ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Дмитрий СИРОТИН


Об авторе

РАССКАЗЫ ДЛЯ ДЕТЕЙ И РОДИТЕЛЕЙ

Ценная находка

 

— Идите погуляйте, хватит дома сидеть! Чтоб раньше чем через час я вас не видела! — крикнула мама нам с Кирюхой.

И мы оказались во дворе. Но не сразу. Сперва, конечно, по лестнице стали спускаться. Шли мы по лестнице шли, и возле подвала дохлую крысу нашли.

— Фу, — сказал я.

— Сам ты «фу», это очень ценная находка! — обрадовался Кирюха.

— Почему? — спросил я.

— А то не понимаешь! — усмехнулся Кирюха.

— Не понимаю, — признался я со вздохом. Я вообще малопонятливый…

— Мы этой крысой всех во дворе перепугаем! До смерти!! Понимаешь?!

Да… Кирюха — голова! Не то что я.

Нашли мы верёвочку, привязали к ней крысу за хвост.

— Начнём с малявок, — заявил Кирюха и мы направились к песочнице, где играли малыши.

— Смотрите, карапузы: крыса!!! — и Кирюха выдернул из-за пазухи верёвочку с крысой.

Карапузы молча посмотрели на крысу, потом на Кирюху, потом на меня, потом опять на крысу и равнодушно продолжили строить песочный дом.

— Вам что, не страшно? — удивился Кирюха.

— А фто? — спросил самый маленький карапуз, Димка Новиков. — Подумаеф, крыфа! Нифево страфного. Папкин брат горавдо страфнее.

— Какой ещё папкин брат?

— Который из тюймы вчела велнулся…

 

— Маленькие ещё, не понимают, — объяснил мне Кирюха. — А вон девчонки через скакалку прыгают, давай-ка к ним! Как увидят нашу находку — точно развизжатся! Не то что скакалку — как звать их, забудут!

Мы подошли к девчонкам.

— Эй, девчонки! — крикнул Кирюха. — Смотрите, что у нас есть… ага!!! Что, страшно?

Девчонки перестали прыгать и принялись рассматривать крысу.

— Большая, — солидным басом сказала Рита Швец.

— Зуба-а-астая, — уважительно протянула Лера Пальцева.

— Эта крыса очень похожа на мамину начальницу, — серьёзно заметила задумчивая Зина Попова.
— Эй, погодите, — поразился Кирюха, — вам что, совсем не страшно?!

— А чего страшного-то? Крыса и крыса.

— Дохлая же! — сделал большие глаза Кирюха.

— Да… Сдохла… Жалко крыску, — пробасила Швец.

— Не вы убили-то, мальчи-и-ишки? — с укором протянула Лера Пальцева.

— Эта крыса очень похожа на мамину начальницу, — серьёзно повторила задумчивая Зина Попова.

— Получается, вы её совсем не боитесь? И вы даже не забыли, как вас зовут?! — вскричал Кирюха.

— Нет, не забыли — хором сказали девчонки.

— Я — Рита Швец, — сказала Рита Швец.

— Я — Лера Пальцева, — сказала Лера Пальцева.

— Эта крыса очень похожа на мамину начальницу, — серьёзно повторила задумчивая Зина Попова.

— Ладно, мальчишки, не мешайте. А то нас скоро домой позовут ужинать, а мы еще не доиграли! Идите вон крысу хоронить.

— Как хоронить??? — окончательно изумился Кирюха.

— С почестями! — пробасила Швец.

— С музыкой, — добавила Пальцева.

Тут и задумчивая Зина Попова открыла рот, но про мамину начальницу мы и слушать больше не стали, отошли поскорее.

— Что ж это такое, — задумчиво почесал в затылке Кирюха. — Малявки не боятся, девчонки не боятся…

 

На лавочке, недалеко от качелей, двое дяденек играли в шахматы.

— Смотрите, дяденьки: крыса, — уныло заметил Кирюха.

Но дяденьки даже не обернулись, так были увлечены шахматами.

На качелях сидели парень с девушкой. Целовались, кажется.

— Вот сейчас мы их счастье-то и разрушим… — неуверенно, но с некоторой надеждой сказал мне Кирюха. Мы поплелись к качелям.

— Дохлая крыса!!! — выкрикнул Кирюха, но крысу достать не успел.

— Кто дохлая крыса??? — заревел парень.

— Ой, не вы, не вы, — испугался Кирюха.

— Получается, это я — дохлая крыса??? — возмутилась девушка. — Лёха, ну-ка задай им!

Лёха вскочил с качелей и погнался за нами. Мы побежали, но я споткнулся о скакалку, когда бежал мимо девчонок. И упал. А Кирюха споткнулся об меня. Таким образом мы не успели убежать и парень надрал нам уши.

И с красными ушами и дохлой крысой мы поковыляли к подъезду.

 

На скамейке возле подъезда беседовали старушки.

— Последний шанс, — шепнул мне Кирюха, вздохнул и направился к скамейке. — Смотрите, бабушки — крыса. Страшно ведь. А?

— Инфекция! — возмутились бабки. — Вы её что, так в руках и несли?

— Нет, мы её к верёвочке привязали, — грустно сказал Кирюха.

— Молодцы! — одобрили бабки. — Но всё-таки крыса — не игрушка. Выкиньте, детки. И руки не забудьте с мылом помыть.

Выкинули мы крысу и пошли домой.

— А всё-таки, — говорит Кирюха, — очень ценная находка была.

— Почему? — удивился я. — Никого же не напугали.

— Почему?! А то сам не догадываешься!

— Не догадываюсь, — говорю. Я вообще малопонятливый…

— Да потому, — говорит Кирюха, — что мы как раз ровно час и погуляли, как мама просила! А не было бы крысы — гораздо раньше бы домой вернулись от скуки.

Да… Кирюха — голова! Не то что я.

 

 

Сатирическая стенгазета

 

Не знаю я, что со стенгазетой делать! Мне Елена Борисовна сказала:

— Рисуй сатирическую стенгазету.

Я говорю:

— Сатирическую — это как?

Елена Борисовна улыбается и объясняет:

— Сатира, Грушкин, это обличение отрицательных явлений при помощи комических средств.

Я говорю:

— Чего?

А Елена Борисовна:

— Ну, вот есть у нас отрицательные явления в классе. Хулиганы. Двоечники. Прогульщики. Болтуны. Девочки-воображульки. И их надо обличить. Комическими средствами.

Я говорю:

— Чего?

Елена Борисовна:

— Ну, помнишь, мы на уроке литературы про древнеримского поэта Горация говорили? Про его сатиры?

Я говорю:

— Чего?

— Так, — говорит Елена Борисовна, — в отрицательные явления не забудь внести хлопанье ушами на уроках.

— Я ушами не хлопаю, — объясняю, — я ими только двигать умею, а хлопать — нет.

— Не скромничай, Грушкин, — вздыхает Елена Борисовна.

 

В общем, попросила она Севу Швайцера, чтоб он мне всё про сатиру рассказал, а заодно и со стихами для газеты помог.

Сева — классный поэт. Классный — не в смысле хороший (только это между нами, чтобы Сева не обиделся). Классный — в смысле в нашем классе учится. И стихи пишет. Вот его и запрягли вместе со мной стенгазету делать. Школьный директор конкурс объявил на лучшую сатирическую стенгазету. И все эти газеты потом на первом этаже развесят, а жюри в лице директора выберет лучшую.

И класс, чья стенгазета победит, на новогодние каникулы поедет в Москву. На экскурсию. Это если первое место. За второе место — экскурсия по родному городу. Не Москва, конечно, но тоже сойдёт. А за третье место директор ещё не придумал, куда экскурсия… В общем, надо первое место занимать, на худой конец второе.

Вот сели мы с Севой Швайцером после уроков. Передо мной — лист ватмана, перед Севой — блокнот.

— Диктуй, про кого писать, — деловито говорит Сева. — Я сочинять буду, а ты картинки к моим стихам рисовать. Шикарная газета получится!

— Ну, давай, говорю… Значит, кто у нас главный хулиган? Шишин. Нарисую Шишина, а ты стишки какие-нибудь смешные про него отчебучишь, сразу победим! Ха-ха-ха!

— Нет, — мнется Сева. — Про Шишина не надо…

— Почему?

— Сам подумай. Мы про него нарисуем и напишем, а он нам за это таких лещей навесит… Он нам и без газеты их навесит, а уж с газетой…

— Мда… Тогда, — говорю, — может, про Буркова?

— А что, по-твоему, Бурков нам не наставит синяков? — резонно и в рифму спрашивает поэт Сева.

— И то верно… Давай хоть про Колесникова Андрея!

— А Колесников Андрей нам наставит фонарей… — упавшим голосом зарифмовал Швайцер.

— Но ведь надо же про хулиганов! Елена Борисовна сказала!

— Ну правильно, Елене Борисовне-то они фонарей не наставят! А вот поэтам и художникам всегда почему-то достаётся…

— Ладно, — говорю, — трус несчастный. А ещё поэт. Пушкин вон тоже поэтом был, а не побоялся на дуэль пойти! И Лермонтов не побоялся.

— Вот пусть тебе Пушкин с Лермонтовым стихи для стенгазеты и пишут! — обозлился Сева.

Вот ведь, поэт… Трусливый, а гордый!

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Давай не будем про хулиганов. У нас вон ещё двоечники есть. Можно на них сатиру навести.

— Не надо про двоечников, — просит Сева. — Я сам двоечник… По всем предметам, кроме русского и литературы…

— Да, — смеюсь я, — про самого себя ты не напишешь, конечно!

— На себя посмотри, — злится Сева. — У меня хоть по русскому и литературе пятерки, а у тебя и того нет!

— Зато у меня по рисованию пятерка! — кричу я.

— Конечно, иначе кто бы такому болвану стенгазету рисовать доверил? — усмехается Сева.

— Это кто болван??? — кричу я.

Чуть не подрались. Но быстро помирились, потому что всё-таки творческие люди, общим благородным делом заняты… Да и потом: домой уже охота, сколько можно сидеть над этой стенгазетой!

В общем, и о прогульщиках мы тоже решили ничего не писать. Потому что — ну кто не прогуливает? Все прогуливают. Дураков нет. Увидят себя в газете — обидятся на нас… Вообще бойкот устроят.

А болтунов и смысла нет в газете продёргивать, потому что кто у нас в классе главные болтуны? И так все знают: я да Вика Семёнова… Она как начнёт своим звонким голосом на весь класс мне что-то объяснять — так нас вместе и выгоняют в коридор…

В конце концов остались в качестве объекта сатиры одни девчонки-воображульки.

— Давай, говорю, Всеволод Батькович, вспоминай, кто у нас самые главные воображульки!

— Лена Ласточкина… — сказал Сева и покраснел.

— Опа! А чего это мы покраснели? — ехидно спрашиваю.

— А то и покраснели… — бурчит Сева… — что не надо про Ласточкину… Она хоть и воображулька, но… хорошая девчонка…

— А-ах-ха-ха! — радуюсь я. — Влюбленный поэт! А ну, признавайся, много стишков своей Ласточкиной накропать успел?

— И вовсе она не моя! — злится красный Сева. — И вообще, не такая уж Ласточкина воображулька… А вот, например, Лопухова — это да!

— Наташа?! — вздрогнул я и покраснел.

— Ой, а мы-то чего покраснели? — обрадовался Сева.

— Наташка Лопухова — нормальная девчонка, — говорю, — вовсе она не воображает. Она и так… красивая… очень…

— А-а-а-а! — Сева щелкнул меня по лбу, подскочил и заплясал, напевая: — Тили-тили-тесто, Грушкин и невеста!

— Свинья ты, а не поэт, — говорю. — И петь не умеешь. Правильно тебе по музыке Вера Викторовна двойки лепит.

— От свиньи и слышу! — возмутился Сева. — Вот сам и делай свою стенгазету! Сам и рисуй, сам и стихи пиши!

В общем, ушёл поэт. Невольник чести… И дверью хлопнул. Тоже мне, Евтушенко.

А я вот сижу! уже второй час! перед чистым листом ватмана!

Не знаю, что со стенгазетой делать!

Может, кто-нибудь подскажет? Очень в Москву на экскурсию поехать охота!

 

 

Первоклассный Дед Мороз

 

— А Деда Мороза не бывает, — сказал Санька.

— Как же не бывает, когда бывает? — возразил Никита. — Я сплю-сплю — а утром подарки под ёлкой!

— Это тебе родители их туда кладут, — снисходительно объяснил Санька.

— Чем докажешь, что родители? — возмутился Никита.

— А чем докажешь, что не родители? — парировал Санька.

— А вот придет к нам сегодня на школьный праздник Дед Мороз — мы у него и спросим, бывает он или нет! — сказал Санька.

— Ладно, — согласился Никита. — Хотя зачем спрашивать? Просто за бороду дёрнуть — она и оторвётся. И ты увидишь, что никакой это не Дед Мороз!

— А кто же это тогда?

— Ну, не знаю… — махнул рукой Никита. — Может, артист из театра. Может, папа чей-нибудь. А может вообще Виктор Фёдорович!

— Какой еще Виктор Фёдорович? — удивился Никита.

— Ну, учитель по физкультуре.

— А он разве Виктор Фёдорович? — еще больше удивился Никита. — Он же вроде Иннокентий Сергеевич.

— Да какая разница? — кипятится Санька. — Главное — вот увидишь: Дед Мороз —ненастоящий!

 

И наступил школьный праздник. Ребята пришли нарядные да веселые. Ёлка в центре спортзала фонариками светится. Гирлянды, шарики, хлопушки. Уроки раньше времени закончились. Все счастливы. Даже директор.

Ведущая праздника, завуч младших классов Маргарита Витальевна, говорит:

— Раз-раз. Раз-раз.

 

Это она так микрофон проверяет.

 

Проверила — и продолжает:

 

— Здравствуйте, ребята!

 

К вам на праздник новогодний

Дед Мороз спешит сегодня.

А давайте-ка возьмём

И Мороза позовём!

 

Стали дети звать Деда Мороза. Зовут, стараются. Потому что — и веселый он, и румяный, и с подарками, конечно. Особенно Санька и Никита стараются. Очень уж хочется Саньке доказать, что Дед Мороз бывает, а Никите — наоборот, что не бывает его…

Заходит Дед Мороз, как полагается — с длинной белой бородой, с мешком да посохом, и говорит густым-прегустым басом:

— Привет, детишки! Всем привет! А я — Дедушка Мороз! Ну, как вели себя в этом году? Как папу-маму слушались? Как учились? Много двоек нахватали?

Смеются ребята. И Санька смеётся:

— Вот видишь, — говорит Никите, — самый настоящий Дед Мороз! Веселый, озорной, совсем как молодой!

— Самый ненастоящий! — смеётся Никита. — Он и есть молодой. Потому что никакой не дед.

Стал настоящий-ненастоящий Дед Мороз с первоклассниками хороводы водить, в игры играть, песни петь.

— А еще, Дедушка Мороз, — хвастается Маргарита Витальевна, — наши дети много стихов знают.

— Ух ты, стихи я люблю! — радуется Дед… Или не Дед.

— Вот посиди и послушай, — предлагает ему завуч. И к ребятам обращается: — Кто у нас, дети, самый смелый? Кто первый Дедушке Морозу стишок прочтёт?

— Я, я прочту! — кричит Никита.

— Ну давай, Никитушка… — разрешает Маргарита Витальевна. — Только встань поближе к Дедушке Морозу, он хоть и волшебник, но старенький, слышит плохо…

— Что есть, то есть, — вздыхает «Дед-или не Дед». — Совсем на старости лет оглох. Хоть из хлопушек пали…

— Ну, Санька, вот сейчас ты и увидишь, что он ненастоящий… — шепчет радостно Никита Саньке и бодро к «Деду-не Деду» направляется.

«Дед-не Дед» наклонился, чтобы Никитины стихи лучше услышать, руку в красной варежке к уху приложил… А Никита подошел близко-близко — да ка-а-а-ак дёрнет изо всех сил «Деда-не Деда» за длинную белую бороду!

 

А борода как не оторвётся!!!

 

А завуч на Никиту как закричит!!!

 

Как выгонит с праздника!!!

 

Идут Санька да Никита домой… Никита грустный, Санька весёлый.

— Ну что, видишь, говорил же я тебе, — радуется Санька. — Дед Мороз — бывает!

Молчит Никита, голову повесил…

Поделился Санька с Никитой подарком Дед-Морозовским — пряниками да конфетами, печеньем да мандаринами — повеселел Никита.

 

А Дед Мороз пришёл домой и говорит Снегурочке:

— Ишь, повадились ребятишки за бороду дёргать, проверять, настоящий я или нет! Если бы не супер-клей, внученька, — прямо не знаю, кто бы в меня и верил!

 

 

Бабушка

 

Да что ж ты привязалась, неугомонная? Расскажи сказку да расскажи сказку. Не помнит бабка сказок. У бабки память сдуло. Нет, не потому, что бабка старенькая. У неё и у молоденькой памяти не было. В сельской школе как заставит учителка стихи учить — так прямо до слёз доходило. Пушкин там этот… Как его… Лермонтов… Некрасов, что ли, ещё какой-то был. Вот наказание с поэтами! Какой дьявол их толкал такие длинные стишки выдумывать. Не могу выучить, и всё тут.

Хотя нет. Вру. Один раз всё-таки выучила. Так это что пережить пришлось! Задала учителка «Буря мглою небо кроет». Ну, я неделю учила. Всё без толку. Только две строчки запомнила.

Выхожу, значит, к доске: «Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя…».

И заглохла.

Учителка спрашивает:

— Усё, Маша?

Я вздохнула, говорю:

— Усё, тётенька. Как есть усё. Дальнейшее в тумане.

Ну, разозлилась, конечно, она на меня. Давай ругать на чём свет стоит. Мол, это даже первоклассники учат, а ты, такая большая девочка, не можешь. Вот оставайся в школе. Запру я тебя, и, пока не выучишь, не выпущу!

И что ты думаешь? Заперла ведь в классе. Ну, сижу. Плачу и учу. Учу и плачу. Пушкина с Лермонтовым разными нехорошими словами обзываю, какие от отца слыхала… Тут и Некрасову заодно досталось. И Гоголю, хотя он, кажись, и стишков-то не сочинял… А вечер уже. Уроки закончились. Дети разошлись. И взрослые. Школа закрылась. Потому как —стучу, стучу, а никто не откликается. И шагов по школе не слыхать. Будто померло всё… Учителка забыла про меня. Она так-то не злая была, только тоже память не шибко, видать, соблюдала.

А январь. Холодно. Метель свистит, как соловей-разбойник. Мороз, понимаешь, к ночи крепчает. Школа деревянная, трещит вся, качается, дери её за ногу. И волки, представляешь, воют. Такого я страху натерпелась. Вот где, думаю, «буря мглою небо кроет»… Сижу, изревелась вся. Буря, значит, мглою небо кроет, а я на чем свет стоит крою Пушкина. Он, почитай, в гробу раз двадцать перекувырнулся, болезный. Но — учу, понимаешь, учу стишки эти, и всё не так жутко, и время быстрее идёт…

Ночью мамка с батькой прибегали. В школу долбили. А открыть-то не могут. Без ключа. Батька так ругался, аж волки замолчали.

Ранним утречком прибегает учителка бледная. Дверь в класс распахивает и ко мне:

— Ой, Машенька, прости меня, дуру старую, беспамятную! Оголодала-то?! Истомилась-то?!

А я ей, как бы в бреду:

— «Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя»… И дальше, дальше, дальше почесала — так до конца всё и отбарабанила!

Ну, батька с мамкой учителку простили, хотя батька очень огорчался, что она не мужик. Прямо плакал перед ней:

— Эх, — говорил, — ежели б ты, учителка, мужиком была — как бы я тебе зубы-то пересчитал без всякой математики! Ведь уморила бы ребёнка, как есть уморила!.. И этот… Пушкин… тоже хорош! Понаписал ерундовины, а Машка-то наша при чём? Вот запру тебя в школе на ночь, заставлю Толстого учить. Потом выпущу, посмеюсь…

Но зато, внученька, с тех пор что-что — а этот стишок целиком помню! И в школе, и на фронте, и в цеху когда работала — что ни праздник, всё читаю со сцены: «Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя…», и так далее, и тому подобное… Почитай семьдесят годов уж прошло, а спроси меня — хошь во сне, хошь так: помню, и не выковырять из башки. Желаешь вместо сказки? Да пожалуйста!

«Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя…»… «крутя…»…»вихри снежные»…

Ёлочки зелёные, а дальше-то как? Дальше-то чего? Ой, забыла! Опять выдуло, дери его за ногу… А чего ты смеёшься? Чего смеёшься?! Вырастили родители лошадь Жевальского! Спи давай, дылда!

 

 

Добрые дела

 

Мне сказали: перевоспитывайся. Больно уж ты невежливый. Грубишь товарищам и учителям. Директору хлопушку на стул подложил. Он тебя, говорят, как человека в кабинет к себе вызвал, побеседовать о твоём поведении. А потом на минуточку зачем-то из кабинета вышел, а когда вернулся — его уже на стуле хлопушка ждала. А директор, наоборот, хлопушки на стуле не ждал. Даже не подозревал о ней, пока не сел… Очень, говорят, ты директора расстроил. Если на днях не перевоспитаешься — он тебя из школы выгонит. Придется тебе тогда идти работать.

А работать я не хочу, конечно.

Вот и спрашиваю: как перевоспитываться? А мне говорят: измени свое плохое поведение на хорошее. Бабушку какую-нибудь через дорогу переведи. Дедущке в трамвае место уступи. Домашние животные у тебя есть? О них позаботься. Покорми, например, хоть раз.

 

Вышел я из школы и сразу решил начать перевоспитываться. Смотрю: бабушка какая-то идёт. Я ей говорю: давай, старая, через дорогу переведу. А она говорит: не надо мне через дорогу, спасибо. Я, говорит, уже домой пришла. Я ей вежливо так: как же не надо через дорогу? У меня запланировано... Ну, она ругаться стала. Мол, отвяжись, окаянный. Пропусти, мол, дай в подъезд зайти. Но я благородно так, с улыбочкой, схватил её в охапку и через дорогу перетащил. Потому что вежливость — прежде всего. Ну, она голосить стала: дескать, нажалуется на меня куда следует. Как, кричит, твоя фамилия и где ты учишься. Я говорю: Жмуриков Семён, школа номер восемь… А чего мне скрывать? Я же доброе дело сделал, не злое. Пусть жалуется, если ничего не соображает, карга старая.

Ладно. Огляделся я в поисках какого-нибудь дедушки. Гляжу: идёт дедушка. Такой, как надо. Старенький, бородатенький, с палочкой. И трамвай как раз подходит. Я дедушке говорю: заходи, старикан, в трамвай, а я тебе там место уступлю. Чего вылупился? Шевелись, мне не терпится перевоспитаться.

Старикан удивился и отвечает: молодой человек, мне вовсе не надо в трамвай. Я, наоборот, за хлебом иду в угловой магазин. Зачем же мне куда-то ехать? Ну, старый, глупый, не понимает… В общем, запихал я его в трамвай, сам следом прыгнул. Поехал трамвай. А дед ругаться начал. Мол, что за самоуправство? Я говорю ему: ты, борода, не ори. Лучше садись. Я тебе специально место уступил. Там какая-то мамаша с девчонкой мелкой сидела, так я их, видишь, сковырнул с кресел ради тебя. Присаживайся, а то совсем рассыплешься, уважаемый ты мой человек. Чеши себе хоть до трамвайного парка. Он кричит: зачем мне в парк? Мне в магазин надо, за хлебом! Так всю дорогу до парка и злился. Ещё и обещал про меня куда надо сообщить. Я говорю: сообщай, сообщай, пенёк старый, если ничего в добрых делах не понимаешь. Жмуриков я, Семён, школа номер восемь…Что за народ неблагодарный пошёл.

 

Совсем я загрустил. К вечеру домой вернулся. Подошёл к своим домашним животным. К рыбкам аквариумным. Они у меня молчаливые, ругаться не станут. Да и зачем им ругаться? Я же их покормлю. А то три недели некормленые. Вот мальков своих и съедают. Опять, гляжу, ни одного малька в аквариуме не наблюдается. Непорядок это. Вытащил я рыбку самую мордатую и пузатую и говорю ей: как же тебе не стыдно собственных детей лопать. Вот посмотри мне в глаза и скажи: больше, мол, так делать не буду! А она не смотрит в глаза. Вообще как-то сникла. Ну, я подумал, стыдно ей всё-таки стало.

А она, видите ли, сдохла. Её, видите ли, нельзя было из воды вытаскивать. Это мне в зоомагазине тётка-продавец объяснила. А я почём знал. Я наоборот как лучше хотел. Я продавцу говорю: давай, говорю, тётка, из этой рыбы хоть мальков вытряхнем, которых она слопала, может, они там ещё живые. А продавец от этих слов почему-то в обморок упала. А когда очнулась, как закричит: «Изверг ты малолетний!!!» Я говорю: я не изверг, я Жмуриков Семён, школа номер восемь…

 

А теперь исключать меня из школы собираются. За что — не знаю. Обидно до слёз. Ещё и на работу теперь придётся устраиваться. Пойду в больницу, хирургом работать: и добрые дела делать буду, и ножики разные хирургам, говорят, бесплатно выдают… Прикольно.

Рассказы для детей и родителей
 1    2    3    4    5    6
   7    8    9    10    11

Весь мир — театр. Повесть

Стихи для детей и родителейЛирика и юмор

Об авторе

Ремонт ванной комнаты и туалета под ключ в Подольске Ремонт ванной комнаты Подольск.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com