ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Борис ПОПОВ
(05.10.1946 — 20.01.1996)


Об авторе, Содержание раздела

ВРЕМЯ СКВОРЦОВ

Опубликовано в газете «Магнитогорский металл»,
№ 112 /13176/ от 8 октября 2016 года, рубрика «Литгостиная»
http://magmetall.ru/pdf/2016-10-08_12.pdf

 

* * *

Написав слово «ветер», окно отвори и замри —

вот он, ветер: живой, настоящий и точный.

От вечерней зари и до утренней самой зари

бьётся в дамбы домов и в проёмы кварталов проточных.

У поэзии русской ветра и метели в чести.

Снеговые бураны в любовную драму влетают.

Молвишь тихо «прощай», следом просится сразу «прости».

Ах, прощай и прости, незабвенная и золотая!

Этой ночью тебе не придумаю я ничего.

Безмятежно раскинувшись, спят и растут только дети.

Написав слово «ветер», от ветра узнай самого —

что сулит тебе ветер?

 

 

Снегопад

Р. Рябиковой

Ты столько красного надела,

сжигая тело.

И вот пришла, как ты хотела, —

ночь без предела.

 

А за окном лишь снег летящий,

простор безмерный.

...Здесь нету жизни настоящей

без нас, наверно.

 

Ты столько красного надела —

спалим друг друга.

Взлетим вдвоём над индевелой,

сквозной округой.

 

Ах, эта полночь, лёд небесный,

дела земные —

шуми, прислушивайся, бедствуй,

шли позывные!

 

Ах, эта ночь с прищуром рысьим,

оленьим взглядом...

Когда и в чём разобрались мы?

Не верь. Не надо.

 

Ты столько красного надела —

боюсь коснуться.

Боюсь заснуть и то и дело

боюсь проснуться!

 

На перепаде тьмы и света,

на перемычке —

сгорают гиблые кометы

и электрички.

 

А за окном лишь снег летящий,

пурга да вьюга!

...И нету жизни настоящей

нам друг без друга.

 

 

Катулл

 

Туфелек тоненький, точный стук —

«Хочешь», «не хочешь», «хочешь», «не хочешь» —

И обрываемой песни звук,

И раздираемый атлас ночи.

 

И приходящая тьма, и тьма,

Нас покидающая внезапно.

Только не надо сходить с ума —

Надо готовить питьё и завтрак.

 

Жизнь продолжается. Плот и плуг

Не срифмовать, как разруху с мухой.

...Туфелек тоненький, точный стук —

«Хочешь», «не хочешь»... ах, глупо, глухо...

 

Передавайте привет другим!

Мы не готовы ещё к поступкам.

Но соблазняется бедный гимн

Тоненьким, точным, порочным стуком.

 

Падает ручка на стол. И стул

Сам поворачивается к востоку.

И оживает в гробу Катулл,

И, усмехаясь, глядит жестоко.

 

 

Время скворцов

 

Это время скворцов. А они ещё не прилетели.

Расплываются лужи в разорванной пряже реки.

Это время юнцов, это косы и бусы апреля,

это лужи и ложь, это горечь неверной строки.

 

Не даёт мне покоя твоя неприступная совесть.

Ты уже и не смотришь глазами любви на меня.

Что мне делать, скажи — удивлюсь, удавлюсь, успокоюсь,

сяду в поезд, сойду, брошусь в воду, сгорю у огня?

 

Крупный запах грехов, ртутный, верченый запах распада.

Было так хорошо, что не верилось в близкий конец.

Это время скворцов, а скворцам разлетаться не надо.

Это время юнцов, и, конечно же, я не юнец.

 

Дай мне руку свою. Я её поцелую на память.

Неужели не чувствуешь, как мои губы печёт?

Как любовь тяжела под моими сухими губами?

Уходи. Уезжай. Это, кажется, полный расчёт.

 

Говорят, существует какая-то мёртвая зона —

для бредущих во мраке, не видящих света людей.

Укажи мне края горевого того горизонта —

и убей нечестивца! Я сам признаюсь, что злодей.

 

Не коснутся тебя моя скверна и жалкие вирши.

Уезжай, уезжай и прощай, и прости, говорю!

День растёт в вышину. И скворцы поднимаются выше,

Чтоб соткать для меня погребальную злую зарю.

 

Нет, помедли ещё... неужель не расколется небо?

Улыбнись, как ты можешь. Ну просто, прошу, улыбнись.

Я уже не с тобой, но шепчу тебе горько и немо:

улыбнись, моя жизнь, оглянись, оглянись, оглянись!

 

Скользкой, чёрной тропой ты стремишься пробиться к апрелю —

ну оставь хоть бы звук, хоть размытый рисунок следа.

...Это время скворцов. И, конечно, они прилетели.

Это время концов. Это память, полёт и беда.

 

 

* * *

Не лебеди в небе, не белые птицы,

не в поле берёзки —

грустят и грустят о тебе половицы,

притихшие доски.

 

Ты так не умела ходить осторожно!

Ступая тревожно —

следы оставляла везде, где возможно

и где невозможно!

 

То чайник сбегал, то роняла тарелки —

остались осколки.

На гвоздике в кухне увядшие грелки,

заколки на полке.

 

Зелёные, алые, жёлтые ленты

в пыли сокровенной.

...Остались свидетели и документы

той жизни мгновенной.

 

Когда снегопад разрушает границы,

вступая в округу,

я сплю — и скрипят, и скрипят половицы!

 

...Сон, жалко, не в руку.

 

 

У старого горя

 

Это значит — я был

И несчастлив, и счастлив чертовски.

И сюда приходил,

И садился на мокрые доски.

И следил за волной,

Отдающей смолой и мазутом.

Это было со мной —

Только треснуло, словно посуда.

Это было, прошло

И уже никогда не вернётся.

И мое ремесло —

Ловля снов —

Миражом обернётся.

Но как тянет в беду,

В чепуховую чёрную прорву —

Где плюёт на звезду

Сероокая стерва-оторва!

Лорелея? — вздохнёшь.

Да какая уж там недотрога!

Ни сожмёшь, ни согнёшь

Ты певунью с клеймом Козерога.

Это было уже,

Лишь однажды такое бывает.

На восьмом этаже

Потихонечку свет убывает.

И забита давно

Та беседка у вешней водицы.

И испито вино —

Дважды прежним вином не напиться.

Что же чайки кричат

О своей инфернальной обиде?

Я ведь сам из волчат —

Только, может, в овечьем прикиде.

Я ведь сам на себя

Насылал то опалу, то милость —

Жизнь и смерть осеня

Чёрной розой, что в Блока влюбилась.

...Дребезжит старый мост,

Детонируют реи и сваи.

И тепло мне от слёз.

Лишь однажды такое бывает.

Это значит — я всё ж

Здесь отметил билет и путёвку.

И гляжу в эту ложь,

Словно пращур на боеголовку.

Ни за что, никогда

Мне уже не вернуться в былое!

Через «нет» и сквозь «да»

Я с поникшей прошёл головою.

Но за маленький круг

Того грешного, нежного ада —

Я отдам всё вокруг,

Что вам надо и что вам не надо...

 

 

* * *

Похолодало и потемнело.

Земля промёрзла.

Душа простыла.

...Но ведь, послушай, какое дело —

всё это с нами и раньше было!

И так же листья, кружась, летели

сквозь дождь, сквозь кисти рябин багровых.

И так же шумно ветра свистели

и замыкали электропровод!

Похолодало и потемнело...

На летних дачах забиты двери.

Река от злобы позеленела

и бьёт о берег, и бьёт о берег.

О, как я мало на свете пожил!

Теперь жалею, теперь жалею,

что не заметил, не подытожил,

кто мне дороже, что мне милее!

И вот пусты уж в саду скамейки.

И тянет дымом, и тянет дымом.

И пепел вьётся печальной змейкой

по тропам серым и нелюдимым!

...Пусть не назначена нам жизнь вторая,

пускай жестоко нас время судит:

ты бейся, сердце, в себя вбирая —

и всё, что было, и всё, что будет...

Елена Лещинская. «Поэзия высокого напряжения». О поэзии Бориса Попова

Попытка прощания. Стихи Б.Попова. Рассказ И.Попова об отце

Другие стихи Бориса Попова — Время скворцов — Братская баллада«Я назвал себя поэтом...»В этом грустном краю

Из неопубликованного

Публицистика, статьи, заметки

Светлана Гладкова. Главы из будущей книги воспоминаний о Борисе Попове

Стихи Ивана Попова

  Об авторе. Содержание раздела Бориса Попова

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com