ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Людмила ОСОКИНА (ВЛОДОВА)


Об авторе. Содержание раздела. Контакты

Людмила ОСОКИНА —
финалист премии «Нонконформизм-2016» с проектом «Халупа»

Увеличьте изображение, чтобы прочесть отзывы.

 

Людмила Осокина. «Халупа»

Издательство «Время», 2016

Тираж: 500 экз.

ISBN 978-5-9691-1479-1

Твердая обложка

70x108/32, 192 страниц, офсет, иллюстрации

Купить бумажную книгу в «Лабиринте»:

http://www.labirint.ru/books/538423//

 

Скачать электронную версию PDF с обложкой и иллюстрациями, 16,8 Мб.

Скачать электронную версию PDF без оформления, 0,9 Мб.

Рецензия Евгения Лесина

Александр Карпенко. «Людмила Осокина. “Халупа”»

Комментарий Александра Кирноса

Рада Полищук. Из выступления на презентации «Халупы» в Даче на Покровке» 17.09.16

 

Людмила ОСОКИНА
ВСПОМИНАЯ ВЛОДОВА. ХАЛУПА. ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ ВАРИАНТ
Книга первая

 

Вспоминая Влодова

Я записала некоторые эпизоды нашей с Влодовым жизни, для тех, кто когда-нибудь этой его жизнью по каким-то причинам заинтересуется, может какие литературоведы, например. Потому что для всех, кто не общался с ним лично, жизнь Влодова — это сплошное темное пятно. И она была полна событий настолько необычайных, что служила порой канвой для мифов и легенд.

Даже в период застоя, когда большинству советских людей жилось спокойно и однообразно, Влодов всегда находил приключения на свою голову. А главной его проблемой в конце 70-х, в начале 80-х было отсутствие жилья, прописки и документов. У меня была почти похожая ситуация, вот почему нам так трудно тогда и жилось.

В сюжете «Халупа» описано начало нашей с Влодовым совместной жизни, когда мы с ним на птичьих правах обитали у одного сумасшедшего дворника.

 

 

Что такое «халупа»?

«Халупой» мы называли помещение в Дмитровском переулке, в котором жил дворник Валера.

Помещение это находилось на 1-м этаже большой коммунальной квартиры и состояло из 2-х небольших комнат, одна из которых была проходной.

В самой квартире было еще не менее 6-8 комнат. Где-то в глубине находились и кухня, и ванная, и туалет. А комнатки дворника располагались прямо у входа, что являлось достаточно удобным, ведь нам не хотелось особо светиться перед другими жильцами на входе и выходе, поскольку мы в то время были с Влодовым на, так сказать, нелегальном положении.

Сам дом был старый, 3-х этажный, дореволюционной постройки. А Дмитровский переулок, в котором он находился, располагался в самом центре Москвы — между Кузнецким мостом и Столешниковым переулком, в районе ст. м. «Театральная» (тогда она называлась «Пл. Свердлова»). Верхним концом он выходил на Пушкинскую улицу (сейчас Б. Дмитровка), нижним — на Петровку. До метро — рукой подать: 5-7 минут ходьбы, что было очень удобно.

 

 

Обстановка халупы

В основной комнате, в глубине, у самой стены стояла металлическая полутораспальная кровать, на которой спал сам дворник. Кровать была размером ровно по длине стены и ничего другого ни в голове, ни в ногах уже не помещалось.

У кровати справа стоял большой письменный стол из натурального дерева, желтого цвета с двумя закрытыми тумбами. Такие громоздкие канцелярские столы имелись во многих учреждениях советской эпохи. Стол был весь ободранный и грязный. На самом столе, в его тумбочках, и даже на полу под ним, лежали рукописи дворника, засиженные тараканами, дворник ведь был прозаиком. Около стола стоял стул, а затем, на противоположной от кровати стене, у окна — диван коричневого цвета, весь старый, раздолбанный и просиженный. Казалось, он вот-вот рухнет под тяжестью свалившихся на него лет. Но на деле он являлся довольно мягким и сидеть на нем было очень удобно.

Далее шла дверь в проходную комнату, которой (двери, в смысле) давно уже не было, остался только проем. На подходе к кровати со стороны головы тоже что-то стояло, кажется, еще один стул и прикроватная тумбочка.

В другой комнате справа от входа располагался еще один диван зеленого цвета, диван-книжка, который раскладывался. Он был посовременнее своего коричневого собрата. Около двери висела вешалка. На противоположной от дивана стене было что-то типа камина, какая-то стена, облицованная керамической плиткой. В этом камине находился какой-то закуток, в котором дворник хранил посуду.

Полы в халупе были паркетные, но жутко грязные, по всей видимости, их никто никогда не мыл. Правда, иногда дворник их все ж таки подметал. Обои на стенах грязные и оборванные, занавесок на окнах не водилось. Но водились тараканы: они бегали и по столу, и по стенам, и по полу, и по рукописям. Имелись в халупе и клопы.

Впоследствии в эти комнаты кто-то принес маленький переносной черно-белый телевизор. Его поставили на стол, и дворник его смотрел.

В халупе царила полнейшая мерзость запустения, но абсолютно ни у кого не возникало желания что-то тут улучшить. Мы воспринимали эту обстановку как само собой разумеющуюся. Комнатки эти достались дворнику в качестве служебных. Сам он, естественно, был не местным. Какое-то время он действительно работал дворником, потом потихоньку сошел с ума, попал в психушку с диагнозом «маниакально-депрессивный психоз». После того, как вышел, получил инвалидность, работать перестал, а жилье осталось за ним. Только вот непонятно, успел ли он получить постоянную прописку или был все еще прописан временно. Но, по-моему, жилищный вопрос был у него не совсем улажен.

Но всё равно дворник со своей болезнью, чтобы не потерять инвалидность, должен был время от времени ложиться в больницу дней на 40. Также он ходил на работу в специальные мастерские, где работали все инвалиды, клеили спичечные коробки. Там их кормили обедом и начисляли небольшие деньги.

Такова была предыстория халупы и ее хозяина.

 

Вселение в халупу

Мы вселились с Влодовым в халупу примерно во второй половине лета 1982 года.

Ну, конечно, мы не сразу туда вселились. Первое время мы просто приходили в гости к этому дворнику. Кажется, Влодов кому-то назначал там встречи, каким-то пишущим. Они приходили туда, приносили дешевый портвейн, и Влодов там с ними общался, разговаривал. Из закусок, я не помню, что там имелось и было ли что вообще, но что-то, наверное, было. Этот портвейн пили из граненых стаканов. Я тоже выпивала немного.

Ну а потом, походив какое-то время в эту халупу, мы сначала остались с Влодовым ночевать на этом зеленом диване, а потом и вовсе — жить.

Не могу сказать, чтобы жизнь эта была такой уж радужной. Поначалу проблем как бы не было, но через некоторое время они начали потихоньку возникать. Когда я всё в жизни из-за общения с Влодовым потеряла: и жилье, и работу, и прописку, и рассорилась из-за него со своей двоюродной сестрой, тогда, когда я попала от него в полную зависимость, то начались проблемы. А так, до поры до времени, он казался вполне адекватным человеком, даже довольно приятным в общении, так как скрывал свои заморочки.

 

 

Пьянство и ревность Влодова

По всей видимости, Влодов был не менее сумасшедшим, чем тот сумасшедший, у которого мы пристроились жить. Только в отличие от дворника, он ни на каком учете в психушках не состоял, поэтому и считался как бы нормальным. Но одна из параной у него точно была — это так называемый бред ревности.

Дело в том, что Влодов начал меня по-черному ревновать к этому самому дворнику Валере. Самое неприятное было в том, что я ему никакого для этого повода не давала. Я была полностью поглощена им, как гением, и никакого интереса к окружающему миру не проявляла. Это было видно, это чувствовалось. Но Влодов упорно не хотел этого замечать и доканывал меня своей чудовищной, ненормальной ревностью. В чем заключались ее проявления?

Дело примерно происходило так. В халупу каждый день приходил кто-нибудь из пишущих и приносил в обязательном порядке какое-нибудь спиртное. Без бутылки Влодов никого не принимал, так как не умел общаться с людьми на сухую. Естественно, почти всю бутылку выпивал он. Конечно, наливалось и пришедшему, и Валере, и мне немного, но это так, чисто символически. Иногда гостя посылали за второй бутылкой или за третьей.

Влодов после возлияний начинал базарить. Я располагалась на диване в проходной комнате. Влодов же сидел и говорил с нами с дивана у окна. С него он мог видеть и говорить со всеми, кто находился в обеих комнатах. Мы же с Валерой видеть друг друга не могли. Это Влодова устраивало.

Ну так вот, когда он напивался, он отрубался прямо на этом диване. Валера обычно, полежав на кровати какое-то время, уходил гулять и долго не возвращался. Через несколько часов Влодов просыпался и, окинув все вокруг мутным взором, начинал меня истязать.

Он начинал привязываться ко мне в том плане, что, якобы, пока он спал, мы с этим Валерой успели позаниматься сексом. «По@баться!», как он говорил. Вот как!

Я сначала не понимала, что это за дела, думала, что он шутит, и как-то всерьез не воспринимала его претензии. Но он зверел все больше и больше, и каждый вечер устраивал мне все более грандиозные скандалы. Я не знала, что и делать. Первое время я пыталась как-то оправдаться, вразумить его, успокоить, но это было совершенно бесполезно. Доказать ему ничего было нельзя, у него была своя логика, он меня не слушал.

Причем, возникшая ситуация была для меня какой-то безысходной. Для того, чтобы контролировать меня в плане моей верности или неверности, он не должен был пить. Ну а пить он бросать ради меня не собирался. Получается, я страдала ни за что, и от его пьянства, и от его шизофрении. Единственным разумным выходом в то время было расстаться ним, уйти от него. Но уйти я не могла, я была слишком привязана к нему и к его гениальности, он для меня был неким духовным светом в окне, и я не мыслила жизни где-то в отдельности, до такой степени он меня загипнотизировал!

Я, помнится, считала сначала дни, потом недели, потом месяцы, сколько я с ним пробуду. И каждый прожитый с ним день был для меня своеобразной победой. Мне хотелось продержаться как можно дольше. Я, конечно, понимала, что слишком долго вряд ли получится, он все равно меня бросит, я для него никто, а он был гением и вокруг него крутилась масса девиц.

Зачем он устраивал эти скандалы? Может, хотел от меня избавиться, не знал, что делать со мной дальше. Ведь я, получается, потеряла из-за него всё, я разрушила всю свою жизнь, и он нес за это какую-то ответственность. А уладить ситуацию не мог, поэтому и злился. И хотел переложить всю ответственность за это на меня, поэтому и устраивал подобные экзекуции, думая, наверное, что в итоге я не смогу всего этого выдержать и попросту от него сбегу.

Я помню, что в процессе этих скандалов он все время ставил меня на колени. Заставлял целовать подошвы его ботинок, говорить, что я его люблю, и просить прощения у него, так, как будто я была во всем виновата. Хотя, по идее, просить прощения должен был он. Но я послушно проделывала все, что он мне приказывал, и после этого он меня как бы «прощал». На этом мучения заканчивались до следующей пьянки.

Потом меня это уже стало утомлять и раздражать, я ждала каждую его выпивку с ужасом, предполагая, чем все это может для меня закончиться. Но заставить его не пить я не могла. Конечно, он не каждый раз, выпив, на меня набрасывался, но делал это довольно часто. Наверное, он даже получал от моих истязаний какое-то удовольствие, поскольку был моральным садистом. Я пыталась оказать ему сопротивление, но мне нечем было от него защищаться. И он очень быстро мое сопротивление подавлял, зверея еще больше. Никакой психологической защиты от него у меня не было. Он был гением, а я, по сравнению с ним — никто, пустое место. Я была подавлена и даже уничтожена его творческим превосходством, и он без зазрения совести этим пользовался. Он все время обзывал меня графоманкой, и мне нечего было ему возразить. Так что в тот момент я на собственной шкуре поняла, что «гений и злодейство вещи очень даже совместные». Вот так.

Ну да ладно. Что, собственно, у нас в этой халупе происходило, чем мы занимались? Даже не знаю. Жили как-то так, как придется.

 

Жизнь с Влодовым в халупе

Мы спали с Влодовым на том, зеленом диване в проходной комнате. Спали не раздеваясь. Я спала в джинсах и в блузке (в батнике, как тогда говорили). Умываться я, по-моему, там не умывалась. А где, собственно, умываться? В сторону кухни мы не ходили. Старались не светиться. В туалет я там тоже, насколько помню, не ходила.

Утром, когда вставали, то шли с Влодовым поесть. На Пушкинскую улицу. Это если у нас деньги были: рубль, два или три.

На Пушкинской самым ближним и самым лучшим было кафе «Зеленый огонек». Там было самообслуживание, стояли стоячие столы, готовили там неплохо, очень даже вкусно, да и порции там были большие. Помню огромные куски мяса, или котлеты на второе, жареную картошку. Супы были хорошие. И как-то все это подавалось как надо, в удобной и приятной металлической посуде. Суп в металлических глубоких мисках. Картошечка такая жареная во фритюре большими кусками. Вкусное, сытное и недорогое было заведение.

Рядом, в соседнем помещении, располагалась «Шоколадница». Ну, там, в основном, были сладости: кофе, пирожки, пирожные, блинчики. Правда, это место было подороже.

Но Влодова почему-то все время тянуло в какую-то мерзкую диетическую столовую через дорогу. Там было все такое невкусное, биточки, вареные на пару, рис. Супы какие-то отвратные. Туда мы заходили иногда, но ощущения после такого обеда были не из лучших.

Ну а если денег не было, то требовалось для начала кого-нибудь вызвать, чтобы принесли деньги и нас покормили. Обычно вызывался Цапин. Он был всегда около, как «адъютант его превосходительства». То есть, по сути, это был как бы Влодовский слуга. Он везде с нами ходил, нас сопровождал. У него, к тому же, всегда были деньги, и он все время нас на них кормил. К Цапину Влодов меня почему-то не ревновал.

Телефона в халупе не было, а может, и был, но все равно, вряд ли мы могли им воспользоваться. И мы ходили звонить в ближайшую телефонную будку на углу около магазина «Парфюмерия», — напротив халупы, или еще в какую-нибудь будку вниз по Дмитровскому переулку. Звонок по автомату тогда стоил 2 копейки, были такие монетки тогда по 2 копейки, и мы их хранили как зеницу ока. Но вообще из автоматов можно было делать только одиночные звонки, 1-2, не больше, так как частенько автоматы монеты глотали не соединяя. Чтобы сделать серию звонков, требовались нормальные телефоны. И недалеко от халупы мы нашли такое место, откуда можно было звонить бесплатно. И таким местом являлся Госплан. Он находился в здании сегодняшней Госдумы, только вход был со двора, с Георгиевского переулка. Там было современное помещение из стекла и бетона, что-то вроде бюро пропусков, в нем имелось несколько кабинок с телефонами, из которых приходящие в Госплан люди могли связаться с сотрудниками, чтобы заказать пропуск или вызвать кого-то из них вниз. Телефоны выходили и на городскую сеть и можно было по ним нормально разговаривать сколько угодно, не опасаясь отключения. Вот туда мы и ходили делать какие-то основательные звонки, если требовалось позвонить сразу во много мест. Наверное, это место Влодов узнал в связи с Кузьминой, поскольку она там работала. Позднее мы нашли еще одно такое место для звонков. Это было здание Госстроя на Пушкинской, оно располагалось чуть дальше.

В плане туалета мы, по-моему, посещали, в первую очередь, диетическую столовую, там были довольно удобные для этого кабинки. А вообще, тогда еще имелись стационарные бесплатные городские туалеты и один из них располагался почти что у входа в метро.

Все эти места были очень важны в наших скитальческих буднях, потому что собственно в халупе мы могли только ночевать или прятаться. Только вот не помню, где же я умывалась, так как четко помню, что в этой халупе я ни в ванную, ни на кухню не выходила. Влодов же не мылся и не умывался вообще, поэтому его этот вопрос никак не волновал. Правда, он все-таки брился (это вместо умывания) и мыл периодически голову, но для этого мы куда-нибудь ходили в гости.

Вот такой у нас был незатейливый быт.

 

Как я могла так жить

Я, правда, сейчас не понимаю, как я могла вот таким образом жить. И ведь это было не неделю, не месяц, а довольно долгое время, где-то полгода. Если мы поселились в халупе примерно в июле 1982 года, то прожили там, я уж точно помню, не только остаток лета, но и осень, а также часть зимы: декабрь и начало января. Потом, в середине января, мы подселились к Бараболе, а позже ушли в фотолабораторию Руслана Шакаева, где прожили 4 месяца до июня 1983 года. Летом, где-то в начале июля, я уехала рожать в деревню, а приехала опять в эту халупу уже с ребенком где-то в начале сентября. Далее с ребенком мы опять же прожили в халупе всю осень, затем в начале зимы уже поселились к другой Лене — Новиковой, а там прожили всю зиму до получения Влодовым паспорта. Затем, весной 1984 года опять ненадолго вернулись в халупу. Потом, уже в конце апреля — в мае, после восстановления Влодовской прописки в Электрогорске, нам дали там комнату, мы туда переехали и больше уже в халупу не возвращались.

Т.е. житье в халупе укладывается как бы в два основных периода: до ребенка — это с середины лета 82-го года до середины зимы 83-го. Второй период, с ребенком: начало сентября 83-го по середину декабря 83-го. И небольшой период в марте-апреле 1984 го года. Таким образом, где-то, в общей сложности, 2 года занимает в нашей жизни этот халупный период. Именно в халупе произошло становление наших с Влодовым отношений, появление ребенка и образование в итоге нашей семьи. И все это происходило в халупе, месте совершенно не приспособленном для жизни, месте, в котором отсутствовали самые элементарные удобства. Конечно, в принципе, все эти удобства там все же были, но мы-то, как непрописанные, как люди, живущие тайно, на птичьих правах, ими воспользоваться не могли.

Этими благами цивилизации пользовался наш дворник, ходил по утрам умываться, вешая на плечо большое белое вафельное полотенце. Ставил на кухне чайник с кипятком. Потом приносил его, заваривал чай. Ну, чай мы тоже пили. Это я точно помню. С какими-то, может, конфетами, может с сушками или сухарями.

Но, по сути, халупа была просто ночлежкой, местом, где можно было спрятаться от людей и непогоды, а также переночевать. Влодову этого было вполне достаточно. Даже это было для него неслыханной роскошью, ведь у него вообще не было жилья.

Также в халупе Влодов принимал графоманов, общался с ними, выпивал. Да, в халупу приходила масса народу. Место было очень удобное в территориальном плане: центр Москвы, ст.м. «Пл. Свердлова» (сейчас «Театральная»), или «Пл. Революции», или «Проспект Маркса» («Охотный ряд»). Также не очень далеко была ст. м. «Кузнецкий мост» и ст. м. «Пушкинская». Таким образом, во многие районы Москвы шли прямые ветки, что было удобно, когда люди разъезжались домой после вечерних посиделок. Да и до метро было всего ничего: не более 5-7 минут. Никаких тебе автобусов, трамваев, троллейбусов. В этом плане и нам с Влодовым было удобно возвращаться откуда-нибудь из гостей, где мы могли тоже засиживаться допоздна. Чтобы добраться до халупы, достаточно было успеть на последнее метро.

 

Где что располагалось

Куда мы ходили еще помимо уже названных мест?

 

Ну, во-первых, в магазин «Молоко», который располагался очень удобно: на Пушкинской улице прямо на выходе с Дмитровского переулка, правда, на противоположной стороне, но это ничего. Это был самый ближайший к халупе продуктовый магазин, и мы частенько туда захаживали купить, идя в халупу, нужные продукты на вечер или на ночь. Или на утро. Или иногда проскакивали туда прямо из халупы: туда-сюда, или дворник ходил, или посылали кого-то из гостей. Помимо 16-ти копеечных пакетов молока пирамидальной формы, там можно было еще купить плавленые сырки «Дружба», «Волна» копеек за 8-10. Очень хорошая и дешевая закуска к выпивке. Также покупали дешевый маргарин для жарки картошки (жарил ее нам дворник), пол-литровую бутылку кефира или даже вареную колбасу за 2.20. Правда, за колбасой почти всегда стояла очередь, но небольшая, и мы частенько ее покупали, немного, граммов 200-300. Тоже на закуску, либо так, перекусить вечером или ночью. Этот молочный магазин так там до сих пор и работает. Хотя много там всего позакрывалось за это время.

Рядом с «Молоком» была булочная, если не ошибаюсь. Только не помню, с какой стороны. Но, наверное, все-таки булочная была, но не там. Это было бы слишком просто: и молоко, и хлеб в одном флаконе. Нам, собственно, ничего бы больше и не требовалось. Но нет, не все так просто. Булочные обычно рассовывались по каким-то углам, немного в стороне они все были. Одна из булочных находилась в проезде Художественного театра (теперь Камергерский переулок), который связывал Пушкинскую улицу с улицей Горького (теперь всем известная Тверская). Вот там и была булочная, а рядом с ней — пельменная, куда мы тоже частенько заходили. Пельменная была со стоячими столами. Пельмени были отвратительными, но дешевыми. Я уж точно не помню, сколько они стоили за порцию: то ли 28 коп, то ли 32, то ли 38. А может и вообще 16 копеек за полпорции, и такое количество тогда можно было купить.

Да, а что мы, собственно, брали в булочной? Ну, естественно, батон нарезного хлеба за 13 копеек. Или буханку черного за 12 копеек, или булочки калорийные с изюмом либо с орехами за 9 копеек, булочки с маком за 10 копеек. Еще бублики продавались за 6 коп., сайки были за 8. Но, в основном, мы забегали за батоном. Все остальное являлось для нас роскошью. Еще одна булочная располагалась на углу Столешникова переулка и Пушкинской улицы. Но это было несколько в отдалении.

По-моему, рядом с «Молоком» располагался магазин «Мясо», но нам он был зачем?

Еще самой употребительной едой у нас в то время были рыбные консервы, но за ними надо было идти в «Гастроном» на ул. Горького. Также у нас пользовался популярностью магазин «Кулинария», который находился рядом с «Зеленым огоньком». Там можно было купить дешевые полуфабрикаты: котлеты — мясные или овощные: капустные, картофельные, свекольные, морковные. Мы брали, а дворник ходил на кухню жарил и все это. Также в «Кулинарии» можно было купить что-нибудь готовое, жареную рыбу, например. Иногда покупали. Но кулинариями мы пользовались уже позднее, когда жили с Влодовым и всей нашей семьей на Петровке. Но и в этот период иногда захаживали и что-то там брали.

Еще одна важная точка жизни в халупе — это винный магазин. Но поскольку он мне лично не особо был нужен, то в районе Пушкинской улицы я точно не помню, где он располагался. Но где-то, по-моему, он был в промежутке между Дмитровским и Столешниковым переулками. Ну где уж точно он был, так это в Столешниковом переулке, там был фирменный магазин «Вино», он и по сей день похоже там находится. Но все винные магазины открывались тогда довольно поздно, с 14 часов дня. В крайнем случае, в 11 утра. Это какой-то умник придумал, чтобы народ не успевал перед работой напиться, чтобы хоть как-то поработал, хотя бы полдня.

Я, естественно, за вином никогда не бегала, Влодов — тоже. Посылались либо дворник, либо приходящие в халупу гости.

Кстати, собственно в Дмитровском переулке никаких нужных магазинов, кафе и прочих необходимых мест не было, если не считать «Парфюмерии» на углу, но нам она была зачем? (Хотя иногда пригождалась, Влодов ведь пил не только вино.) Весь переулок был каким-то пустым. Там, внизу по нашей стороне располагалась музыкальная школа, но нам она была тоже без надобности. Поэтому мы вниз практически не ходили. Если шли в метро, то шли наверх, к ст. м. «Пл. Свердлова», она была ближе всего. Если поесть или купить что-то из еды, то тоже наверх и, соответственно направо или же прямо — в «Молоко».

Так что сам Дмитровский выглядел довольно пусто и уныло по сравнению со своими собратьями — Кузнецким мостом и Столешниковым переулком.

В Столешниковом переулке у нас располагалось еще одно место, куда мы частенько захаживали: это мастерская художника Гены Доброва. Туда и дворник ходил позировать, и много чего там происходило. Но это — отдельная история. Я просто сейчас упоминаю ее как место, в которое мы заходили.

Вот такой была у нас близлежащая территория, объектами которой мы пользовались в нашей, не особо обремененной комфортом, жизни в халупе.

К слову сказать, название этому помещению — халупа — придумал сам Влодов, и оно как-то прижилось, осталось. Так как оно наиболее точно соответствовало этому неприглядному местечку. Иначе как халупой это место и не назовешь. Правда внешне дом, где располагалась та квартира, ничем не отличался от других домов того района Москвы. Дом этот, кстати, никто за ветхостью сносить не собирался. Он был довольно крепким каменным домом, построенном еще в 19 веке. А вот внутри, в этой квартире, даже точнее, в этих комнатах, в жилье дворника, было полное запустение и разорение. Ну, наверное, таким было состояние его души. Таким же было и состояние и нашей с Влодовым жизни. Вот и получили мы в итоге каждый свою халупу. Потому что она как нельзя более точно соответствовала нашему внутреннему состоянию. Я не думаю, что во всех комнатах этой квартиры царило такое же запустение, такой бардак. Наверное, как-то же люди жили, обустраивались, даже в таких условиях. Такие помещения могли быть только или у пьяниц, или у сумасшедших. Вот так.

Но тогда для нас главным было творчество, творческое общение, наша творческая судьба, а на быт мы не обращали почти никакого внимания и все тяготы переносили легко

 

Влодов был достаточно мягок со мной

Справедливости ради, хочу заметить, что Влодов был еще достаточно мягок со мной. За весь халупский период мне достался всего лишь удар ножницами в спину, а также удар консервным ножом в правую ногу, и еще однажды, будучи в плохом настроении, он всю меня истыкал кухонным ножом.

Нож, правда, был не особо острым, так что каких-то серьезных повреждений он мне не нанес, всё быстро зажило, зажили также и порезы от консервного ножа и от ножниц.

В большей степени досталось душе, он ее изметелил порядком. Возможно на ней до сих пор есть следы от глубоких ран, но поскольку этого не видно, то можно считать, что их как бы и нет.

Я могла бы пострадать гораздо сильнее, и лишиться не только здоровья, но и жизни, если учесть факты его биографии.

Влодов в годы молодости был криминальным авторитетом, так называемым вором в законе, он довольно долгий период своей жизни провел в воровском мире, а жизнь там велась по особым заповедям, не имеющим ничего общего с общечеловеческими. Жизнь обычного человека там вообще ничего не стоила. А женщин воры и за людей не считали, им вообще нельзя было жениться и заводить семью, детей. Да, у воров могли быть женщины: любимые, любовницы, гражданские жены, но до первого мента, как говорится, до первой ходки, они никаких обязательств перед ними не несли. Людьми для воров считались только воры, менты считались псами погаными, а просто люди — фраерами, с которыми можно было делать все, что угодно, использовать как угодно для своих нужд и потребностей, это зазорным не считалось. Вот такие дела.

Влодов говорил, что в годы своей молодости он порезал «мойкой» (безопасным лезвием) 39 человек, расписал им морды, так сказать, (ну «доллар» такой пишется на лице жертвы), еще одного человека чуть не убил ударом ножа в шею. Ну, в принципе, он, может, там и убил кого, но вряд ли он об этом мог мне тогда рассказать. Возможно, и поубивал, и немало народу, жизнь-то была жестокая, воровская, могло быть всё, что угодно, но теперь это уже не имеет значения. «Преступник» умер, что с него теперь возьмешь, как говорится.

А что касается женщин, то первую свою жену времен 50-х — Верку, он дубасил тяжеленной скамьей по хребту, а в итоге отрезал ей нос (нос, правда, потом пришили). Вторая жена времен 60-х — Алка — спаслась от него в итоге только бегством, она выпрыгнула из окна второго этажа с ребенком на руках, когда он гнался за ней с топором. Третьей жене времен 70-х — Маре Гриезане — тоже досталось будь здоров, она несколько раз из-за его издевательств пыталась покончить с собой, наглотавшись люминала, также не раз пыталась выкинуться с балкона. В конце концов она от него сбежала и, через какое-то время, сойдя от всего этого с ума, реально покончила с собой.

Ну а просто гражданские жены, да и случайные бабочки, коих во все годы было безмерное количество, были биты нещадно и исчезали очень быстро из его жизни в неизвестных направлениях.

Так что Влодов меня еще щадил и берег, в меру своих возможностей, конечно.

........................................................................

 1    2    3

Халупа. Книга первая — Книга втораяКнига третьяКнига четвертая Книга пятая

Людмила Осокина. «Халупа». Полиграфическая книга. Скачать электронную версию PDF, 16,8 Мб.

Раздел Юрия Влодова

http://автошкола-самара.рф/ автошкола сколько учиться: цены и условия 2015 автошкола.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com