ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Вероника СЕНЬКИНА


 

          ЛЮБИМОЕ

 

* * *

 

Осень и осень, и скоро начнет вечереть...

Носом клюёт воробей на ободранной ветке,

хочется плакать, но нет подходящей жилетки,

нет проходящего поезда, повода греть

 

руки над пламенем перегоревшей свечи, —

лампочки? чувства? — нет повода остепениться,

рвать отношения с шумообильной столицей

и отправляться на поиски первопричин

 

разных несвязных друг с другом «на кой» и «доколь»,

кольца Сатурна для вескости к ним приплетая.

Хочется быть, а не слыть — вот такая простая,

вроде бы мысль, а поди-ка её соизволь

 

в жизнь воплотить, в обессмысленность будней вживить...

Раз — и она извернётся змеёй подколодной,

брякнется в лужу, налижется капель холодных

и ни за что не позволит себя изловить

 

раньше, чем следует, — следующей проливной,

рыжехарактерной, ветреной в хлам душегубки, —

осени. Осень. И нету ни проблеска шутки

в правде,

ни доли...

ни зонтика — над головой.

 

 

Дочери

 

Я приду к тебе в девять, брошу пальто на стул,

и перчатки, и шарф, и шляпу свою, и сумку.

Не вникая в суть дела, сразу тебя спасу

мятным чаем, лукавым взглядом, дурацкой шуткой.

 

Буду врать тебе, как синоптики, что к утру

солнце вылезет из-за туч приумыто-свежим,

что я буду всегда с тобой и что не умру

никогда-никогда, какой бы февраль ни снежил.

 

Буду гладить тебя по спутанным волосам,

целовать тебя в бестолковые две макушки,

убеждать, что, по сути, алые паруса —

это просто литературные безделушки.

 

А в реальности — полотняней всё и грубей,

но устойчивей и прочнее, чем в детских сказках.

Ты поверь мне, я — о-очень стреляный воробей,

Несмеяна моя влюблённая, Златовласка...

 

 

* * *

 

Надоело и то и это: блёкло, пакостно, горько, зло.

Пляшут буковки альфабета, строчки корчатся на излом.

Мокнут кисти в стеклянной банке из-под черри и корнишо-

нов: художество спозаранку — больше худо, чем хорошо.

 

Депрессуха, проникновенна, пробирающа до костей,

охмурила мой город энный, окурила мою постель.

И ментол мне теперь не мятен, не кофеен мне кофеин.

Жизнь с какой-то нелепой стати — раз и... вышла из колеи.

 

И не съездить ей по затылку, и не сунуть ей пряник в рот.

Остается тянуть волынку, остро чувствуя фальшь нутром,

И носочки вязать исправно из распущенных тёплых кофт,

И глядеть, как в бою неравном побеждает клубочки кот.

 

 

ей

 

Закрывай глаза и лети в огонь,

Не прошла по кастингу, чтоб в окно,

Ты сама, как пламя, тебя лишь тронь,

И — накроет в миг ледяной волной.

 

Не трепи мне нервы, зарой топор,

Будь хорошей девочкой, не кричи.

Ну, какой у нас с тобой разговор

Может быть, раз нет никаких причин...

 

Принимай меня безо всяких «но»,

Я такая вот, что куда уж там...

Просто нет мотива шагать в окно,

И тем паче — ссориться по утрам.

 

Если ты — не бог, если я — не я,

Если нас придумали, чтобы петь,

Дай найти в тебе хоть один изъян,

Чтоб тобою более не болеть...

 

 

я

 

Я набирала воздуха и молчала,

плыли форели, флигели, семафоры,

время крутило истово фуэте.

Темпера сохла листьями на холсте,

в общем, ничто вопросов не предвещало

спорных.

 

Я соблюдала справно все договоры:

вечно теряла зонтики и перчатки,

голову и друзей на седьмой версте,

не поспешала и не плелась в хвосте,

просьбы всегда выравнивала по форме —

кратко.

 

Я научилась долго смотреть на воду,

стряпать, в оригинале читать Жюль Верна,

слушать дудук, гасить в коридоре свет,

рано вставать, потом заправлять постель,

не посягать на чью бы то ни... свободу

первой.

 

 

про дачу

 

У меня на даче есть прудик,

где, наверное, водится рыба,

поскольку иначе зачем бы

сосед зависал там с кальяном.

 

У меня на даче есть время

и приветливой быть и открытой,

но я замышляю забором

себя оградить от незваных.

 

У меня на даче есть роза —

невозможно красивая стерва,

стоять перед ней на коленях —

моя основная задача.

 

У меня на даче есть Ева,

ей двенадцать, и что характерно,

является, чтоб отчебучить

и что-нибудь отчудачить

 

непременно и постоянно

так... каштаново глядя в душу,

как спросит чего-нибудь резко,

и фиг знает, что ей ответить,

 

чтобы было взросло и сочно,

чтобы не было кисло и скуШно...

Предчувствую, что и забором

мне Еву не обезвредить...

 

 

* * *

 

Дело вовсе не в том, что Азов буянит,

И уж точно не в том, что курю с ментолом,

Просто больше не в силах ни кнут, ни пряник

Ни загнать меня в дом, ни прогнать из дома.

 

Дело вовсе не в том, что на старых фотках

Жизнь посмела застыть в абсолюте смысла,

Просто что-то сломалось... сломалось что-то...

И неистов порыв починить, неистов...

 

Антресоли, шкатулки, сундук, карманы —

Камертона не спрятали в пыльных недрах.

Все смешалось: Янковский, Царёв, Харламов,

Искрометно, талантливо, больно, щедро...

 

А в итоге — единственно безысходно!

Спишь и видишь... проснешься — ни зги, ни знака.

Небо — гаденько серое, пол холодный,

Все случилось уже: и чернил, и плакать...

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com