ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Дмитрий РАСТАЕВ


Дмитрий Растаев. Поэт, журналист, бард. Учился в Литературном институте, работал на киностудии «Союзмультфильм», участвовал в фестивалях авторской песни. С виду — стоический скептик, в душе — иронический лирик. Главным помощником в жизни считает улыбку. Убежден, что всё лучшее — впереди.

 

Читать полностью:

naviny.by/rubrics/opinion/2014/12/31/ic_articles_410_187886/

 

«Давайте знакомиться. Апология авторской песни Беларуси». Антология. Мн.: Медыял, 2014. ISBN 978-9-856-91418-1

Данное издание — первая попытка сконцентрировать под одной обложкой творчество представителей поющего поэтического "цеха" Беларуси. Основой книги послужил архив давнего собирателя авторской песни — Сергея Гамаюнова.

Авторы: Сергей Гамаюнов, Василий Авраменко, Валентина Акулёнок, Эдуард Акулин, Ольга Акулич, Александр Апанович, Александр Базылев, Александр Баль, Дмитрий Бартосик, Борис Бляхман, Владимир Бобриков, Владимир Борзов, Василий Брус, Катерина Водоносова, Борис Вайханский, Илья Вареник, Екатерина Варкалова, Сергей Веремейчик, Дмитрий Виноградов, Михаил Володин, Эдуард Воложин, Игорь Высоцкий, Александр Гераскевич, Ольга Головня, Тимофей Ежов, Виталий Закржевский, Ольга Залесская, Елена Казанцева, Алесь Камоцкий, Михаил Карпачёв, Андрей Киселёв, Вячеслав Климович, Александр Конопелькин, Николай Король, Евгений Костюков, Сергей Кулягин, Александр Литусёв, Татьяна Лиховидова, Александр Лопатин, Алексей Луппов, Виктор Матькунов, Полина Матькунова, Вадим Мезецкий, Андрей Мельников, Марк Мерман, Юлия Митько, Эдуард Муллер, Александр Наркевич, Анна Панкратова, Анатолий Папейко, Зоя Пархомчук, Игорь Перелыгин, Елена Печинина, Сергей Пономарёв, Олег Прудников, Дмитрий Растаев, Татьяна Савина, Леонид Сагындыков, Александр Сипаров, Вера Сиротина, Тим Скоренко, Мила Скорнякова, Павел Соловьёв, Татьяна Соловьёва, Лера Сом, Дмитрий Строцев, Владимир Ступинский, Юрий Тёлкин, Артур Федорович, Владимир Цвики, Людмила Шайденкова, Виктор Шалкевич, Вячеслав Шевляков, Татьяна Шеина, Алексей Шелегов, Леонид Шехтман, Алексей Ширяев, Ирма Шмидова, Сергей Шпилевский, Владимир Юринов, Тарас Юркевич, Олег Юркович, Андрей Янушкевич, Ольга Ясюкович

 

 

Дмитрий РАСТАЕВ

 

У ОДИНОЧЕСТВА ЗВЕРИНЫЕ ГЛАЗА

 

Я срублю себе дом с трубой

У созвездий всех на виду,

Погрущу вечерок-другой

И зверёныша заведу.

Буду чистить ему ворсу,

Пересчитывать волоски...

Я от смерти его спасу,

Он — от смертной меня тоски.

 

А когда нас найдут с огнём,

Волоча за плечами тьму,

Мы лишь морды к земле пригнём

И рванём, поперёк всему,

Мимо ржавых крестов и звёзд,

Прямиком за Полярный Круг...

До чего же он будет прост,

Мой неистово-нежный друг!

 

Даже в самой больной ночи,

Где ни зги и мороз до ста,

Он не взвоет мне: «Замолчи!»

И чужим не подаст хвоста.

Так и будем друг друга греть,

Перешёптываться сквозь снег:

Я и сам уже зверь на треть,

Он — без четверти человек.

 

 

* * *

 

— Давайте придумаем нового Бога!

— Ах, нового Бога? Давайте, давайте...

Он будет небрит и упрям, как тренога.

В простёганном солью столетнем халате

Бог выйдет к огню, сигаретку раскурит

И выжженным пальцем укажет на солнце.

«Веди!» — завопит человеческий улей

И станет подлее на тридцать червонцев.

Ведь это так просто: уластит, заманит

И льдом поцелуя отбросит на цепи:

Не жди ни Голгоф, ни садов Гефсимании —

Лишь лес,

Лишь огонь да хронический пепел...

 

Бог будет распят на обычной березе,

У тысячи родин до срока отобран.

На самом зверином славянском морозе

Стеклянными станут священные ребра.

Но что ему, Богу?

Он трогал руками

Жаровни галактик и прялки молекул...

К полуночи будет он снят лесниками

И пущен дымком в черномазое эхо.

 

— А что будет с нами?

— А что будет с нами...

Нам нужен был Бог, а не чокнутый Йорик.

Мы живо разыщем за пазухой знамя

И хлынем на площадь ликующим морем.

И в этом рывке наше высшее право —

Мы знаем законы науки старинной:

Огнём и мечом добывается слава,

И только бессмертие кровью невинной.

 

 

ЧЕЛОВЕК ПО ИМЕНИ ВЧЕРА

 

Он вышел во двор — и ушёл со двора,

и долго шагал мимо нас...

Навстречу скакала ему детвора,

и нищий лохмотьями тряс.

 

Он долго шагал и свернул на вокзал,

и взял без оглядки билет,

и в поезд уселся, и чай заказал...

И вот его в городе нет.

 

И год его нет, и четыре, и семь —

растут во дворе тополя,

и дети уже повзрослели совсем,

и нищий дождался рубля.

 

Но нет человека!

А где человек?

Быть может, он в Риме живёт,

с монахами делит свой хлеб и ночлег

и «Санта Лючия» поёт?

 

Но нет его в Риме, и в Бостоне нет,

и в Токио нет, и в Твери:

ищи человека хоть тысячу лет,

навстречу одни фонари.

 

Шабаш, Диогены!

Плеснём, наконец,

в бокалы «Клико» и чифир —

за время пустое,

за холод сердец,

за бесчеловечный наш мир.

 

 

* * *

 

Влюбленным нужны не люди,

а здания и предметы:

влюбленные рубят ветки

и строят шалаш у речки,

заводят себе ребенка,

разводят костер до неба,

и долго сидят, уткнувшись

носами в кипящий воздух.

Сидят и не ждут известий

из стаи людской,

где столько

бессмысленности и скуки —

влюбленным нужны не люди.

Что им в этих двуруких —

пусть иногда великих,

но в основном ничтожных —

сложных,

натужных,

лишних?

В жизни ведь все так просто:

хижина,

дети,

звезды,

чье-то дыханье: «Милый...»

Люди, шагайте мимо!

 

 

* * *

 

Тяготея к шалости спросонок,

Любопытством ветрено влеком,

Золотистый трепетный котёнок

Во дворе играет с мотыльком.

 

На цветок с цветка его гоняет,

И ему, мурлышке, невдомёк,

Отчего так быстро улетает

От него волнистый мотылёк.

 

Ах, малыш, за всё своя расплата,

Не завидуй рвущимся в полёт:

Мотылёк живёт лишь до заката —

Он увидит звёзды и умрёт.

 

А тебе кружиться и кружиться,

Твой закат — за далью далека...

Говорят, у кошки девять жизней?

Плюс одну возьми у мотылька.

 

 

СНЕГОЖИДАННОСТЬ

 

Вечером 14 октября на Москву вдруг обрушилась снежная буря.

Улицы, час назад стоявшие в золоте, утонули в сугробах.

«Каких еще неожиданностей ждать нам от природы?» — спрашивали москвичи друг у друга...

 

Выбросило облако белый флаг.

Выпросила грязь-таки первый снег.

Осень к нам относится просто так,

Словно всё простится ей по весне.

 

Где-то еще рыскают грибники,

Но уже на девочках мини нет.

Никакого повода для тоски —

Просто осень выслала первый снег.

 

А на Красной площади — гей-парад,

Впереди товарищей — мэр-малыш.

И по телевизору говорят

Даже то, о чем еще ты молчишь.

 

К людям прорывается Дед Мороз,

Станет президентом он в январе.

В общем, синеглазая, выше нос.

Первый снег лежит уже во дворе.

 

 

ПРАКТИКУМ ПО УХОДУ ЗА ГОРИЗОНТ

 

Жена же Лотова оглянулась позади себя

и стала соляным столпом...

БЫТИЕ 19.26

 

 

Шаг за шагом, за кручей круча,

Слово в слово, глаза в глаза

Что-то нас неотлучно учит

Не оглядываться назад.

Даже если всё это бредни,

И не пропасть — проспект пройти,

Как легко может стать последней

Остановка на полпути!

 

Мой малыш, мы уйдём красиво.

Не мигая гляди вперёд —

Там, за ржавым рубцом разрыва,

Нас планида иная ждёт,

Ждёт история нас, быть может,

Чьи расчёты еще чисты,

Надо только уметь без дрожи

Истреблять за собой мосты,

И стоять на своём, и верить

В то, что пройденный нами путь

Не исправить и не измерить —

Разве только перечеркнуть.

 

Но соблазна скора секира,

А сердца наши так слабы —

И по всем эстакадам мира

Соляные гудят столбы...

 

 

* * *

Чем больше любишь, тем больнее бредишь.

К чертям собачьим на ночь глядя едешь,

Колотишь лапой в запертую дверь:

«Открой, я знаю...»

А в ответ — забвенье.

И длится вечность каждое мгновенье,

И сердце рвётся, как заклятый зверь.

 

Чем больше любишь, тем быстрее куришь.

Под вечер пачки три-четыре купишь,

Глядишь наутро: что бы покурить?

О чём ты плакал и кому молился,

Каких иллюзий в эту ночь лишился,

Никто не спросит — некому спросить.

 

Ах, если б это можно было только:

Любовь любовью выкупить без торга,

За курву-ревность ревностью воздать!

Но сто раз проклят ты на свете будешь:

Чем больше любишь, тем короче рубишь

Всё, что не в силах заново связать...

 

 

* * *

 

«Ибо любит Господь любящих Его...»

 

Было всё, как быть тому поручено:

роща, поле, хутора, река,

над рекою тихо и задумчиво

плыли вдаль скитальцы-облака,

между ними стайками игривыми

ласточки сквозили налегке,

салютуя крыльями счастливыми

роще, полю, хуторам, реке,

той земле, где, бытности подвластные,

изнывая в тяжбах и трудах,

суетились люди всеобразные

с узелками судеб на горбах.

Людям этим надлежало множество

тропок узких и больших дорог:

торжество — одним,

иным — ничтожество,

но во всём усматривался Бог.

В ту годину среди землю топчущих,

было вдоволь ропота и смут...

Но за всех смутящихся и ропщущих,

невзначай утративших маршрут,

в келье тесной, под журчанье свечечки,

перед ликом ясным и живым

тихо сын молился человеческий,

Божий раб Саровский Серафим.

 

© Дмитрий Растаев. 2008

Альманах 1-08. «Смотрите кто пришел — 3». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,7 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Сфинкс 611 про металлодетектор HIGER.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com