанса,

Я вдыхаю дым по платформам. Нельзя надышаться.

Дым, «как юные бёдра, горький» — жара и давка,

Я цитирую миру Лорку, а он мне — Кафку.

Я измерила мир глотками — он страшно сжался.

Если ты, о великий ками, услышишь — сжалься.

И начни с другого листа, и позволь иначе —

Не винтом в механизме стать — сигаретой в пачке.

Я пытаюсь чем-то казаться — ненужный ребус.

Сигарета запомнит пальцы.

И губы.

И — в небо...

 

 

Королевская кровь

 

Не криви прилюдно рот, не мочи в слезах шифон —

Ты смогла взойти на трон, сможешь и на эшафот.

Бурно радуется чернь, набежали — не пройти,

Больше жаждут крови, чем зубы хищных гильотин.

Посмотри в последний раз, посмотри на свой народ —

Ты желала им добра, — и окупится добро.

Ты, вдыхая запах роз, не боялась их шипов,

Ты смогла взойти на трон, сможешь и на эшафот.

Так не гни же головы, чтоб представить не могли,

Как лежит она в крови, как лежит она в пыли.

Непростой убор венчал эту гордую главу,

Смерть окупит звёздный час и в истории главу.

 

 

Андерграундное

 

Мечтой тоскливой пропахнет осень,

Тоской дурацкой.

Людским потоком с утра выносит

На Волгоградском.

Затянет небо унылой хмарью

Недоянварской,

Людским потоком с утра сжимает

На Пролетарской.

И, как попало вписавшись в рамку

Не по размеру, —

Тяни, тяни безнадёжно лямку,

Как символ веры.

Когда-то ветер казался синим,

Теперь же — склизлым.

Тяни, тяни до конца резину,

Как образ жизни.

Уныло нить заплетают Мойры

В норе без света.

Людским потоком однажды смоет —

И всё на этом.

 

 

Сверхчеловек

 

Так звонко лопается корка,

Так ловко разбегаясь сеткой!

Сверхчеловек шагает гордо

По нищей маленькой планетке.

О, ног дорийские колонны,

Следов глубокие траншеи!

Ему простятся ваши стоны

И переломанные шеи.

Его невозмутимый норов

Не тронет ваш ничтожный пафос.

Уж лучше молча прячьтесь в норах —

Сверхчеловек небезопасен.

«Ах, мой шаблон любимый порван,

Любимый идеал развенчан!»

Сверхчеловек шагает гордо,

Прекрасен и сверхчеловечен.

 1    2    3    4

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com