ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Елена САФРОНОВА


Лауреат премии «Венец» СП Москвы за 2013 год

«ПОЭЗИЯ — ЧТО НОВОГО?»

О книгах Юрия Влодова и Людмилы Осокиной

 

«Бельские просторы»

№ 4 (173) Апрель, 2013 г.

bp01.ru/public.php?public=2913

 

С зоилом спорить не пристало

Любимцу ветреных харит.

                                 И. Иртеньев.

 

Юрий Влодов. Люди и боги. – М.: Время, 2012. – 96 с. – (Поэтическая библиотека)

Людмила Осокина. Кофейная девушка. – М.: Время, 2010. – 80 с. – (Поэтическая библиотека)

 

Всякая книга поэта Юрия Влодова (1932—2009) пока — литературная новинка. К сожалению, творчество этого незаурядного автора ещё не в полной мере введено в литературный оборот. А ведь его талант отмечали ещё в середине ХХ века титаны российской словесности!.. Известно, что Борис Пастернак напутствовал его: «Каждое стихотворение поэта Юрия Влодова есть кирпич, заложенный в основание современной русскоязычной поэзии. Доброго пути, брат мой Юрий!». Александр Солженицын отмечал: «Мощь этого поэта в том, что он идёт не от книг, а от самой жизни и поэтому, несмотря на вневременные темы, всегда современен».

Сегодня положение дел меняется к лучшему: прирастает всё новыми изданиями библиография Юрия Влодова. Книга «Люди и боги», выпущенная по смерти поэта в честь 80-летия со дня его рождения, — главное собрание сочинений этого поэта. Искренне желаю: дай Бог, не последнее!

 

Несколько слов об авторе (прибегаю к справке, предваряющей книгу «Люди и боги», и биографии на портале «45 параллель» 45parallel.net/yuriy_vlodov/).

 

Юрий Александрович Влодов родился в 1932 году в г. Новосибирске в театральной семье. Родители вместе с театром гастролировали по всей стране. На детство и юность поэта пришлись война, оккупация, эвакуация и даже период «подростковой преступности». Писать стихи начал лет с 7—8. В молодости показывал их «живым классикам» И. Сельвинскому, Б. Пастернаку, К. Чуковскому. С предисловием Сельвинского в 1967 году вышла его подборка в журнале «Смена», за которую он стал лауреатом журнала. Но дальнейшая литературная карьера у Юрия Влодова не сложилась из-за «антисоветских» стихотворений, которые пошли в народ: «Прошла зима. Настало лето. Спасибо партии за это!» и «Под нашим красным знаменем гореть нам синим пламенем!». Числились за Влодовым и другие «идеологические ошибки»... За них Влодов попал в «чёрные списки», потерял возможность полноценно печататься и «социализироваться» (в Союз писателей Москвы его приняли за год до смерти, в 2008).

 

По договору поэт короткое время работал в журнале «Смена», в газете «Московский комсомолец», в постперестроечное время в журнале «Юность». Изредка печатался в изданиях, где сотрудничал, и журналах «Сельская молодежь», «День и Ночь», «Дети Ра», «Клуб», «Лесная новь», а также некоторых газетах.

Первая книга Влодова «Крест» вышла в 1996 году в издательстве журнала «Юность».

В 2002 г. большая подборка стихов (dikoross.ru/Authors/Vlodov.html) Юрия Влодова вошла в антологию «Дикороссы. Приют неизвестных поэтов» (М.: ИД «Грааль», 2002), собравшую сорок малоизвестных авторов со всей России.

Выходили — уже в наши дни — книги «Юрий Влодов. Стихи. Биография. Библиография» (М.: Издание Союза писателей Москвы, 2009), «На семи холмах» (М.: Московские учебники и Картолитография, 2009) — первая объёмная книга поэта, в которой представлены стихи разных лет.

 

Основное многокнижие, над которым поэт работал всю жизнь, это «Люди и боги» — многостраничная эпопея о взаимоотношениях Бога и человека, о борьбе добра и зла в душах и сердцах людей. В 2007 году вышла 20-ти страничная брошюра «Люди и боги» (М.: Издание Московского союза литераторов, 2007). Затем появился одноимённый сборник издательства «Время» (объект нашего сегодняшнего рассмотрения). Но история издания главного поэтического цикла, который Юрий Влодов писал всю жизнь, ещё не закончилась.

 

Сборник «Люди и боги» 2012 года хорош как «визитная карточка» Юрия Влодова. Он содержит внятную справку об авторе, фрагменты эссе Тимура Зульфикарова «Первосвидетель» — о Юрии Влодове, основные стихи поэта.

Вдова поэта Людмила Осокина написала для сборника обширное послесловие — «О книге Юрия Влодова “Люди и боги”». Считаю, что этот текст очень важен не только для данной книги, но и для всего литературного процесса. Он объединяет литературоведческий и деонтологический анализ гигантского цикла, очерк о творчестве Влодова, об истории развития в его стихах библейской темы, превратившейся в его исполнении в тему «людей и богов», и «опыт прочтения» непростых философских стихов. С выводами Людмилы Осокиной не обязательно соглашаться — но от них, как от первого полноценного разбора, следующим исследователям нельзя будет «отмахнуться». Я процитирую несколько самых важных, на мой взгляд, моментов этого разбора. Один из них касается компоновки книги:

 

Рассказывает Людмила Осокина:

«Стихов для неё написано довольно много, поэтому говорить о книге в целом пока что сложновато, так как не собраны вкупе все её тексты. ...Главное уместилось в нескольких десятках творений... Пока что я составила небольшой сборник примерно из восьмидесяти стихотворений, которые собраны в семь разделов, названных книгами. Но, по сути, это небольшие циклы по двенадцать-пятнадцать стихотворений».

 

(Разделы называются цитатами из стихов Влодова: «Предкнижье. “Я заглянул в зерцало Бытия”»; «Книга первая. “Явился Бог средь бела дня...” »; «Книга вторая. “Я думаю, Иисус писал стихи...” »; «Книга третья. “Едет Спаситель на драном осле...” »; «Книга четвёртая. “Крест”»; «Книга пятая. “В пустынном песке забвенья...” »; «Послекнижие. “Поэт и Бог”». — Е.С.).

 

«...Возможно, впоследствии я добавлю в этот маленький сборник некоторое количество стихотворений... (ряд стихов, не вошедших в нынешнее издание, Людмила Осокина приводит в послесловии. — Е.С.) Скорее всего, будет два варианта этой книги: краткий, который представлен настоящим изданием, и более основательный — стихотворений на двести-триста.

Думается, и тот, и другой варианты имеют право на отдельное и даже независимое существование, так как каждый выполняет свои определённые задачи. Краткий вариант — это, скорее всего, Глас Божий, то, что хотели сказать Высшие Силы в рамках этого, так сказать, проекта: «Люди и боги».

...Чем я руководствовалась при составлении? Конечно, логикой событий, происходящих в этих стихах и описывающих в первую очередь историю Христа...

 

Людмила Осокина поясняет, что история Христа не завершается с его физической смертью на кресте, наоборот, потом происходит осмысление его Миссии, и дальше начинается новая жизнь на земле в ипостаси Бога. Поэтому в цикле Юрия Влодова идут вперемежку стихи о евангельских событиях, о предназначении Иисуса, о его отношениях с богами более «старшего» пантеона — скажем, Иеговой, —

 

И топнул Яхве: «Встань! Очнись, плебей!

Яви, Иуда, преданность сыновью!.. —

И страшно крикнул: — Выродка убей!..

Убей урода! — и упейся кровью!..»

 

Бог смеётся: «Видишь, сыне? — мир таков...»

Дьявол хнычет: «Настрадались мы уже!..» —

И похрустывает ржавчина веков

На Христовой — обезглавленной — душе. —

 

— и об устройстве мира, в котором на первое место ставятся люди, а не боги.

 

Когда всосала водяная яма

Весь белый свет, все тяготы его,

Последний ангел захлебнулся: «Ма-ма!..»

Последний демон захлебнулся: «Ма-ма!..»

И — на земле не стало никого... —

 

ибо в парадигме Влодова люди создают богов и наделяют их различными свойствами.

 

Явился Бог средь бела дня:

— Пойдёшь ли, краля, за меня?!

...Ведь ты не парень, ты — Господь!

А нам нужна живая плоть,

Вот так...

 

...Тут впору б душу опростать —

А где слезу добыть?

Да, человеком трудно стать!

Уж проще Богом быть!

 

В глуши веков какой-то бог —

Душа загадочного неба.

Сошёл в селенье — нищ, убог,

И попросил питья и хлеба.

 

«Ха-ха!..» — затопал круг мирской, —

Добоговался! ...Догрозился!..»

 

...Но понял бог вторым нутром,

Что сам попал в свои же сети,

И хмыкнул, явно не с добром:

«Сочтёмся, дети!..»

 

Это, добавлю уж от себя, типично как для политеизма, так и для монотеизма.

 

Нельзя не согласиться с Людмилой Осокиной в двух очень важных пунктах:

— главная книга Влодова выросла из его философских раздумий и отражает жизненную позицию автора, а не итог «сиюминутных» размышлений;

— Юрий Влодов с циклом «Люди и боги» и — шире — своим мировоззрением — никогда не попадал в «струю» правящей идеологии (высказывание А. Солженицына о вечной современности «вневременных» стихов Влодова звучит с горькой иронией). В 70-е годы прошлого века, когда этот цикл только писался, само обращение к библейским и евангельским мотивам было нарушением неписаных тематических канонов для советского поэта. Несмотря на то, что стихи Влодова — стихи не верующего, а атеиста (в лучшем случае, агностика, спорящего с библейско-евангельской версией происхождения Христа). Но, однако же, несмотря на свой скепсис, Влодов пишет слово «Бог» с заглавной литеры! Если для него Бог и не создатель всего сущего, то, в любом случае, Он — ключевое понятие мира.

Теперь же, когда религия становится в нашей стране мощной государствообразующей силой, а общественная нравственность во многом зиждется на православии, эти стихи уже могут претендовать на то, чтобы зваться ересью!.. Ведь для Влодова не нужны «посредники» между душой человека и Богом — в первую очередь, церковь и священники.

 

Для него равноценны три версии происхождения Христа:

 

1) сын Божий —

 

Сын плотника, не жадного на гвозди...

Сын плотника... возможно, что и сын...

Вот был ли плотник плотником?..

Едва ли...

 

2) человек —

 

Северный ветер. Не повезло.

Месяц от стужи не рыж, а рус...

Пасынок молит: «Прикончим зло!»

Отчим смеётся: «Землянин! Трус!»

 

— и 3) биоробот, пришелец из космоса (этой гипотезе посвящён цикл «Иномирец») —

 

1

Над Иудеей, прокажённой и святой,

Над человечьей срамотой и суетой,

Провисло корабля мерцающее дно,

И тучей грозовой окуталось оно.

И псевдобога тяжеленная рука

В миг расставанья по-отечески легка.

И псевдочеловек, прекрасный и нагой,

На огненный песок ступил босой ногой...

И хлынул ливень...

...........................

 

4

Что видел Ирод? — только молнию в пыли...

Что слышал Понтий? — только бабий стон земли...

Взглянул с креста Христос на космолётный след

И сам закрыл глаза. На много тысяч лет.

 

Ни одна из этих версий не «доминирует» — Юрий Влодов со вниманием исследователя ищет и находит аргументы в пользу каждой теории. Ведь ему важен не ход мистических событий, а проекция его на сознание человека.

 

Моральной дилемме, связанной с Верой, Влодов в своём цикле уделяет особое внимание — это постоянное раскрытие образа Иуды и его предательства. Наверное, с точки зрения официального богословия все размышления поэта об Иуде кощунственны, однако с точки зрения читателя они не только художественны, но и мудры, ибо исходят из предположения об изначальном божественном равенстве двух миссий — Христа и Иуды (без предательства второго не было бы жертвы первого):

 

Иуда — горяч и смугл —

Шагал из угла в угол,

Шагал из угла в угол,

Терзал запотелый ус!

А мысль долбила по нервам:

«Суметь бы предать — первым!..

Успеть бы предать первым! —

Пока не предал Исус!..»

 

Иуда взмок... Рванулся вон —

В слепое пекло дня...

Его ловил тоскливый стон:

«О брат! — предай меня!..»

Что может он отдать?

Лишь только Бога.

Шепнул полночный дух,

Обняв Иуду:

«Ты есть один из двух! —

Я с вами буду».

 

И шепнул палачу Иисус, испускающий дух:

«Отойди... не мешай... я спешу... я молюсь за Иуду...»

 

Но ещё более «вызывающа» версия «равнозначности» Бога и Дьявола:

 

Два близнеца — Господь и Сатана

Хлебнули в полдень тёплого вина.

Дьявол хмыкнул и упёрся в два бока:

«Ты пошто, Поэт, расспросами неволишь?!

Я — дурное настроенье Бога!

И не Господа, а Боженьки всего лишь!..»

 

Всё небо духи перегладили

Калёным адским утюгом.

А Бог завис на перекладине,

В астрале смрадном и тугом.

Слепой слезой Земля отплавала...

Ликуй, Галактика! — труби! —

Убит Господь руками Дьявола,

Во имя Веры и Любви.

 

Талант — по сути — толст.

А гений — тощ, как щепка.

Неважно — что там: холст,

Поэма, фуга, лепка.

Судьба, как дышло в бок, —

Что дали, то и схавал.

Талант — по духу — Бог.

А гений — сущий Дьявол.

 

И, поскольку выше мы отмечали, что не все стихи Юрия Влодова вошли в обозреваемый сборник, но от своих теософских взглядов он не отступался никогда, уловим отголоски этих же «полемик» — о Христе и Иуде, о Боге и Сатане — в антологии «Дикороссы»:

 

Святые места

Беспределья и блуда.

Окликнешь Христа —

Отзовется Иуда.

 

Сердце стёрто. Дыханье приперто.

Не пройти напрямик.

И от Господа Бога до чёрта —

Рваный миг.

 

Впрочем, в отрицании божественного начала мира можно зайти и дальше — и Юрий Влодов не преминул это сделать:

 

От Природы — страсть и роды,

Вечный труд и забытьё...

Даже Бог — дитя Природы,

Щедрый вымысел её.

 

Наконец, Юрий Влодов не был бы большим поэтом, если бы не заявил о равенстве Поэта (авторское написание!) и Бога:

 

Поэт и Бог скитаются по свету,

Без денег, без повозок, без поклаж.

Сума и посох — как судьба Поэту,

А Богу — блажь.

 

...И чудится, что в помыслах едины,

Поэт и Бог.

 

Набухли вселенские дрожжи,

Всё месится тесто.

Покинь крестовину, о Боже! —

Отдай моё место!..

Я тоже гвоздями изранен,

И отступа — нету.

Будь щедрым, Исус Назарянин! —

Дай место Поэту!

 

Несмотря на то, что философия Юрия Влодова в этой книге выражена зримо и полноценно, всё же хочется прочесть и более полное издание «Людей и богов». Стихи, которые цитирует Людмила Осокина в послесловии, лишь расширят рамки этого цикла, подчеркнув грандиозность основной загадки человечества — о происхождении мира и о назначении в нём человека.

 

Несколько слов о творчестве поэтессы Людмилы Осокиной (Влодовой), подготовившей к печати посмертное издание стихов мужа. При параллельном чтении книг Юрия Влодова «Люди и боги» и Людмилы Осокиной «Кофейная девушка» вспоминается народная присказка: «Муж и жена — одна сатана». При всей очевидной разнице их поэтик заметно родство душ и обращение к одним и тем же темам. В лирике Людмилы Осокиной несколько «форсируется» красивость и изысканность («изысканный» — одно из любимых слов поэтессы»). Мир её лирической героини преувеличенно эстетичен, и это заметно в стихах разных лет. В ранних стихотворениях — за 80-е годы — правит бал наивность и неискушённая радость бытия (пока с маленькой буквы):

 

Гуляю я с берёзками по лугу...

Рябинку обниму — свою подругу,

С ней пошепчусь и поделюсь секретом...

Как хорошо бродить по лугу летом!

 

Природы затаённое дыханье...

Неуловимой осени приход...

И красок ослепительных сиянье

На мир в тиши минутной снизойдёт.

 

А звёзды целуют мои глаза,

А звёзды мне что-то хотят сказать,

А я растворяюсь в тиши ночной,

Лишь звёздное небо теперь со мной.

 

После «переходного периода» 90-х годов, когда у Людмилы Осокиной преобладали верлибры и эксперименты в форме танка и хокку (цикл любовных стихов «Аромат магнолий»), она вернулась к силлабо-тонической поэзии. Юношеское пристрастие поэтессы к привлекательному описанию красивых явлений трансформировалось во вполне зрелую «куртуазность». Связывает ранние и современные стихи узнаваемый семантический ряд: «бархатная ночь», «золотоглазые огни», «волшебные сны», «злато куполов», «сладостный напиток», цветы, звёзды, луна и её свет, экстатические настроения — поэтический «антураж» броский, без полутонов. Очень показательно стихотворение «Кофейная девушка», давшее название всей книге:

 

Я — кофейная девушка! Я — девушка-кофе!

Я бегу мимо вас в городской суматохе.

Мои волосы — мокко, изысканный мокко,

Но мне так одиноко, мне так одиноко.

 

Манера Людмилы Осокиной иной раз так и заслуживает не слишком одобрительных определений, вроде «жеманство». Однако на этом фоне встречаются строфы-озарения, ставящие всё с ног на голову — и думаешь: не служит ли слащавость ширмой для куда более важных откровений? Может быть, формулировки в духе Северянина — зашифрованные откровения о смысле и понимании жизни?..

 

Там, в Конфетной вазе Бытия,

Я откликнусь карамельным звоном!

Всё равно, всё равно для себя я найду

Освежающий лайм посреди мирозданья,

Тонкий ломтик прохлады во вселенском аду!

 

Конечно, сравнивать радость обретения смысла с ломтиком лайма, а Бытиё с гигантской конфетницей — дерзость или китч. Но ничем не хуже, чем менять местами Иуду и Христа... О том, что Людмила Осокина размышляет над вопросами Бытия всерьёз, говорят такие стихотворения:

 

* * *

Тропинка на облако

Загорелась радужным светом

На одно мгновенье,

На миг один!

Ах, не успела я перебежать!

 

* * *

Кто-то оставил

следы на небе тёмном.

По ним

найду наконец-то

дорогу к Богу.

 

* * *

Когда-то

мы бродили с тобой

счастливые

по небу...

Теперь

бродим несчастные

по земле.

 

Пусть это не отречение Юрия Влодова от, фактически, всей «официальной» священной истории — но, тем не менее, не одномерное любование прелестями сего мира и принятие его на веру и в душу. По-моему, перед нами «женский» извод философской лирики Юрия Влодова. Может быть, слегка украшенный «бантиками». Чтобы не отпугнуть читателя своей серьёзностью.

 

«Бельские просторы»

№ 4 (173) Апрель, 2013 г.

bp01.ru/public.php?public=2913

Елена Сафронова о книгах Е.Лесина и А.Кирноса

Елена Сафронова. «Юрий Беликов. "Я скоро из облака выйду"»

Елена Сафронова о книге Л.Осокиной «Новая божественная комедия»

Елена Сафронова о книгах Юрия Влодова и Людмилы Осокиной

Презентация книги Е.Сафроновой «Все жанры, кроме скучного»

Елена Сафронова — лауреат премии «Венец» 2013

Елена Сафронова. «Жители ноосферы». Отрывки из  романа

Юрий Влодов в книгах, статьях и воспоминаниях

Страница Людмилы Осокиной (Влодовой)

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com