ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Людмила ОСОКИНА (ВЛОДОВА)


Об авторе. Содержание раздела. Контакты

ВСПОМИНАЯ ВЛОДОВА.
ХАЛУПА

КНИГА 4. «МЕЖ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЙ»

 

* * *

Бредем по темну свету —

Меж небом и землей,

Кивнут вослед поэту:

«Скитаются... Семьей!»

 

Наш быт — в бродячем скарбе,

Добытом впопыхах...

И мокнет кукла Барби

У дочки на руках...

                 Ю. Влодов.

 

Затаиться, не дышать...

Таким образом начался новый этап нашей жизни в халупе. Ребенку едва исполнилось 3 недели. Какое-то время мы находились в халупе в отсутствие Холодца (и Владика тож) и наслаждались этим. Правда, это время как-то очень быстро пролетело. Хотя без дворника в этом помещении мы получались совсем уж ни при чем. Поэтому мы старались вести себя в этот период тише воды, ниже травы, чтобы не привлечь нездорового внимания соседей и не лишиться даже этого пристанища. Если бы они на нас накапали, то в отсутствие Холодца я даже не знаю, что бы мы стали делать.

Конечно, при таком раскладе, ни кухней, ни ванной, ни туалетом пользоваться мы уж никак не могли. Но если мы сами могли как-то без всего этого перебиться, то ребенка все-таки нужно было хоть как-то купать и стирать ему пеленки.

 

Тазик для ухода за ребенком

Влодов приказал Колганову купить для этой цели тазик. Колганов купил и принес замечательный светло-голубой эмалированный тазик с двумя ручками. Где он такой нашел — неизвестно. Но только я таких тазиков потом нигде и никогда не видела.

Влодов стал ходить поздно ночью, когда все соседи уже спали, на кухню и набирать в этот тазик воды. Вот в одном этом тазике я потом купала ребенка и стирала его вещи, я использовала эту воду весь день. Поздно ночью или наоборот, рано утром, Влодов опять выливал грязную воду из тазика в туалет и наливал чистую. Вот так у нас осуществлялся процесс ухода за ребенком.

 

Питание для младенца и кормящей матери

Чем мы питались? Интересный вопрос. Ребенка я, естественно, в тот период кормила грудью, в общей сложности до 6 месяцев. Так что вопроса с его кормлением пока что не возникало. А вот что ела я, для того, чтобы грудью кормить?..

Да, с продовольствием в халупе после рождения ребенка стало проблематично. Все графоманы попрятались и денег давать на наше пропитание, как прежде, не хотели. Многие ушли в глубокое подполье и не подавали никаких признаков жизни, а мы с нашими проблемами оказались предоставленными самим себе.

Тогда Влодов решил вспомнить свою прежнюю воровскую профессию, но, правда, уже не из карманов, а в магазинах самообслуживания. Я пришила ему на куртку с внутренней стороны большой карман, и он ходил в «Гастроном» на Горького и выносил оттуда банку-другую рыбных консервов, либо плавленые сырки. Вот этой банкой и сырками мы и питались в течение дня. Откуда после этого бралось у меня молоко — я не знаю. Но откуда-то, видно, бралось. Наверное, вовсе оно и не из консервов производилось, а поступало из каких-то высших сфер. Потому что от одной и даже двух банок кильки оно вряд ли могло произвестись.

Потом к этой нашей ежедневной банке еще пристроились возвернувшиеся из своих побывок Холодец и Владик. Эта банка с килькой была воистину неисчерпаемой, как у Христа 5 хлебов, которыми он накормил кучу народа. Так и мы питались этой Влодовской банкой по сути впятером и нам, как ни странно, ее хватало. Голодной я себя не чувствовала, да и молока для ребенка производилось вдоволь.

Впоследствии у нас появилось еще одно место для добычи пропитания в эти суровые дни — это Курский вокзал. Влодов приладился проскакивать туда и собирать объедки со столов из привокзальных кафе. Объедки там были довольно неплохие: остатки котлет, кур, пельменей. Ну а хлеба можно было набрать — завались! Он приносил в халупу целый пакет съестного, и мы пировали потом порой по нескольку дней. Самое главное в собирании объедков было вовремя успеть похватать их со столов, пока уборщица не смела. Некоторые уборщицы тоже охотились за ними и были недовольны, когда их кто-то опережал. Так что голодать мы особо не голодали, а жили совершенно спокойно на такой вот незатейливой еде.

 

Битва за объедки

Не все уборщицы желали вот так просто расставаться с принадлежащими им по праву объедками. Порой какая-то из них грозно шла на Влодова с тележкой и с тряпками наперевес в тот момент, когда он пытался пристроиться к куску недоеденной кем-то курицы.

Тогда Влодов, желая показать, что он тоже, в общем-то, человек, а не охотник за чужими курами, прикрыв на всякий случай добычу кепочкой, махал рукой в сторону длинной очереди в кассу и кому-то кричал:

— Эй, Манька, компот мне прихвати!

Уборщица же, видя такое дело, громыхая тележкой и чертыхаясь, злобно проходила мимо.

 

Битва за еду

Бывали случаи и иного рода.

Как-то зайдя в одну из забегаловок в поисках условно бесплатной еды, Влодов обнаружил на одном из стоячих столов почти нетронутый обед. Влодов оглядел кафе в поисках возможного хозяина, но никого так и не обнаружил. Изумившись такой удаче, он подошел к столику и незамедлительно начал есть.

Через пару минут объявился хозяин обеда, он зачем-то отходил на раздачу, которая была довольно далеко от стола. Мужик изумленно смотрел на Влодова, который за обе щеки уплетал его борщ, и не знал, что и сказать от возмущения. Похоже он на какое-то время даже лишился дара речи.

Влодов понял, что он маленько промахнулся с этим обедом, но виду не подал. Глядя на истца недобрым взором, он хриплым голосом произнес: «Извини, браток! С Северов прибыл... Откинулся только что! На ноги встаю!..»

«Э-э... понимаю, понимаю..., — дрожащим от страха голосом заговорил мужик, потихоньку отступая к выходу. — Вы ешьте, ешьте, не стесняйтесь, чем богаты, тем и рады, как говорится...», — бормотал незадачливый едок, подбираясь все ближе к двери.

«Я это... с тобой сочтусь потом!» — крикнул ему вдогонку Влодов.

«Конечно, конечно, кто б сомневался...», — проговорил мужик, опрометью выскакивая за дверь.

После этого Влодов мог уже спокойно доесть свой, ниспосланный судьбой, обед.

 

Еда Влодову была не положена

Еда Влодову была не положена в принципе. По судьбе. Ведь он же был гением, а они должны были как-то обходиться. Он это понимал и особо на запретный плод не зарился.

Но иногда все ж таки хотелось поесть. Хотя бы объедки какие-нибудь, остатки. Но даже за объедки велась борьба, на них тоже претендовали и обрести их было непросто. Ведь Влодов был, если сравнивать с птицами, как воробей, а кругом были голуби, да голуби... Сизокрылые, так сказать. Вот и попробуй, урви у таких хоть крошку. Но иногда какая-то крошка и ему перепадала. Этим и жил.

 

«Прогулки» с ребенком

Гораздо большей проблемой было для нас сохранять инкогнито в этой халупе. Влодов боялся, как бы соседи по крику ребенка не догадались о нашем присутствии здесь и не натравили бы на нас милицию. А без московской прописки это могло кончиться лишением даже этого эфемерного жилья.

Конечно, по большей части, ребенок в таком возрасте предпочитал спать, не только ночью, но и днем. Но не мог же он вообще все время спать и не кричать! Так не бывает. И Влодов боялся крика ребенка особенно вечером, начиная с 18 часов до 23, тогда, когда соседи возвращались с работы и шмыгали туда-сюда по коридору.

Поэтому в это время мы с Влодовым старались из халупы куда-нибудь уйти. Может быть, в гости к кому-нибудь, а если было не к кому пойти, то просто шли на улицу Горького, садились в 20-й троллейбус и ехали на нем до конца, он шел куда-то очень далеко, кажется, в Тушино. Полтора часа туда, полтора обратно, так и вечер проходил, и мы возвращались уже довольно поздно, когда соседи по коридору уже не ходили, а ребенок естественным образом должен спать. Замученные и продрогшие в этих поездках, мы тоже ложились спать.

Прогулочной коляски у нас не было, она была слишком дорогой, поэтому ребенка я всё время носила на руках. Вскоре это стало не таким уж легким делом, учитывая всё увеличивающийся вес младенца, а также вес зимнего одеяла, в которое приходилось его кутать. Первая коляска, уже сидячая, у нас появилась только спустя полгода, а весь младенческий период нам пришлось обходиться без нее. Потом, даже если эту громоздкую коляску нам удалось бы каким-то чудом раздобыть, непонятно, каким образом мы могли бы использовать ее в халупе? Сохранять с такой коляской инкогнито было бы очень проблематично. Так что о каких-то там прогулках с ребенком мы даже и не думали, считая их бессмысленной и бесполезной роскошью, придуманной врачами. Прогулки были чисто спонтанными, совмещенными с какими-либо делами. Да и вообще, слово «прогулка» для нас, скитальцев, звучало как-то дико. Мы все свои вынужденные выходы на улицу ненавидели всем нутром и старались свести к минимуму.

 

Наше медицинское обслуживание

Хотя все новорожденные с момента появления своего на свет находятся под бдительным оком врачей и медсестер, мы такого надзора были лишены по той простой причине, что у нас с Влодовым не было московской прописки, а без прописки в поликлиниках никого не обслуживали, в том числе и детей. Но мы особо в эти поликлиники и не стремились, потому что ребенок у нас пока что не болел, а просто так ходить не имело смысла.

Мы с Влодовым тоже были лишены всякой медицинской помощи, поэтому старались как-то держаться и не болеть. Кстати, я не помню, чтобы кто-то из нас болел в этот период. Наверное, мы отпугивали болезни нашей кошмарной жизнью, поэтому в таких условиях они предпочитали не заводиться. Им тоже для жизни нужен был комфорт.

 

Кровать, на которой трахнули 12 баб!

После второго вселения в халупу, теперь уже с ребенком, я, на правах кормящей матери, стала спать на кровати спрятавшегося в дурдоме дворника. Причем Влодов мне торжественно сообщил, что на этой постели, пока я была на Алтае, он трахнул 12 баб! Да, и простыня с тех пор еще не менялась! Мне нечего было сказать на столь откровенное заявление, я только убрала эту простыню, заменив ее детскую пеленку и расположилась с ребенком на этой кровати, выбирать мне было не из чего. Влодов стал спать на коричневом диване у окна, а возвратившемуся впоследствии Холодцу и объявившемуся опять Владику пришлось довольствоваться диваном в проходной комнате.

 

«Герой-любовник» за стенкой, или очередной бред ревности

Пока Холодца в халупе не было, а ревновать меня к кому-то надо было, Влодов незамедлительно придумал ему замену. В соседнюю комнату, в то время, когда я была в отъезде, вселился новый дворник. То, что я видела его только один раз, да и то со спины, роли не играло. Влодов был в полной уверенности, что я с этим дворником сплю. Поскольку из-за ребенка ему теперь частенько приходилось оставлять меня одну, с ребенком, то есть, поэтому чисто гипотетически повод для ревности у него как бы имелся. Правда, он не принимал во внимание тот факт, что, уходя, в общем-то, всегда запирал меня на ключ, а замок был врезной и открыть его изнутри без ключа было невозможно, а своих ключей мне не полагалось. Но этого ему казалось мало, и поскольку халупа располагалась на первом этаже, то чисто гипотетически, окна тоже можно было использовать как двери. Для встречи со своим «возлюбленным», я, по мнению Влодова могла не только в закрытые двери пролезть, как верблюд сквозь игольное ушко. Поэтому Влодов решил для надежности не только двери запирать перед уходом, но окна заколотить.

Был вызван Цапин, который вбил в эти два окошка энное количество гвоздей, чтобы они вот так вот ненароком не открылись. А чтоб мне неповадно было в его отсутствие пролезать к дворнику через форточки, он распорядился вбить в проем каждой форточки по огромному гвоздю. Но, несмотря на все эти предосторожности, Влодов оставался в полной уверенности, что я с этим дворником в его отсутствие встречаюсь. Поэтому, когда за стеной раздавался кашель дворника, Влодов считал, что, таким образом, тот подает мне условный знак. И, чтобы сбить соперника с толку, он тоже громко и угрожающе кашлял, желая показать, что он разгадал все наши хитрые уловки, и провести нам его не удалось. Вот так. Это был тяжелый клинический случай и психиатрам всех мастей было бы где разгуляться, исследуя это дело.

Сейчас это выглядит смешно, но в то время, мне, попавшей в такую ситуацию, было не до шуток. Изводя меня этим мифическим дворником, лица которого мне так и не удалось увидеть, Влодов попортил мне немало крови.

Потом, когда в халупу вернулся Холодец, застенный дворник был забыт за ненадобностью.

 

В подвале у Штыпеля

Влодов нашел одно место, куда мы могли иногда уходить по вечерам из халупы, где можно было как-то мыться и приводить себя в порядок. Это было помещение в подвале какого-то пятиэтажного дома в районе ст.м. «Семеновская». Там работал сторожем Аркадий Штыпель. Вот к нему, в его дежурства, которые были сутки через трое, мы отправлялись на помывку. Мы проводили там вечер, ночь и рано утром, перед сдачей смены, оттуда уходили.

Подвал был довольно просторным, состоявшим из многих помещений, равных в общей сложности площади всей пятиэтажки. Сторожка, где дежурил Штыпель, была сразу у входа, в ней стояли топчан, стол, холодильник, и даже телевизор. У нее имелась дверь, которая закрывалась на замок. Сама сторожка находилась в просторном помещении, посреди которого стоял большой стол со скамейками по обе стороны.

Справа тоже было еще одно помещение, почти такое же по величине, и сообщалось с первым с помощью двух дверных проемов (дверей на них не было). Там тоже стоял большой стол. Уж не знаю, для чего нужны были эти огромные столы, что на них делали, но это неважно, но нам они были как нельзя кстати. Полы во всем подвале были линолеумные, очень чистые. Да и вообще везде там царил полный порядок, и даже некоторый уют.

Позади сторожки, с другой стороны тоже были какие-то помещения, в которых располагались туалет и раковины с горячей и холодной водой. Вот, в основном, ради этих раковин с водой мы и приходили к Штыпелю. Там я купала ребенка, мылась сама, стирала детские вещи, стирала также и свои вещи и вещи Влодова.

Пока я делала свои дела, Влодов в сторожке базарил со Штыпелем. Потом, намывшись и настиравшись, я шла в то помещение, где стоял этот громадный стол, укладывала на нем ребенка, уже помытого и накормленного, он быстро засыпал. Сама же шла после этого в сторожку к Штыпелю, где он угощал нас с Влодовым какой-то едой из своих запасов, взятых с собой на работу. Потом возвращалась в помещение к ребенку и ложилась рядом на полу спать. А Влодов еще долго там со Штыпелем говорил о чем-то.

В сторожке у Штыпеля можно было хоть как-то расслабиться, ведь ребенок мог там даже кричать. Так что какое-то отдохновение от халупы у нас все-таки имелось.

 

В сторожке у Капралова

Был у нас еще один сторож, к которому мы ходили в тот период с той же самой целью — это Костя Капралов. Он сторожил какой-то строительный объект в районе ст. м. «Университет». Капралов дежурил в довольно просторном вагончике, стоявшем на пустырях. В вагончике была не только раздевалка строителей, но и столовая с большим столом, а главное, душевая. В этом месте можно было и мыться, и стираться, и вволю кричать. Но здесь было грязно и страшновато, пустырь все-таки. Чистоты, уюта и чувства безопасности, которые царили в Штыпелевском подвале, здесь не было. Но, тем не менее, мы частенько сюда наведывались, это как-то облегчало наше пребывание в халупе. Ребенка я здесь тоже укладывала спать на столе в столовой, а мы с Влодовым ложились спать в сторожке на полу на каком-то тряпье. Однажды мы проснулись от холода и крика ребенка. Вскочили, дверь сторожки оказалась распахнутой настежь, а ребенок заливался криком на столе. Мы все проверили, но никого нигде не оказалось. Может, это порывом ветра распахнуло двери, не знаю. Но все равно было такое ощущение, что кто-то заходил, даже и не люди вовсе и как бы какие-то сущности. Духи, может быть. Дверь мы закрыли, но ребенка одного уже в том помещении не оставляли. Как-то стало от всего этого не по себе.

 

Праздничные посиделки в подвале

Так пролетели сентябрь и октябрь. Приближался День 7-го ноября — праздник Великой Октябрьской социалистической революции. Раньше он отмечался широко, всенародно, с двумя выходными днями: 7-го и 8-го. Влодов любил отмечать праздники, а также и свои и чужие дни рождения. То был вполне легальный способ напиться, закусить, а может быть заодно и трахнуть какую-либо подвернувшуюся под руку бабу.

День 7-го ноября Влодов решил отметить в подвале у Штыпеля, тот как раз в этот день дежурил. Назвал кучу народа, среди них были и Егоров, и Света Пигарева, Колганов, и Василец и так далее. В общей сложности набралось человек 10, а поскольку поить и кормить всю эту ораву Влодов не собирался, то было поставлено условие: мужчины приносят спиртное, женщины — закуску. Таким образом, все эти люди кормили и поили сами себя и нас заодно. Была на этом празднестве и я.

Ребенка уложили спать в другой комнате, сами расположились в основном помещении и, как говорится, веселье началось. Выпили немножко портвейна, закусили принесенными салатом и колбасой и начали базарить. Влодов частенько, когда собирал графоманов и выпивал с ними, устраивал чтение по кругу. Ну, естественно, читал сам, потом всем приказывал читать. Некоторыми своими учениками он даже гордился, Егоровым, например. Как тот складно и умело сочинял диссидентские стихи, в которых ругал Советскую власть. Здесь тоже было чтение по кругу. И всякий базар-вокзал. Только песен не пели на таких сборищах, как-то не принято было. Правда, Влодов долго не мог всем этим руководить, обычно он почти сразу напивался и задремывал где-нибудь в углу. После него роль тамады никто на себя брать не решался, поэтому, поговорив между собой еще полчаса-час, все расходились по домам. Так было и в этот раз. Влодов продержался не больше часа и отрубился у Штыпеля в сторожке. Егоров, Пигарева, Василец и другие стали потихоньку расходиться. Из всех приглашенных остался только Колганов. Он так же, как и Влодов? ужрался вусмерть и завалился спать на полу в той комнате, где спал ребенок. Он, конечно, не подумал, что рискует, таким образом, своей жизнью. Я позже тоже легла, но по другую сторону стола.

 

Питиё и Битиё

На рассвете Влодов проснулся, обследовал помещение и, завидев спящего в нашей комнате Колганова, рассвирепел. Он стал пинать его ногами, пытаясь разбудить. Ко мне был обращен только один вопрос: «Ну что, по@блась?» Поскольку вопрос был риторическим, ответа на него не предполагалось.

Избиваемый Колганов наконец-то проснулся, не понимая еще, за что его бьют.

«Ну, ты, сука, паскудник, — орал Влодов, — что пристроился тут, сука, думал, я не догадаюсь? Думал, все шито-крыто? Да я тебя, падла, счас приколю, приколю тебя, жирная свинья!» К слову сказать, Колганов действительно был полноват. «Юра, ты чего? — недоуменно вопрошал с пола Колганов, — что случилось, в чем ты меня обвиняешь, я ни в чем не виноват?». Но Влодов оправданий не слушал и продолжал осыпать его градом немыслимых ударов и отборной бранью. Колганов, в конце концов, кое-как встал на ноги.

Влодов метнулся в сторожку и выскочил оттуда с ножом в руках. Самодельным, но довольно внушительным, им Штыпель резал колбасу. «Умри, собака!» — крикнул Влодов и кинулся с ножом на Колганова. Тот резво увернулся всей своей жирной тушей и бросился бежать. Поскольку дверей в этом помещении было две, а Колганов с перепугу не сообразил, где выход, он стал бегать от Влодова кругами, мимо стола из одной двери в другую. Вскоре к этой честной компании присоединилась и я, так как Влодов, пробегая мимо, и меня попытался ткнуть этим ножом. Там мы и бегали какое-то время под воинственные крики Влодова мимо мирно спящего на столе ребенка. Потом Колганов как-то сориентировался и рванул на выход из подвала. Я же ринулась спасаться в сторожку к Штыпелю.

За Колгановым Влодов не побежал, но долго ломился в дверь сторожки, угрожая нам этим ножом.

Но через какое-то время наваждение спало, он отдал нож Штыпелю и вернулся во вполне адекватное состояние. Предмет раздора исчез, соответственно, инцидент был исчерпан.

Но после такого забега я уже ни на какие увеселения в этот подвал старалась не попадать.

 

Явление Новиковой

И когда примерно через месяц, 6 декабря, наступил день рождения Влодова, который он собрался отмечать в том же подвале, я решила туда с ним не ходить. Зачем мне лишние потрясения, ведь ясно же, что потом может быть. Влодов не настаивал на моем присутствии, а оставил меня на это время в халупе. А поскольку дворник снова лег в психушку, а Владик умотал в свои пенаты, то особых проблем не возникло. Я вздохнула с облегчением, Влодов, пожалуй, тоже возрадовался обретенной хоть на один вечер свободе.

Итак, вечером Влодов, заперев меня на ключ, отправился в подвал к Штыпелю, а я с ребенком легла спать. Ночь прошла благополучно. Утром я ждала его не позднее 10 часов, но в это время он почему-то не объявился. Пришел он только в где-то в час дня, причем не один, а с незнакомой девушкой еврейской внешности, лет 27-28. Одета она была по тем временам очень прилично: длинное стеганое пальто-пуховик, дутые сапоги, джинсы, свитер, причем все явно заграничного производства. Я не знала, что и думать.

Они вошли и сели напротив меня на диван, причем она обняла при этом Влодова за плечи. Это выглядело как-то вызывающе и смутило меня окончательно. Кроме всего прочего на Влодове был новый свитер.

«Знакомься, — сказал Влодов, — это Лена Новикова, — мой, теперь уже можно сказать, друг. Она была у меня на дне рождения и вот, подарила мне новый свитер. Она, также, как и Штыпель, работает в том подвале сторожем, но в другую смену».

Н-да. Однако. Я не знала, что и сказать.

Влодов решил придать ситуации более-менее приличный вид. Он отодвинулся от новоиспеченной пассии и сказал: «Ты знаешь, Лена, Людмиле ведь тоже надо как-то отметить мой день рождения, надо бы что-нибудь сорганизовать выпить, да и закусить. Может, пойдешь, что-нибудь принесешь?»

Девушка с готовностью согласилась и побежала в ближайший магазин. Влодов стал объяснять мне, что он нисколько не пленен красой этой Лены (тут он, пожалуй, и не врал), просто у нее есть деньги и он хочет, ну... чтобы она, как говорится, вместе со всеми своими деньгами не проплывала мимо. Так вот.

Вскоре подруга вернулась и принесла бутылку шартреза, а на закуску кучу всякой всячины (тут он, пожалуй, угадал, насчет денег-то).

Влодов с этой подругой начали опохмеляться, я же немного поела. К вечеру девица ушла, пообещав прийти через пару дней снова.

Так в нашей жизни появилась со всеми своими деньгами и возможностями Лена Новикова.

Халупа. Книга первая Книга втораяКнига третья — Книга четвертая — Книга пятая

Людмила Осокина. «Халупа». Полиграфическая книга. Скачать электронную версию PDF, 16,8 Мб.

Раздел Юрия Влодова

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com