ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Евгения СЕРЕНКО


ЛАУРЕАТ НАЦИОНАЛЬНОЙ ЛИТЕРАТУРНОЙ ПРЕМИИ «НАРОДНЫЙ ПИСАТЕЛЬ» 2013 г.

Об авторе. Содержание раздела

ГОЛУБКА

Вы собирали когда-нибудь фотографии артистов?

Да нет, где вам... вы молодые... у вас Интернет...

А мы собирали. Вставляли их в альбомы; обменивались лишними; караулили у киосков «Союзпечати» — вдруг привезут новые? Да еще если цветные...

 

«Девочки! На Привокзальной Ивашова выбросили!»

«Владимира? — Ларка захлопнула учебник и вскочила с парты. — Того самого?»

«А какого же? Сейчас налетят! А мы тут сиди, историчку слушай... А потом еще классный час...»

Расстроенная Ларка села за парту и закрыла руками глаза. Вот невезуха! Сиди тут, слушай историчку, а там, на Привокзальной... Разберут ведь; как пить дать, разберут...

«Что-то я не понял, — Витька остановился около ее парты, — кого выбросили?»

«Ивашова...»

«Какого Ивашова?»

«Как какого? Того самого — из «Баллады о солдате».

«И что — так и лежит там, на Привокзальной?»

«Откуда я знаю? Хорошо, если лежит. А может, уже разобрали... пока мы тут торчим...»

«Совсем разобрали?»

«Откуда я знаю? Может, совсем, а может, под прилавок спрятали...»

«Ну, так надо в милицию звонить!»

«Зачем?»

«Как зачем? На Привокзальной людей выбрасывают, потом разбирают... Хорошо, хоть улики оставляют под прилавком»...

Ларка внимательно посмотрела на Витьку и взялась за тяжелый учебник истории...

Его спас звонок.

 

После классного часа мы помчались на Привокзальную.

«Нет, девочки, — сказала киоскёрша, — вы опоздали. Ивашов уже кончился. И Скобцеву разобрали. Да вы не расстраивайтесь: вон, Шульженко еще осталась...».

 

«Вот так всегда, — жаловалась Ларка по дороге домой. — Не везет, так не везет... Нет, ты скажи, зачем нам какая-то Шульженко? — Она вытащила фотографию и фыркнула: — Некрасивая какая! А Ирка вчера у Дома Печати Кустинскую отхватила...»

«Да ладно тебе, — успокаивала я. — Шульженко тоже ничего. Сунем ее на последнюю страницу — а там, может, и обменять удастся. Кстати, не забудь — нам вечером за свитерами идти».

 

* * *

Две изнаночные, накид, лицевая... две изнаночные, накид, лицевая...

Сегодня девочки придут — нужно успеть довязать... Смешные они... Неужели и она такой была — в пятнадцать-то лет? Наверное, была. Правда, за фотографиями артистов тогда не охотились, но в альбомы друг другу тоже писали... «Чего вы боитесь больше всего?» Кто-то дал ей свой альбом, и она честно ответила: «Мёрзнуть». Над ней тогда посмеялись. Еще бы! Такой примитив: «Мёрзнуть»... Другие писали: «Одиночества», «Смерти близких», «Предательства»... а тут — «Мёрзнуть». Но те, кто писал, не знали, что такое одиночество, предательство или смерть близких. А она знала, что значит мёрзнуть. Они с мамой жили тогда в Витиме; уже ударили морозы, а им никак не привозили уголь. А потом привезли, но высыпали почему-то метрах в ста от дома, и они с мамой долго выбивали черные куски антрацита из мёрзлой земли и носили в вёдрах в сарай. А когда печка, наконец, раскалилась, и они разделись и сели ужинать, мама сказала: «Хватит! Всех денег не заработаешь. Будем перебираться южнее».

Ну, вот, осталось совсем чуть-чуть...

Всегда эти подружки вместе; и свитера попросили связать одинаковые: рукав три четверти; воротник шалькой; только один — голубой с белым вензелем, а другой — белый с голубым...

Людмила отложила вязанье и подошла к окну. Ранняя в этом году весна... Вот-вот почки на тополях проклюнутся... Через месяц — годовщина той страшной аварии... Будут звонить друзья Андрея — те, кто смог выжить. Андрей не смог. Это теперь она знает его диагноз, а тогда они не понимали: откуда слабость? почему тошнит? отчего выпадают волосы и шелушится кожа?.. Ему нужно было избегать солнца, а никто не подсказал — даже врачи, и в последнее его лето они собирались на юг — туда, где когда-то встретились... Не успели.

Две изнаночные, накид, лицевая...

После Витима они с мамой каждый год ездили на море: «Отогреваться», — смеялась мама, и в то лето, когда Люся получила диплом, поехали в Лоо. Вышли утром пораньше, чтобы занять на пляже места, и обрадовались, увидев призывную вывеску: «Чебуречная». Думали, будут там первыми в такую рань, а оказалось, все столики заняты. «Идите сюда, — позвал их темноволосый парень в яркой ковбойке, — здесь свободно».

И на следующее утро рядом с ним было свободно. И на следующее.

И всегда.

В последний день перед отъездом Андрей пригласил ее на концерт: в Сочинском курзале пела Шульженко. В киоске на Привокзальной площади он купил одиннадцать белых роз. «Это за «Голубку», — сказал он. — Надеюсь, она не забудет ее спеть».

Не забыла...

 

О, голубка моя, будь со мною, молю,

В этом синем и пенном просторе,

В дальнем родном краю...

 

Андрей протянул певице цветы: «Спасибо. Это от меня и моей любимой».

 

Утром он проводил их на поезд.

«Вот и всё! — почти трое суток стучали колёса. — Вот и всё!».

На перроне их встретил Андрей. «А как ты?..» — выдохнула Люся. «На самолёте, — ответил он. — Ну и долго же ваш поезд тащился... Со вчерашнего вечера жду».

Больше он никогда не ждал — потому что ждала она. Андрей плавал на подводной лодке — на «Золотой рыбке», — а Люся ждала. Они жили тогда в Заполярье — и снова было холодно, как в Витиме; и ветер гнал рваные клочья седых облаков; и бесконечно длилась полярная ночь; и еще дольше — его автономки... Люся ждала. В отпуск они ездили к ее маме — почему-то совсем не хотелось на море, даже тёплое, южное...

Однажды во время отпуска в город приехала Клавдия Шульженко.

«Синий платочек», «Записка», «Гренада»... и, наконец:

.

...Где б ты ни плавал, всюду к тебе, мой милый,

Я прилечу голубкой сизокрылой.

Парус я твой найду над волной морскою,

Ты мои перья нежно погладь рукою...

 

«Спасибо, — сказал Андрей, протягивая певице розы. — Это от меня и моей жены».

 

А потом случилась авария. Ходили разные слухи, но ни разу никто не сказал о радиации. Андрея выписали из больницы только через семь месяцев, а еще через год Люся стала вдовой.

«Бесчувственная, — бросил ей кто-то вслед на похоронах. — Хоть бы слезинку уронила...»

Какую слезинку? Откуда? Замёрзли её слёзы. Вся замёрзла — и куда там Витиму...

 

Она вернулись к маме; устроилась на работу; что-то делала; что-то читала; научилась вязать и стала брать заказы... «Поплачь, — просила мама. — Вот увидишь — станет легче». Не плакалось — и легче не становилось.

 

* * *

Подружки пришли ровно в шесть. Надели свои свитера, закрутились перед зеркалом... «Как здорово! Хоть в этом сегодня повезло!» «А в чем же не повезло?» «Ой, представляете, сегодня привезли Ивашова — но нам не досталось. Пришлось Шульженко купить — а она совсем некрасивая. Никто за нее никого не отдаст».

«Некрасивая? — удивилась Людмила. — Некрасивая...» Она включила магнитофон:

 

...Когда из твоей Гаваны уплыл я вдаль,

Лишь ты угадать сумела мою печаль.

Заря золотила ясных небес края,

И ты мне в слезах шепнула: «Любовь моя...»

 

«Я расскажу вам одну историю, — негромко сказала Людмила. — Когда-то в одном южном городе встретились двое...»

Блестел за окном вечерний Иртыш; плыл теплоход, украшенный разноцветными флажками; звенели детские голоса...

«... А два года назад Клавдия Ивановна снова приехала в наш город. Женщина купила два билета в первый ряд и букет белых роз. Шульженко пела разные песни, ей дарили цветы... а женщина ждала свою песню... Уже в самом конце певица сказала: «А теперь я спою вам «Голубку»... В переполненном зале их было только двое: та, которая пела, и та, для которой она пела... Женщина хотела подарить цветы, но не могла встать, потому что ничего не видела из-за слёз... Клавдия Ивановна спустилась в зал и подошла к ней. «Мужайтесь, — сказала она. — Мужайтесь. Я — с вами...»

 

* * *

Мы возвращались домой в своих новеньких свитерах: одна — в голубом с белым вензелем, другая — в белом с голубым.

«Это ж надо, какой день хороший! — сказала я. — Сейчас приду — переставлю Клавдию Ивановну на первую страницу!» «И я! — подхватила Ларка. — Ни на кого её не променяю — пусть хоть сто Ивашовых предлагают... — и, подумав, добавила: — И десять Кустинских...»

Рассказы 2016-13:
Я пришла тебя убиватьБусыСалат из морской капустыПеньНепрочитанная книгаЖдать ВитькуМольбаМигвичВрагиня Санта-Барбара или Две секунды вечностиГолубушка —  Прощёное воскресенье Вишневая ветка во льдуМацутаке – гриб сосновый — Голубка — Круглая датаПтичьи следы в небесах Тайна (на II сайте)

Рассказы 2012-10

Из записок социального работника — Рассказы — Канада: люди, обычаи, историяМиниатюры

Об авторе. Содержание раздела

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com