ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Дмитрий СИРОТИН


Об авторе

РАССКАЗЫ ДЛЯ ДЕТЕЙ И РОДИТЕЛЕЙ

 

Знаменитый сыщик

 

Разрешите представиться, Знаменитый сыщик Шерлок Холмс. То есть Эркюль Пуаро. То есть лейтенант Коломбо. То есть, на самом деле меня зовут Гриша Зябликов, но это не имеет отношения к делу. Если у кого что пропало, или другой загадочный случай произошел — обращайтесь, не стесняйтесь!

Чтобы не быть голословным, приведу несколько примеров из своей богатой детективной практики.

Однажды на перемене прыгаю я, пытаюсь макушкой до потолка достать: это очень стимулирует работу головного мозга. Тут смотрю — Наташа Скамейкина стоит у окна, плачет. Я, конечно, спрашиваю:

— Что, Наташа, плачешь? Обидел кто?

А она сквозь слезы отвечает:

— Учебник потеряла… по математике…

— Ага, — говорю, — тут-то тебе, Наташа, и повезло.

— Почему это? — спрашивает Наташа.

— Потому что я — знаменитый сыщик. И всегда расследую самые запутанные дела!

— Что за ерунду ты несешь, Гришка? — удивляется Наташа.

— Не веришь? Ладно. Позволь задать тебе несколько вопросов.

— Задавай, — всхлипывает Наташа.

— Где ты в последний раз видела свой учебник по математике?

Наташа задумалась.

— Вроде бы на уроке математики, — говорит.

— Странно…Ты уверена в этом? — спрашиваю.

— Ну да. Я положила его в портфель. Нам Елена Борисовна задание на дом продиктовала, я записала… Сперва дневник в портфель положила, потом учебник.

— А после этого ты учебник точно из портфеля не выкладывала? — спрашиваю.

— Да точно, точно!

— А если подумать?

Наташка стала думать.

— А, вспомнила! — говорит. — Потом звонок прозвенел, ты ко мне подошел и стал дразниться: «Наташка-чебурашка, Наташка-барабашка!»

— Так. А ты?

— А я… А я учебник из сумки достала и по голове тебя им как стукну!

— Верно, — подтвердил я, почесывая затылок. — Такие удары очень стимулируют работу головного мозга… А теперь вспомни: каким именно учебником ты меня звезданула?

— Вот этого не помню, — снова расстроилась Наташа. — Некогда было обложку рассматривать.

— Зато я помню! — торжественно отвечаю я. — Это был тот самый учебник по математике! Ты-то меня стукнула и ушла себе преспокойно в столовую, а я в столовую не успел. Потому что Пашка Смирнов увидел, как ты меня треснула, и стал хохотать. И я тогда погнался с твоим учебником за Пашкой. Мы с ним долго бегали по классу, а потом я все-таки загнал его в угол и как надавал ему по тыкве твоим учебником!

— И где же теперь мой учебник?! — грозно спрашивает Наташа.

— Не волнуйся, — говорю, — знаменитый детектив уже взял след…

— Я тебя сейчас портфелем тресну! — кричит Наташа Скамейкина. — Где учебник???

— Учебник… понимаешь… немножко порвался… — говорю. — И немножко сломался… И я его спрятал к себе в портфель. Я его дома подклею, сошью… В понедельник принесу — будет как новенький. Главное, не переживай, ты ведь теперь знаешь, где твой учебник. А кто тебе помог это узнать? Я, знаменитый детек…

Но закончить фразу я не успел, потому что Скамейкина огрела меня портфелем, я обиделся и пополз в класс. Вот и делай людям добро, ищи их пропавшие вещи. Хоть бы спасибо сказала. Только и знает, что драться. А еще девочка!

 

Или другой случай,

Приходит Елена Борисовна на урок и, вздыхая, говорит:

— Куда ваш классный журнал делся, ума не приложу!

А я отвечаю:

— Вот тут-то Вам, Елена Борисовна, и повезло.

— Почему это, Зябликов? — грустно спрашивает учительница.

— Потому что я знаменитый сыщик! — гордо так отвечаю.

— Не морочь голову, Гриша, у меня и без твоих фантазий проблем хватает, — говорит Елена Борисовна.

— Не верите? — говорю. — Хорошо. Тогда вспомните, где Вы видели классный журнал в последний раз?

Елена Борисовна задумалась.

— По-моему, — говорит, — в учительской, когда оценки вам за четвертную контрольную выставляла… У тебя, Зябликов, кстати, двойка.

— Вот! — говорю я. — Вот она в чём суть дела! Знаменитый детектив, — говорю, — взял след… Не волнуйтесь, Елена Борисовна, наш классный журнал в целости и сохранности! Только это… У меня там четверка, а не двойка… Ошиблись вы малость…

Торжественно достаю из своего портфеля классный журнал и протягиваю Елене Борисовне. А она вместо благодарности стала кричать, что подделка оценок — это преступление, и что она давно мечтает пообщаться с моими родителями… Вот так. Им же журналы находишь, и они же недовольны. Еще и родителями пугают. Нет, родителям ничего говорить не буду. Папа сгоряча и шлепнуть может. Хотя, конечно, это стимулирует работу головного мозга. Но шлепать знаменитого сыщика, это уж, знаете, совсем ни в какие ворота.

 

А то еще был случай. Директор школы в наш класс заходит после уроков и говорит:

— К нам комиссия из министерства образования должна была еще с утра приехать, жду-жду, а её нет и нет! Наслышан я о вашем знаменитом сыщике… Может, он комиссию найдет?

Я отвечаю:

— Вот тут-то Вам, Менелай Петрович, и повезло. Когда Вы в последний раз видели вашу комиссию из министерства?

— Да век бы её не видеть! — признался директор.

— Понятно, — говорю, — знаменитый детектив взял след… Комиссия — это такие люди?

— Ну, вроде как да, — отвечает директор.

— Такие важные, в костюмах и галстуках?

— Точно, — вздыхает директор.

— Такие строгие-престрогие?

— Они, — совсем сник директор.

— Так я их утром возле школы видел, — отвечаю. — Предупредил, что у нас в школе поросячий грипп свирепствует. Очень заразный. Все, кто выжил — по домам сидят, на карантине. А они тогда спрашивают: «А где ваш директор?» А я им говорю: «А директор уже месяц в школе не появляется». Они удивились: «Как так?» А я говорю: «А так. Заходим однажды в его кабинет — а там сейф со спонсорскими деньгами взломан. С тех пор ни директора никто не видел, ни денег…» Ну, они постояли-постояли, посовещались сами с собой да и ушли… Наверное, обратно в своё министерство. Так что не волнуйтесь, Менелай Петрович, всё в полном порядке.

 

Всё-таки не все люди неблагодарные! Директор мной, например, остался очень доволен: «Ну, молодец, Зябликов! Ну ты умница!» — так и кричал. И долго кулаком от радости по парте бил. Пока парту не сломал. Но это не беда. Главное, что такие удары стимулируют работу головного мозга.

 

 

Очень интересный спектакль

 

Как-то раз мы с классом пришли в театр. То есть не сразу пришли. Сначала мы целый месяц деньги собирали на билеты. Собирали-собирали, наконец, несмотря ни на что, все-таки собрали. Как наши родители ни ругались. Особенно мои. Мол, нечего деньги на всякие театры тратить, ничего там хорошего не покажут…

И вот пришли мы в театр. А в театре народу видимо-невидимо! Скорее — невидимо, чем видимо. Потому что — мало народу. Кроме нашего класса никого и нет. Всего два ряда занято. Остальные тридцать три свободно. Расселись мы согласно купленным билетам и стали ждать, когда спектакль начнется. Ждем-ждем, а он все не начинается. Мы, конечно, шуметь начали. Беседовать на разные интересные темы. Жвачками друг в друга кидаться.

Учительница наша, Любовь Викторовна, говорит:

— Сидите тихо. Кто будет буянить — тому двойку по поведению поставлю.

Я спрашиваю:

— А как не буянить, если делать нечего?

Учительница объясняет:

— Наберитесь терпения. Спектакль по правилам начинается только после третьего звонка.

Я говорю:

— В школе, значит, сразу после первого звонка надо на урок бежать, а в театре артисты только после третьего звонка играть начинают? Ишь какие! Несправедливо!

Учительница отвечает:

— Я тебе, Шпилькин, прямо сейчас два поставлю. Что ты привязался к артистам? В театре свои правила, а в школе свои. Тебе хоть десять звонков дай, всё равно на урок не затащишь!

В общем, просигналил наконец третий звонок, выходит на сцену какая-то маленькая тетенька.

Мы обрадовались и громко зааплодировали.

— Здравствуйте, дорогие ребята! — говорит тетенька.

— Здра-а-а-а-сть! — отвечаем мы.

Тётенька расстроилась:

— Что-то тихо вы кричите. Наверное, мало каши с утра ели?

Я говорю:

— Знаете, тётенька, мы вообще каши с утра не ели! Лично я тарелку борща навернул.

Любовь Викторовна сделала страшное лицо. Но я не испугался.

— Тарелку борща? — смеется тётенька на сцене. — Кто же с утра борщ ест?

— А что тут такого? Мы всегда борщ по утрам едим, — отвечаю. — Только я его компотом запиваю, а папа — водкой. Пока мама не видит…

Любовь Викторовна сделала лицо ещё страшнее прежнего. Но я всё равно не испугался.

Тётенька на сцене на секунду задумалась, а потом продолжила:

— Ребята, а вы знаете, куда вы пришли? — спрашивает нас.

Мы удивились: что она, с ума сошла? Мы, хоть и во втором классе учимся, но не совсем же дураки. Понимаем, что в театр пришли, а не в баню.

Я говорю:

— Тётя, мы на ваш театр целый месяц деньги собирали. Представляете, как тяжело было родителей уговаривать? И после этого вы думаете, что мы не знаем, куда пришли?

Любовь Викторовна как зашипит на меня:

— Шпилькин, замолчи!

Но маленькая тётенька как будто бы не обиделась. Привыкла, наверное, ко всякому.

— Да, детки, совершенно верно, — говорит. — Вы пришли в театр. А вы знаете, как нужно вести себя в театре?

— Не-е-ет! — отвечаем мы.

— Может, в театре надо на люстрах качаться или со сцены солдатиком прыгать? Это мы быстро, нам только скажи! — кричу я тётеньке.

Любовь Викторовна показала мне кулак.

— В театре, — улыбается тетенька, — надо вести себя тихо.

— Ну вот!.. — расстроился я.

Учительница показала мне два кулака.

— Да, — вздохнула тётенька, — очень тихо, чтобы не сбивать артистов. Они и без вас собьются… Ой, то есть, я хотела сказать: артисты — они будут показывать вам сказку. А если вы станете шуметь, сказка испугается и убежит. М-да. А теперь — приготовьте ладошки, и давайте поаплодируем нашим замечательным артистам!

Я говорю:

— Зачем же я им аплодировать буду? Они ж ещё не вышли!

— Шпилькин, ещё одно слово — и завтра в школу с родителями! — скрежещет Любовь Викторовна и показывает мне три кулака.

Но та маленькая тётенька на сцене опять улыбнулась и говорит:

— В театре так полагается: свет выключается, занавес открывается, и — звучат аплодисменты. Понятно? Правила такие.

— Не разбери поймёшь что! — кричу я. — Ещё сказка не началась, а уже куча правил. Несправедливо!

— Шпилькин!!! — возопила Любовь Викторовна.

Но я не успел ей ничего ответить, потому что в зале резко погас свет и мы все от неожиданности сказали: «Ой!». А потом стали аплодировать. А потом заиграла медленная, красивая музыка, свет постепенно стал включаться. И мы увидели, что той первой, маленькой тетеньки на сцене больше нет. А есть длинное помятое небо и дерево из проволоки. А потом на сцену вышла другая тётенька — очень большая и в маске зайца.

— Уж я зайчик, побегайчик, серенький да маленький. Потерял я, бедный зайчик, где-то свои валенки… — примерно так сказала эта очень большая тетенька хриплым голосом, а потом закашлялась.

Мне стало её жалко, и я крикнул:

— Тётя, не болейте, пожалуйста! У вас, наверное, температура высокая? Бред начался? Потому что — какой же Вы зайчик? Вы скорее бегемотик, который зайчика съел. И валенками закусил.

Все засмеялись, а Любовь Викторовна вдруг схватила меня в охапку и выволокла из зала.

— Сиди, — говорит, — в фойе, невоспитанный человек, и жди нас!

Ну, я подождал полчасика.

Потом наши выходят. Я у Пашки Шишкина спрашиваю:

— Ну как тебе? Понравилось?

А Пашка говорит:

— Еще бы! Очень интересный спектакль, зря ты не остался!

Ну, я спорить не стал. Может, и правда интересный, Может, я чего-то в жизни не понимаю…

 

Рассказал вечером родителям обо всём, что со мной в театре случилось, и про то, что их в школу завтра вызывают, а они и говорят:

— Ну вот, а мы предупреждали, что ничего хорошего от этих театров не бывает! Одни проблемы…

 

 

Любовь

 

Сидел я за партой с Викой Семёновой. Месяц сидел, другой сидел, третий… И вот чувствую, что, кажется, влюбился в неё. Не в парту, конечно, а в Вику Семёнову. Потому что думаю о ней и думаю. И когда домашнее задание делаю — особенно думаю. Потому что списать не у кого: не в школе же… И когда засыпаю — думаю. Потому что башка болит, по которой она мне пеналом треснула на перемене. За то, что я у неё всё время списываю. И когда просыпаюсь — думаю. Потому что надо у кого-то домашнее задание до начала урока быстро списать, а у кого, как не у неё, такой замечательной?

Долго я не знал, с кем поделиться своими мыслями. Наконец решился. Есть у нас такой в классе — Славик Пахолков. Он хоть и ехидный, но в целом очень понимающий товарищ. Его мама психологом в нашей школе работает.

Мы к ней всегда приходим, когда какие-то психологические проблемы начинаются:

— Тамара Аркадьевна, что-то мне как-то некомфортно стало в школе. Какую-то тревогу испытываю. На нервной почве. Учителя прямо ужас как раздражают… Особенно по математике… Может, мне это… завтра дома посидеть, отдохнуть?

— Понятно, Грушкин. Завтра контрольная по математике?

— Ага, Тамара Аркадьевна. Какой Вы замечательный психолог! Вам бы в институте работать, а не с нами мучиться.

Или, скажем:

— Тамара Аркадьевна, у меня что-то с головой. Как наклонюсь, так и кружится… А разгибаюсь — и разогнуться не могу. Спина болит. Это всё на нервной почве, я знаю. У меня в роду все такие были. Как некомфортно становится — сразу и голова, и спина… Мне рассказывали: прабабушка моя однажды вот так согнулась, разогнулась и померла. Представляете, какое горе? Совсем молодая ведь была, всего-то девяносто шесть лет… Может, мне завтра дома посидеть, в себя прийти?

— Понимаю, Грушкин. Завтра опять общешкольная уборка территории?

— Тамара Аркадьевна, какой Вы все-таки проницательный психолог! Вам бы книжки писать, а не снами мучиться…

 

Ну, к Тамаре Аркадьевне с такими личными проблемами как-то неудобно идти. Вот я и решил к Славику обратиться. Всё ж таки сын психолога, как-никак… Рассказал ему о Вике Семёновой, о том, как люблю её и жить без неё не могу, а он и говорит:

— Да вы и так с ней не разлей-вода: и за одной партой сидите, и из класса вас учителя всегда вместе выгоняют… Как в тот раз, на уроке рисования, когда тема была «Домашние животные». Помнишь?

— Ага, помню, — смущенно улыбаюсь я.

Мы тогда с Викой нарисовали очень симпатичного поросёнка и назвали картину: «Заведующий отделом городского образования Картошкин В.В.» Ну, он правда похож, мы ж не виноваты. В смысле, поросёночек на заведующего. Мы, в принципе, с него и срисовывали. Портрет заведующего у нас на первом этаже висит, между Пушкиным и Ломоносовым…

— Ну вот, — говорит Славик. — Так чего тебе еще надо?

— Ну, понимаешь, — отвечаю, — мне надо… Надо, чтобы Вика на меня какое-то особое внимание обратила, что ли.

— Она и так на тебя особое внимание обращает, — не сдается Славик, — гляди, как пеналом излупила. Скоро живого места не останется. А бьёт — значит, любит. Известная народная мудрость.

— Нет, ну это не такое внимание…

— Так ты сам первый ей внимание окажи! — сердится Славик. — Она же все-таки дама. Пригласи ее в кино там, в зоопарк…

— Откуда у нас в городе зоопарк? — удивился я.

— Ну, тем более тогда в кино пригласи, раз зоопарка нет, — отвечает Славик. — Цветы там купи, пирожное…

— А где ж мне на это деньги взять? — удивляюсь я.

— Ты мужчина. Заработай, — говорит Славик.

Тоже мне, психолог!

— Где ж я денег заработаю? — кричу я ему.

— Думай, — говорит.

В общем, пришёл после уроков домой, стал думать. Думал-думал, ничего не придумал. Пошел к маме на кухню.

— Мам, — говорю, — а ты не знаешь, где можно денег заработать?

— Не знаю, — вздыхает мама. — А тебе зачем?

— Да так… — говорю.

— Что значит «так»? — забеспокоилась мама. — Что случилось? У тебя кто-то деньги вымогает?

— Нет-нет, мам, не волнуйся. Никто ничего не вымогает. Просто проблемка небольшая возникла, — отвечаю. И скорее в комнату, к папе.

— Пап, — говорю, — где бы мне денег взять немножко?

— Влюбился, что ли? — спрашивает папа.

Я аж остолбенел от удивления.

— А ты откуда знаешь?

— Да ладно, — усмехается папа. — Как будто я школьником не был. Первая любовь, цветы, мороженое, кино, вино… Ой, — осекся папа. — Про вино забудь, что я сказал… Короче — сколько тебе денег-то надо, Дон Жуанович?

 

Итак, деньги нашлись. Осталось только набраться храбрости и пригласить Семёнову в кино.

Всю ночь мне снились кошмары. То — будто бы контрольная по математике, а я, как всегда, ни в зуб ногой. А Семёнова будто бы заболела и списать не у кого… То — заведующий отделом городского образования Картошкин В.В…. В общем, сплошные ужастики.

Кое-как утром встал, позавтракал чем Бог послал и что мама приготовила, и — в школу. Иду, а ноги ватные-ватные, будто я не человек, а марионетка, и меня за ниточки кто-то водит…

Захожу в класс, а за партой нашей уже Семёнова сидит, тетрадки да ручки раскладывает.

Славик Пахолков ехидно из угла смотрит — мол, давай, Грушкин, не дрейфь! Сам бы, небось, первый сдрейфил… Психолог, понимаешь.

Только я собрался с духом, рот открыл, чтобы Вику в кино пригласить — как назло, звонок на урок прозвенел! Ну что ты будешь делать!

Пришлось весь урок мучиться. Даже домашнее задание толком у Семёновой не списал, так волновался… Наконец звонок с урока! Ура! Ну, сейчас или никогда, думаю…

— Вика, — говорю.

— Чего тебе, Грушкин? — спрашивает Семёнова. — Сочинение списать не дам, надоел ты мне уже. Сам пиши.

— Да мне не сочинение, — объясняю. А сам чувствую, что красный как помидор становлюсь.

И этот Славик Пахолков со своим ехидным взглядом… Вышел бы он лучше в коридор, перемена же!

— Мне не сочинение, — повторяю как попугай.

— А что? Биологию? Ну ты вообще обнаглел, Грушкин… Про тебя кино снимать надо…

— Да! — кричу я.

— Что «да»? — злится Вика.

— Кино! — говорю.

— Что «кино»? — кричит Семёнова. — Совсем ты, Грушкин, от безделья умом двинулся.

Я набрал побольше воздуха в грудь, зажмурился и говорю:

— Вика, пошли в кино!

— А чего ты глаза закрыл? — слышу, она спрашивает.

— Да так, — говорю, — заснул ненадолго…

— Так ты во сне меня в кино пригласил? — улыбается Вика.

— Нет, — улыбаюсь я в ответ, — наяву.

— А когда? — спрашивает Вика.

— А вот, завтра как раз суббота. Завтра и пойдём.

— Ну ладно… — говорит Вика. — Странный ты какой-то… В кино приглашаешь…

— Не в зоопарк же тебя приглашать! — разозлился я. — Зоопарка-то у нас нет.

— И то верно, — вздыхает Вика. — Ладно, завтра так завтра. А во сколько?

 

В общем, всё так хорошо получилось и совсем не страшно. Сходили мы с Семёновой в кино. Фильм назывался «Побег». Очень интересный, про шпионов. Там, правда, в зале какие-то дураки рядом шумели, и Семёнова одному из них в конце концов на голову ведёрко с попкорном надела. Боевая девушка, конечно… Так что кино мы до конца не досмотрели, у нас и без кино побег получился. Побег от этих шумевших дураков…

Забежали мы с Викой в кафе, заказал я ей, как настоящий мужчина, большую порцию мороженого, а себе поменьше, потому что денег папа дал мало, сказал: «Я всё-таки не Билл Гейтс, а Грушкин…».

 

И вообще вечер прошел хорошо. Проводил я Вику до ее дома, а на прощание осмелел и говорю:
— Давай, что ли, почаще в кино ходить.

Она говорит:

— Давай, только не в обычное. А в «Киногурман».

— Это что еще такое? — спрашиваю.

— А это там, где разные умные фильмы показывают. Чтобы ты знаний набрался. И списывать у меня наконец перестал. Договорились?

— Договорились! — вздохнул я. — Только ты это… пеналом меня больше не бей, ладно?

— Хорошо, — смутилась Вика. — Конечно, больше никогда! Ты ведь теперь — мой парень.

«Мой парень!» Вот это да! Представляю сейчас, каким удивленным стал бы ехидный взгляд Славика Пахолкова!

— Твой парень? — переспросил я на всякий случай.

— Конечно, — кивнула Вика. — Теперь пеналом больше бить не буду: сразу портфелем, если что!

Рассказы для детей и родителей
 1    2    3    4    5    6
   7    8    9    10    11

Весь мир — театр. Повесть

Стихи для детей и родителейЛирика и юмор

Об авторе

Вступление и допуск сро в городе иркутск.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com