ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Гуро ПАНГУМА


 

БИЧ-БОЙ

(Африканские зарисовки)

 

Глаза с хитринкой, в глубине притаились чертенята, но на вид — сама наивность.

— Сэр, холодной воды? А может, пиво или кока-колу?

— Не нужно ничего.

— Я знаю всех местных красавиц.

— Не хочу.

— Тогда я вам принесу варёного арахиса.

— Слушай, отстань.

— Сэр, здесь плохое место, акулы близко подплывают к берегу. Пойдемте, я вам покажу лучшее.

— Исчезни, — но в глубине души не хочу, чтобы он ушел, его старания начинают меня развлекать.

На горизонте рисуется конкурент. Да то и понятно: на все обозримое пространство пляжа — я единственный белый. Бой срывается с места и с ходу атакует. Они думают, что я их не понимаю. Но ошибаются — я достаточно долго здесь живу.

— Убирайся, он мой. Вон до той пальмы ты хозяин, а здесь — я.

— А вчера, кто стриг белых на моей половине?

— Так тебя же не было.

— Тебе одному нужно жрать? У меня дома рис закончился.

— Не надо быть дураком, и будет рис.

— Ну, давай его вместе обработаем.

— Не получится, он, похоже, не дурак, ты только мешать будешь.

Конкурент понуро удаляется. С довольным выражением лица, мой опекун возвращается и уже по английски:

— В такую жару надо пить много воды, мне белый врач говорил, ну давайте я принесу ледяную воду. Чистую, из супермаркета.

— Да вон же супермаркет, рукой подать, я сам могу сходить.

— У них плохая вода — китайская, а я вам из ливанского принесу.

— А чем это ливанская вода лучше китайской?

— Как чем? Она лучшая в мире.

— Тебе это ливанцы сказали?

— Нет, белый врач, — соображает он быстро.

— А как же Перье?

— Да какие проблемы? Давайте я Перье принесу.

— Не хочу, мне тот врач тоже говорил про воду, с тех пор, прежде чем выйти на пляж, я пью ее впрок.

— А хотите, я вам гамак повешу между теми двумя пальмами?

— Нет, я люблю на песке сидеть.

— Когда вы в воду пойдете, я ваши вещи посторожу.

— А у меня нет ничего, в шортах буду плавать. Я в китайском гестхаусе поселился, прямо у пляжа.

Бой начинает заметно нервничать, пот градом струится по лицу. Воровато оглядываясь, подмигивает:

— Первоклассную травку достану.

— Не курю.

Решаю подшутить над бедолагой:

— Слушай, я сигареты забыл купить. Мальборо из ливанского принесешь?

— Давайте десять тысяч.

— Так оно же семь стоит?

— Ну, дайте хоть восемь.

— Ладно, принеси — дам десять. Но только позднее, после купания, мне за ними домой сходить надо. Ну, что жмешься, тебя когда-нибудь белые обманывали?

— Нет, но у меня нет денег. Кто мне их даром даст?

— Ну, как знаешь, я того парня попрошу.

— Не надо, я что-нибудь придумаю.

— А, подожди, я, кажется, захватил деньги, — достаю из кармана несколько купюр.

Лицо боя загорается, но из другого кармана я выуживаю сигареты:

— Сожалею, но я, оказывается, и сигареты взял.

Парень, кажется, сдается и, судя по взглядам, думает подороже продать меня конкуренту.

— И не думай, я пошел в воду.

— Сигареты же промокнут и деньги, — с надеждой.

— А это водонепроницаемые карманы.

— Откуда вы, мистер?

— Угадай.

Безразлично пожимает плечами и понуро идет мириться с соседом по пляжу.

«Прости, приятель, мне надо отдохнуть здесь недельку, а потом — опять в буш. Приходи завтра — тебе повезет больше».

 

На следующий день, увидев белого на своей территории, на всех парах несется ко мне, но узнав, меняется в лице и рулит в другую сторону.

— Бой, постой.

С сомнением смотрит на меня.

— Иди сюда. Короче, тащи свой гамак, варёный арахис, позже принесешь холодное пиво.

Глаза бич-боя лезут на лоб.

— Если никого больше ко мне не подпустишь, перед уходом дам тебе десятку. Всю неделю будешь рядом — не обижу. Но только, чтобы никто меня не беспокоил, ни нищие, ни проститутки, ни твои коллеги. Понял? Я очень хочу спокойно отдохнуть. А завтра, может, порыбачим. Но чтобы там мне — ни-ни. А то ты меня знаешь.

— Да, сэр, да, сэр, да, сэр.

— Ну, то-то.

ЗАДИРРА

Маленькая, чистая комнатка со всеми удобствами и москитной сеткой над кроватью, домик, малюсенькой верандой выглядывающий из густых зарослей, белоснежный пляж, начинающийся у первой ступеньки, вереница стройных женщин, покачиваясь, с огромными корзинами на головах, плавно плывущих на фоне бескрайнего океана... Нет ни одного места в мире, где можно было бы лучше отдохнуть, ополоснуть душу, подумать о будущем, вспомнить о прошлом. Время от времени я спускаюсь с гор и прячусь от всего мира в этом милом уголке, растворяясь в окружающем пространстве: в диковинных цветах и порхающих над ними райских птичках, в маленьком заливчике, мелеющем и распадающемся на крохотные озёрца при отливе, в переливающихся яркими красками рыбках, зазевавшихся в этих озёрцах, в неестественно грациозных женщинах, в их загадочном шествии...

Однажды я просидел на веранде в состоянии, близком к трансу, весь день и понял это, лишь несказанно удивившись внезапно заалевшему небу.

 

Наверное, у каждого человека есть своё особое место, в котором, сложившись единственно возможным образом, свойства окружающего мира заставляют его испытывать бездумное, беспричинное счастье. Мне посчастливилось найти своё.

 

Невозможно исчерпывающе описать его, не упомянув о капитане Шикуре — лучшем друге всех отдыхающих.

— Меня зовут Шикура, но все здесь кличут — капитаном Шикурой, — так он представился мне при знакомстве и продолжил: — Тут, недалеко есть речушка, которая впадает в океан. В ней водятся крокодилы. У меня есть лодка, настоящая — не каноэ, я могу прокатить вас туда, ежели вы желаете полюбоваться этими чудовищами.

— Да нет, капитан, на сегодня это не входит в мои планы, помоги лучше найти мой коттедж, а потом, может, вместе попьём пивка.

Так мы познакомились. Во все следующие мои приезды он встречал меня белоснежной улыбкой и изо всех сил исполнял роль моего пляжного опекуна.

 

Свободные дни нежданно-негаданно свалились на мою, посчастливевшую от этого, голову, и моторчик старой Тойоты, пару раз чихнув, завёлся, возвестив о начале маленького путешествия в сказку.

Всё было по-прежнему. Идя по тропинке от автомобильной стоянки, я чувствовал, как медленно погружаюсь в придуманный мною и привязанный к здешним местам мир.

Неожиданно впереди я увидел женщину с огромной корзиной на голове, идущую мне навстречу. Тропинка была узкой, я еле втиснулся в заросли, уступая ей дорогу, и, вглядевшись, ошалел от внеземной красоты. Тонкие, отличные от присущих здешним черты лица, царская стать. Всё тело вытянуто в струночку, балансирует под значительной тяжестью груза, но это нисколько не сказывается на грации движения. Она прочитала что-то такое на моём лице, и лёгкая ироничная улыбка слегка тронула её губы. За ней показались другие, такие же стройные, с необычной для этих мест красотой. Но она, первая, была особенной. Чем — не скажу, не знаю, просто почувствовал это и всё.

Они прошли мимо без звука, лишь скашивая по очереди взгляды и слегка усмехаясь. Тропинка была узкой, и они шли, касаясь меня, обдавая пряным запахом Африки и здорового женского тела.

Глядя вслед последней, но видя лицо первой, я почувствовал нечеловеческое возбуждение, такого со мной ещё не бывало, усилием воли остудив пыл, повернулся к ним спиной и понуро поплёлся к своему домику.

 

С утра я был награждён визитом капитана, узнавшем о моём приезде, что было весьма кстати:

— Здравствуй, Шикура. Как дела?

— Спасибо, без проблем.

— Слушай, друг, тут постоянно ходят женщины с огромными корзинами на голове, они какие-то другие, непохожие на здешних.

— А, знаю, о ком ты спрашиваешь. Там, за дорогой — холмы. На них и живёт их племя. Они, действительно, не отсюда. Их предки давно переселились в эти края и с тех пор живут обособленно, женятся только между собой. Загадочный народ.

— Среди них одна, особенная красавица.

— Есть такая — Задирра. Она главный вождь племени.

— Женщина — вождь?!

— А у них вождями только женщины. И работают вместе со всеми, не то что наши.

 

Следующие два дня я провёл в ожидании встречи, она начала сниться мне по ночам, но, увы...

 

— Капитан, а, что если я схожу к ней в гости. Это будет неудобно? Возьму подарки...

— Да нет, ничего неудобного в этом нет, особенно с подарками. Но во время визита будь осторожен, не болтай лишнего, веди себя прилично.

— Не составишь мне компанию?

— Ты знаешь, у нас к ним особое отношение, нет, мы их не боимся, но...

— Понятно, предатель, дорогу хотя бы укажешь?

 

«И как они умудряются взбираться по этой тропе с теми корзинами». Я еле отдышался, взобравшись на холм, и, набравшись храбрости, направился в деревню. К вящему изумлению, в деревне встретили меня чуть ли не ликованием. Каждый старался обратить на себя моё внимание, тепло поприветствовать.

 

«Что это с ними? Как будто они заранее знали о моём визите и готовились как к важному событию». Подошёл шаман, я узнал его по одеянию и украшению из клыков и когтей животных, взял меня за руку и повёл к большой бамбуковой беседке в центре села. Там стояла она... Наконец, я прозрел: «Мне снится всё это». Хотя, нет: «Что же, чёрт побери, происходит? И как я не додумался спросить у капитана о принятом здесь приветствии».

 

— Я хотел поприветствовать вас, — начал я своё обращение...

Но шаман вежливо оборвал меня:

— Мы позже поговорим о твоём деле, а пока изволь отведать наши угощения.

 

Стол ломился от всевозможных местных яств, тут были: касава и ямс, крин-крин, гора риса, жаренное мясо барракуды и омаров, пальмовое вино, тропические фрукты... По тому, как сельчане набросились на еду, я понял, что такое изобилие — редкое исключение, и сделано оно, по-видимому, в мою честь. Не притронулись к еде только мы трое: я, шаман и Задирра.

Понимая моё состояние, или по другой какой-нибудь причине, никто не донимал меня назойливыми приглашениями присоединиться.

 

Если хочешь узнать человека, — пригласи его к столу. По тому как он ест, как ведёт себя во хмелю, поймёшь: беден он или богат, аккуратен или неряха, жаден или щедр, добрый или злой, глуп или умён... Я понял, почему их общество склоняется к матриархальному укладу. Так зачастую бывает в социальных группах, где мужчинам не удаётся достойно содержать семьи, ну а женщины, исправно выполняя свои обязанности матерей и жён, домохозяек, — оказываются единственными, кому так или иначе удаётся себя реализовать. И будучи более гармоничными личностями, понемногу взваливают на себя и некоторые мужские обязанности. Из моих застольных наблюдений также следовало, что мои хозяева — люди неглупые, нежадные, довольно добрые, но бедные и ужасно голодные. Сохранить доброту при подобной нищете — сможет не каждый.

 

Повернувшись к шаману, но не выпуская из бокового поля зрения Задирру, я спросил:

— Мне говорили, что ваше племя не из здешних мест, позвольте полюбопытствовать — откуда же вы?

— Ну, что же, я вижу, — наш гость не голоден и горит нетерпением перейти к делу. С вашего позволения, повелительница, мы покинем застолье и удалимся для разговора.

Царственным кивком Задирра отпустила нас. Перебравшись поодаль, в похожую, но гораздо меньшую по размерам беседку, мы с шаманом уселись на низкую скамью, и он повёл речь:

— Далеко на севере, в землях, граничащих с великой пустыней, находится наша прародина. Там тысячелетиями жили наши предки. Мужчины были отважными воинами и охотниками, а женщины — любящими жёнами и матерями. Все мы жили в счастье и достатке, но великая хворь охватила ту землю. Невиданная болезнь нещадно пожирала племя. И вожди решили покинуть родные места, собрав только здоровых, и, разбив их на мелкие группки, уводили нас всё дальше и дальше на юг. Вот так мы и попали сюда. В окрестных лесах осталось мало зверя, мужчины сидят не у дел, племя хиреет и вымирает. Но все мы живём надеждой, ждём спасителя.

Воспользовавшись перерывом в повествовании шамана, я задал давно волновавший вопрос:

— Скажите, пожалуйста, эта встреча, этот пир, чем они вызваны, неужели вы встречаете подобным образом всех чужестранцев?

Шаман горько усмехнулся и ответил:

— Если бы могли это делать, то делали бы, но увы, нам еле хватает еды чтобы прокормить наши семьи. Нет, ты принёс нам великую радость, — древнее пророчество начинает сбываться. И всё это мы устроили в твою честь. Когда-то, очень давно, у одного из моих предков было видение. В нём говорилось, что некий чужестранец увидит в окружении лучших красавиц нашу царицу, но заметит только её, не сразу решится окликнуть, но спустя три дня придёт к её порогу с низким поклоном и щедрыми дарами, царица отдастся ему, и он поведёт за собой всё племя к лучшей жизни... Когда дочка рассказала мне о вашей встрече, я понял, что это ты.

— Задирра — ваша дочка?

— Да. После того пророчества, в племени правят только женщины, а мы, их отцы служим шаманами. Наши же дочки хранят девственность до исполнения пророчества. Многие поколения цариц так и умерли целомудренными.

 

Услышанное огорошило меня: «Так ты ещё и девственница, о богиня». После разговора мы с шаманом вернулись за стол. Шаман по-прежнему сидел между нами, но, поймав момент, я заглянул ей в глаза. Мой взгляд вызвал в ней смущение, что придало её царственному облику сногсшибательный шарм. Еле дождавшись окончания пиршества, я уговорил сельчан отпустить меня в мою хижину, и забрав с собой вожделённый приз — царицу Задирру, весь дрожащий от нетерпения, тронулся в путь.

 

Несколько следующих дней пролетели как мгновение, мгновение счастья, нечеловеческого наслаждения. Задирра была настоящей царицей. Я вновь и вновь вижу её лицо, прикусив губы, сжав волю в кулак, она пытается не выдать ни чувство боли, ни наслаждения. Но глаза, глаза выдают её... Мы не одни в постели — с нами души целомудренных цариц, за нами всё племя... Пережить такое — и умереть!

 

Наконец-то, я узнал, что они носили в своих необъятных корзинах, — из деревни: ямс, касаву, бананы, ананасы, манго; а обратно — рыбу.

 

А потом... Потом сказка закончилась, и ко мне постучались будни. Ранним утром, не дождавшись рассвета, оставив на подушке несколько купюр, я ушёл. Сбежал как последний подлец.

«Мы из разных миров... Я не смог бы найти слов... Лучше так. Задирра, ты настоящая царица, но не моего царства. К тебе обязательно приедет настоящий принц на белом коне. А я удираю на ржавой Тойоте...»

Еду зарабатывать деньги, чтобы в следующий раз купить себе следующую сказку...

 

Прошло время, и я узнал, что на деньги, оставленные мной на подушке, племя купило старый рыбацкий баркас. И теперь у них уже есть три лодки, мужчины занялись делом. Племя начинает процветать за счёт рыболовного бизнеса, и никто уже не вспоминает меня нехорошими словами. Ведь пророчество, так или иначе, начинает сбываться. Задирра вышла замуж и родила маленького мальчика, и, наверное, уже он будет следующим вождём, прервав династию целомудренных цариц. А я оказался не таким уж подлецом, дав им сумму, достаточную для покупки лодки, первым за многие годы...

«Бич-бой». «Задирра» — «Война»

«Микрофон демократии». «Засосавшиеся, или Апорнографическая история»

«В чем смысл жизни. Ответ моему юному другу»

Альманах 1-10. «Смотрите кто пришел». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,9 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com