ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Евгения СЕРЕНКО


Об авторе. Содержание раздела

БУСЫ

 

Не дарите мне бусы.

Ни длинные, ни короткие; ни матовые, ни блестящие; ни стеклянные, ни из камней... никакие.

 

Никто.

Никогда.

 

1.

 

Мои первые бусы были из жемчуга.

 

В мартовский праздничный день, когда мальчишки дарят одноклассницам всякую милую чепуху, на моей парте лежал завёрнутый в «Пионерскую правду» продолговатый предмет с приклеенной скотчем запиской.

«Открыть только дома. Что б никто не видил. Потом спрячь», — гласила строгая надпись.

 

— Прочитала? — прошипел сзади Вовка. — Всё поняла?

Я хотела сказать «Спасибо», но не удержалась:

— А без ошибок не мог написать?

— Ну и вредина! — ахнул Вовка. — Ну и... заказчица!

— Да, заказчица! Зато грамотная! Не то что некоторые строители!

 

В нашем военном городке стояли две части: строители, построившие и наши ДОСы, и школу, и подземный завод, на котором работали приехавшие позже ракетчики, и среди них — наш с Лялькой папа. Строители готовились переезжать на новый объект, и Вовка, с которым мы жили на одной площадке, давно уже похвалился, что в пятом классе будет учиться в загадочном, сплошь покрытом тюльпанами степном Казахстане.

 

Едва дождавшись, когда останусь одна, я развернула свёрток: твёрдый футляр с крохотным замочком, а в нём на чёрном бархате, отсвечивая нежной голубизной, лежали настоящие жемчужные бусы.

 

Ай да Вовка! Ай да подарок!

Теперь понятно, почему «Потом спрячь»: еще бы не спрятать такую взрослую красоту!

 

Но где? Дома нельзя: мама-то, может, и не найдёт, но Лялька найдёт обязательно. Скажет: «Рано в одиннадцать лет такие подарки получать. Подрастёшь — отдам».

 

Как же, отдаст... а то я свою сестру не знаю!

Нет, дома нельзя. Остаётся — в саду, в секретике под крыжовником: он колючий, никто не полезет!

 

Я положила футляр в жестяную коробку из-под цейлонского чая, завезенного в наш военторг перед Новым годом — мама так радовалась! — и поставила её в выстеленную фольгой от «Алёнки» с трудом выкопанную в не оттаявшей ещё земле неглубокую ямку. Накрыла коробку стеклом и засыпала землёй вперемешку со снегом.

Мировой получился секретик!

 

Пять дней всё было спокойно, а потом к нам пришла Галина Петровна — Вовкина мама.

Я не скрывала, что получила бусы в подарок, но не понимала, почему должна их отдать: мне подарили — значит, моё.

— Да что с тобой? — возмущалась мама. — Вова подарил тебе то, что ему не принадлежит. Я понимаю, бусы красивые, но они не твои.

— Они мои, — упрямо повторяла я.

 

Галина Петровна приходила почти каждый вечер; они с мамой уговаривали меня отдать бусы, но я стояла насмерть: подарки не возвращают!

— Ничего не понимаю, — удивлялась мама. — Будто подменили девчонку: всегда была такая покладистая. Что с ней делать — ума не приложу. И отец, как назло, не скоро приедет.

 

— Уважаю, — неожиданно поддержала меня Лялька. — Принципами поступаться нельзя. Ишь, Вовка, что надумал: сегодня дарит, завтра требует: отдавай!

— И ничего он не требует: я сама не хочу отдавать. А Вовка хороший.

— Да уж... Кстати, покажи бусы-то: может, ерундовые какие-нибудь?

— Не ерундовые! Но не покажу: ты маме отдашь.

— Ну и не показывай, — засмеялась Лялька. — Не больно-то надо. А Вовку жалеть нечего: и правильно, что отец с ним не разговаривает!

 

Как это — не разговаривает?

Смотрит на него и молчит? Делает вид, что Вовки нет в комнате?

А я так жду папу! Так верю: он меня поймёт и убедит Галину Петровну, что бусы — мои. А вдруг и он не станет со мной разговаривать? Лялька что-то расскажет, он засмеётся, а я ещё смешнее скажу, а папа посмотрит, как сквозь стекло, и промолчит. И всё из-за этих бус... пусть даже самых красивых.

 

Я раскапывала холодную землю — хорошо, секретик неглубокий, а то бы руки совсем отморозила, — и плакала: никогда у меня больше не будет настоящих жемчужных бус.

 

Через несколько лет я получила нежданную бандероль: пластмассовый серый футляр, нитка бус из зелёных камней и записка без единой ошибки:

«Привет! Возвращать не придётся: я купил тебе эти бусы на свои кровные, заработанные в стройотряде. Вовка».

 

 

2.

 

Вторые бусы были хрустальными.

 

Ларка позвонила вечером:

— Ты УПТ поняла? Объяснишь?

— Кто такой УПТ?

— Нет, вы на неё посмотрите: послезавтра экзамен, а она — «кто такой УПТ?» Усилитель постоянного тока — вот кто! Там к схеме еще полсхемы прицепили — а зачем, понять не могу. Нет, ну ты даёшь!

— Да ладно тебе... Мне сейчас не до этого. Приходи — покажу кое-что.

Ларка жила всего этажом выше, и я едва успела натянуть чёрный свитер: на чёрном прозрачные бусы из горного хрусталя смотрятся ярче.

— Ну как? Нравятся?

— Ничего себе бусики... Где это ты надыбала?

— Вадим подарил. Сказал — вместо кольца. Оригинальничает, как всегда. Да ты скажи: нравятся?

— И когда?

— Что когда?

— Свадьба когда?

— Не знаю. Он еще записку в футляр вложил: девиз семейной жизни в его понимании. Вот — читай.

 

Ларка долго читала короткие десять слов, написанные печатными буквами на аккуратном кусочке ватмана.

— Что молчишь? Наизусть, что ли, учишь?

— Учу, — вздохнула Ларка. — И счастливая ж ты, подруга... Да если бы мне кто-то сказал-написал такие слова, я не то что замуж за него пошла — пылинки сдувала! Так когда?

— Не знаю, Лара. Он мне три дня на раздумья дал.

— А мама что говорит?

— А что она может сказать? «Тебе жить — ты и решай». Вот и решаю. А ты — УПТ... Лучше скажи: что мне делать?

— Что-что... соглашаться, вот что! Ну-ка, снимай! Дай-ка и я покрасуюсь.

Я протянула ей бусы.

— Н-да... понимает твой Вадим в красоте. Слушай, а может, с жиру ты бесишься? Вот сдадим мы этот экзамен, и другие сдадим, и дипломы получим, и будем корпеть на заводе или в НИИ аж за сто двадцать рублей. И жить, как другие живут: работа — дом — летом дача с зари до зари. Весь год будем деньги копить, чтоб на море с детишками съездить. А тут — и бусы тебе, и квартира, и машина — всё на блюдечке! Да еще такая записка... Ну, думай, а я пошла...

— Постой, а УПТ как же?

— Да чёрт с ним!

Захлопнулась дверь за моей верной подружкой.

Я сняла чёрный свитер, положила бусы в футляр и в который раз перечитала записку:

 

«Мои проблемы — это мои проблемы. А твои проблемы — это тоже мои проблемы».

 

Вадим понял всё с полуслова.

А прозрачные бусы из горного хрусталя ещё долго лежали на тумбочке, ожидая хозяина.

 

 

3.

 

А потом было много бус.

 

Третья пара заканчивалась в 2.15, а в 2.35 к остановке «Политехнический институт» подходил девятый трамвай.

— Привет, зеленоглазая! — улыбался водитель.

— Привет, пунктуальный водитель! — отвечала я.

Об Антоне я знала немного: сколько там разговоров за короткие три остановки!

Знала, что пару лет назад он вернулся из aрмии, закончил училище и жил где-то на Салтовке вместе с мамой и семьёй своей старшей сестры: «Весело, но тесновато».

 

Однажды на месте Антона оказался незнакомый водитель. Я не успела удивиться, как кто-то хлопнул меня по плечу:

— Студентам привет от безработных! — сказал Антон.— Поедешь со мной, зеленоглазая?

— Так мы ж, вроде, едем... А ты что — уволился?

— Да. Хочу мир посмотреть, ну — хотя бы страну.

 

Он провожал меня к дому и рассказывал о давно придуманном плане:

— Хочу в каждой республике побывать. Силы есть, руки на месте — не пропаду. А сестра от меня отдохнёт. Да и я от неё. Ты подумай: может, поедешь?

— Нет, Антон.

— Да я так и думал, просто проверить хотел. Знаешь что? Дай-ка мне адрес — я тебе отовсюду буду что-нибудь присылать. В подтверждение, так сказать, своего маршрута. Хочешь — бусы?

— Нет-нет, только не бусы! Мне на них не везёт.

— Ха! Не везёт... вот и поломаем традицию. Давай адрес.

 

Бандероли приходили нерегулярно: иногда друг за другом, иногда через месяц. О себе Антон писал мало, только «Привет, зеленоглазая! Это тебе из Эстонии». Или из Белоруссии, Латвии, Казахстана...

Я купила коричневую замшевую сумочку, затягивающуюся вверху на шнурок, и хранила в ней подарки Антона: из Молдавии — серебряное монисто, из Абхазии — зуб акулы на чёрном шнурке. Сердолик из Туркмении и волшебный узбекский браслет кузмунчок.

Кораллы, дерево, перламутр... даже гайтан из яркого бисера.

 

А я писала Антону про осенний город, утопающий в жёлтых листьях; про снегопад, парализовавший движение — «И твою девятку тоже»; про свечки каштанов; магнолии, распустившиеся на удивление рано... про каникулы, практику... обо всём.

 

Последняя бандероль пришла из Красноярского края: бусы из бирюзы и письмо:

«Привет, зеленоглазая! У меня новость: решил бросить якорь в Красноярском крае, в городе с музеем вечной мерзлоты...»

 

Я ничего не знаю об Антоне.

 

Я только знаю, что не нужны ему были мои разноцветные письма, и ждал он одного короткого слова, которое я не могла написать.

 

 

4.

 

Самодельные бусы.

 

Я принесу из леса яркие листья, веточки, жёлуди и кору.

Разложу на столе пластилин, винные пробки, сухие цветы...

А зачем?

Всё равно ничего не создам — потому что для этого нужен талант.

Как у моей виртуальной подруги.

Мы никогда не встречались и встретимся вряд ли: полэкватора между нами.

Мы пишем друг другу письма. О радостном — и не очень. О надеждах — и их крушении.

Обо всём.

Я подарила ей свои книги, а она мне прислала поделки и бусы на длинной цепочке с вязанными крючком разноцветными шариками.

Ни у кого в моём городе нет таких бус.

 

А потом в её письмах появилась печаль. Она писала, что нужна операция, но в их городе таких еще не научились делать. А там, где научились...

«Я поймала себя на мысли, что смотрю на всё отстранённо. Будто я уже там...»

«Ты — не там. Тебе рано — туда. У тебя есть друзья, — ответила я. — Только бы не было поздно...»

 

Мы успели.

 

 

5.

 

Янтарные бусы.

 

Я мою янтарные бусы в холодной солёной воде.

Меняю её девять раз — как учила когда-то мама.

«Мама, почему у меня каша не такая, как у тебя: и цвет не янтарный, и крупинки слипаются?»

«Потому что спешишь. Ты промой пшено девять раз, перетри в руках до прозрачной воды...»

Висят у меня на зеркале янтарные бусы из Дзинтари — последний подарок мамы.

Я смотрю на них каждый день и слышу негромкий голос:

 

«До прозрачной воды».

 

До прозрачных помыслов.

До прозрачных и чистых слов...

 

 

6.

 

Я надену все бусы разом.

Засверкаю, как новогодняя ёлка.

Закружусь перед зеркалом — пусть взлетают искры памяти и тепла.

Рассказы 2016-13:
Я пришла тебя убивать — Бусы — Салат из морской капустыПеньНепрочитанная книгаЖдать ВитькуМольбаМигвичВрагиня Санта-Барбара или Две секунды вечностиГолубушка —  Прощёное воскресенье Вишневая ветка во льдуМацутаке – гриб сосновыйГолубка Круглая датаПтичьи следы в небесах Тайна (на II сайте)

Рассказы 2012-10

Из записок социального работника — Рассказы — Канада: люди, обычаи, историяМиниатюры

Об авторе. Содержание раздела

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com