ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Людмила ОСОКИНА (ВЛОДОВА)


Об авторе. Содержание раздела. Контакты

ПОСЛЕДНИЙ СЕНТЯБРЬ

Мистерия смерти

 

«И ледяными высями дыша

Блуждает над землей Его душа…»

                            Юрий Влодов

 

От автора

 

В середине сентября я решила положить моего мужа Юрия Влодова в больницу.  В первый, и как оказалось, в последний раз в его жизни. При мне он никогда в больницах не лежал, а прожили мы с ним 27,5 лет. Поэтому так нелегко мне было это делать. А сам бы он ни за что туда не лег. Но дальше уже было невозможно находиться ему дома, так как реально надо было обследовать, что там с ним такое. 26 января у него случилось что-то типа легкого удара: слегка отнялась речь и онемела правая рука. Но от больницы он отказался. Через некоторое время вроде бы речь восстановилась, да и рука прошла. Но месяца через 3 он стал частенько терять сознание и падать, где придется. Но в больницу опять ехать побоялся. Так прошло все лето. В сентябре, 15-го числа, я должна была лечь с ребенком (моя внучка Рита, тогда ей было 4 года) в неврологическую больницу, лечить ножки, у нее ДЦП и девочка не ходила. Лечение должно было длиться примерно месяц. Но с кем было оставить Влодова? И я впервые всерьез задумалась о том, чтобы отправить его в больницу, другого выхода у меня не было.

После того, как я его отправила в больницу, я стала вести небольшие записи в своих тетрадях обо всем происходящем. Так как Влодов никогда не лежал в больницах, мне хотелось осветить этот факт для истории. Я ведь не думала тогда, что он умрет. Тетрадь с этими записями год пролежала на его полке в шкафу, очень тяжело было их перечитывать и вводить в компьютер. Но в связи с годовщиной смерти, я решила эту тетрадь достать. И кое-что опубликовать.

Предлагаю вашему вниманию эти записки, которые я назвала «Последний сентябрь».

 

 

ПОСЛЕДНИЙ СЕНТЯБРЬ

 

Как умер поэт Юрий Влодов

 

Это был самый последний сентябрь в его жизни. Он так боялся этих сентябрей. Так как именно после этого месяца начиналась холодная и промозглая осень, а за ней и морозная зима. И надо было опять готовиться к выживанию. Напрягать все свои жизненные силы, чтобы пережить эти тяжелые дни. Голодать, холодать, унижаться перед своими учениками, перед графоманами, которые жили тепло и сытно в своих уютных квартирах и втайне подсмеивались над ним, над гением, над его бытовыми мучениями. Хоть он и писал гениальные стихи, и все вокруг это признавали и преклонялись в этом плане перед ним, быт свой он устроить совсем не умел. Жил, как придется, наперекосяк. Вот тут уж можно было повыхаживаться над ним, поунижать его за ночлеги, за тарелку пустого супа, помучить чтением своих бездарных стихов. Потом он писал об этом: «Мерзну под лестницей я: Зеркало, ворон, змея. Хрупаю постный супец: Зеркало, ворон, слепец».

Он так хотел, чтобы это всё закончилось. И закончилось именно в сентябре, перед наступлением осени-зимы, перед своими мучениями. Поэтому и день выбрал для ухода почти последний, сентябрьский, 29 числа. И в этот раз у него это получилось.

13 сент .2009 г

 

Отправка Влодова в больницу

 

Я, конечно, понимала, что это довольно тягомотная процедура, но не предполагала, что настолько. За эти годы много что изменилось, даже отправить стало не так-то просто.

Я приготовила паспорт, медицинский полис Влодова и позвонила в скорую. Объяснила, что у него температура 39, 4 на фоне предполагаемого инсульта и преклонного возраста.

Машина приехала минут через 15, благо, что было воскресенье, и дороги почти все были свободными.

Вошли двое: женщина лет 35 и молодой человек в очках. Более-менее культурная бригада. Обычно в скорой работают какие-нибудь громилы.

Сразу же стали спрашивать, что случилось. Еще раз объяснила про высокую температуру, инсульт и преклонный возраст. Они стали спрашивать у Влодова, что у него болит. Он ответил, что всё. Их такой ответ, конечно же, не устроил. Они стали его осматривать. Я сказала, что его надо бы госпитализировать. Врач стала говорить, а с каким, собственно, диагнозом? Я сказала, что подозрение на инсульт, а также высокая температура. Разве этого недостаточно? Но им нужно было что-то более конкретное. И тут я проговорилась, что мне нужно ложиться 15-го с ребенком в больницу и мне его не с кем оставлять. Так я бы и эту скорую ни за чтобы не вызвала. Это возмутило врача еще больше. «Значит, вам его не с кем оставлять, а мы должны его забирать?» А почему нет? Заодно бы и выяснилось, что у него там с головой, отчего он падал. Инсульт ли это или может, что еще? Так я никогда не соберусь его нормально в больницу положить, чтобы выяснить, что с ним такое.

К слову сказать, врачи и больницы после смерти полтора года назад моей дочери в больнице, стали вызывать у меня панический ужас! За тот месяц, что она там пролежала, они всех больных из ее палаты, и ее в том числе, отправили на тот свет. А это ни много ни мало, четыре человека. Можно, конечно, и на болезни это списать, но все равно не вериться мне в это, чтобы совершенно здоровые на вид люди могли так быстро вылетать из жизни! Кто-то им, наверное, в этом помогал, и очень основательно. Зачем? Не знаю. Но может быть, лекарства какие на них испытывали. Или на органы забрали. Кто знает? Сейчас может быть все, что угодно, время такое, коммерческое, продажное.

Так что вот просто так я бы его не смогла ни в какую больницу отправить.

В принципе, он сам мог лечь в больницу, если бы захотел, он был в сознании и мог набрать номер телефона. Но вряд ли по собственному желанию он бы уехал в какую бы то ни было больницу. Он никогда в жизни там не лежал и врачей боялся страшно. Единственный врач, к которому он когда-либо обращался, это стоматолог. Это когда еще были зубы, а когда они кончились, то и стоматологи стали без надобности. Вот такая была ситуация со всем этим делом.

Но все-таки эти врачи согласились его госпитализировать, потому что было видно невооруженным глазом, что он очень плох. Они послали меня искать четырех мужчин, чтобы отнести его на носилках в машину.

Я спустилась вниз, нашла там какого-то, проходящего мимо парня, также попросила помочь мне нашего охранника и водителя скорой. Мы поднялись в квартиру.

Когда мы вошли на кухню, Влодов лежал наполовину раздетый и из верхней части левой руки торчал большой комок. Рука была как бы изломана. «Что это?» — с изумлением спросила я. «Это перелом, — ответила врач. — Вы когда его в последний раз осматривали, раздевали?» «Ну, неделю назад, примерно, когда его купала». «И вы что, не знали, что у него здесь творится?» «Нет, конечно, откуда мне знать, этого у него раньше не было!» Я действительно не знала. Да, ничего себе, дела начинаются! Сколько интересно дней он лежал вот так, с открытым, по всей видимости, переломом? Причем на поломанной руке. Ужас!

«Всё ясно, — сказала врач, — оформляем его с переломом».

Влодова положили на носилки и понесли вниз. Занесли в машину и стали прямо в машине накладывать шину на перелом. Меня попросили подождать около. Минут через 10, наконец, все закончили, после этого меня пригласили в машину и мы поехали.

Я спросила, куда они его повезут? Мне ответили, что в 64-ю, на Вавилова, это в районе метро «Ленинский проспект». Не так уж и близко, но не так уж и далеко. Прямо под боком у Тони. Позвоню ей потом, она может навещать его при случае. Я-то уже буду в то время с ребенком в больнице и ходить к нему не смогу.

В больницу приехали где-то в 20.30, долго ехали по территории больницы куда-то вглубь, в травматологию. Привезли, положили на носилки, стали оформлять поступление. Потом врачи скорой уехали, передав Влодова врачам приемного отделения.

Через некоторое время его завезли в один из кабинетов, где была раковина с водой. И меня в этом кабинете подвергли первому допросу. Что с ним произошло, откуда у него перелом? Я честно рассказала про предполагаемый инсульт и его после этого многочисленные падения.

В скором времени из кабинета его снова вывезли в коридор и поставили носилки прямо у входной двери. Двери все время открывали, закрывали, привозили новых больных, ходили туда-сюда врачи и санитары скорых. От этих дверей веяло жутким холодом, так как был уже не май месяц, а середина сентября, а то, что у больного была высокая температура, и похоже, пневмония, это как-то никого не волновало.

Влодов все время ерзал на носилках, подбираясь к краю, и если бы меня не было рядом, он бы уже не раз бы упал. А врачи оставляли его одного и надолго. Тут он к тому же запросил пить. Но к кому бы я не обращалась по этому вопросу, пить ему никто давать не хотел, говоря, что здесь у них никакой воды нету, разве что в кабинете из под крана. Я стала просить какой-нибудь стакан или кружку, чтобы напоить его хотя бы из-под крана, но кружку ему тоже давать не захотели, говоря, что у них и кружек тоже нет. А как же они сами тогда пьют, интересно?

В меня уже стали закрадываться сомнения, правильно ли я поступила, связавшись с этими больницами, с этими скорыми. Ну, вот как все это перенести? Прошло уже вон сколько времени, а они еще даже толком и не приступали его оформлять! Человек с высокой температурой, с переломом, лежит на этих чертовых носилках, умирает от жажды, а им все равно, ну не твари ли эти врачи?

Как же не догадалась взять хотя бы бутылку с водой, вот что теперь делать? Я, помнится, пару лет назад так же попала с ребенком на скорой в одну из детских больниц, у ребенка была высокая температура, аж 39, тоже предположительно воспаление легких, так они нас продержали пока оформляли часа три во всех этих приемных. Приходили все новые и новые врачи, заново осматривали ребенка, опять уходили и пока мы дождались своей кровати в палате, это было что-то! Их совершенно не волновало, в каком состоянии ребенок. Поэтому все эти скорые стали так же вызывать у меня форменный ужас!

Через некоторое время к нашим носилкам подошел какой-то уродец-лилипут с чемоданчиком в руке, открыл его и достал инструменты для взятия крови.

«Вы, что, прям здесь ее будете брать?» — ужаснулась я.

«Прям здесь», — невозмутимо ответил уродец. Он уколол Влодову палец, набрал в пробирку его кровь. После этого так же незаметно исчез, как и появился.

Затем Влодова опять повезли в первый кабинет. Пришел другой врач и начал по новой меня пытать, задавать те же самые вопросы. Мне еще раз пришлось отвечать.

Влодов все время просил пить, но никто из врачей на его просьбы не реагировал. В перерывах между допросами, пока в кабинете никого не было, я прямо из под крана руками дала ему попить. Также попила сама, так как мне тоже уже захотелось пить.

Затем его опять вывезли в коридор дожидаться очереди на рентген. Мы опять отстояли минут 20 у входной двери под сквозняками. Наконец, кабинет освободился, и я завезла его вовнутрь. Ему сделали снимки сломанной руки, живота и головы. После этого повезли его в тот, первый кабинет. Снимки уже были готовы, и врачи начали их просматривать тут же, на экране. На одном из снимков был явно виден открытый перелом левой руки. На другом — легкие, с очень сильным затемнением. Снимки головы вроде бы выглядели нормально. Если не считать небольшую трещину с краю.

Врачи подтвердили открытый перелом левого плеча, а также левостороннюю пневмонию. Пришел анализ крови, оказался очень низкий гемоглобин, 89 единиц. Прощупали ему живот. Сделали кардиограмму. Обнаружили проблему с сердцем, чуть ли не инфаркт. Всё время спрашивали, а не пьет ли он? Отвечала, что сейчас нет, но раньше пил очень сильно. В перерывах между врачебными допросами, я поила его из под крана водой, набирая воду в ладони.

Время неумолимо близилось к 11 ночи. На улице давно стемнело. Интересно, когда это все закончится, и как мне потом отсюда выбираться? Путь-то неблизкий, на Юго-Западную, да и место не очень приятное, чтобы ходить здесь по ночам.

Теперь они повезли его в ближайший кабинет накладывать гипс на руку. Меня попросили подождать за дверью. Я спросила, долго ли еще это продлиться, и нужна ли я еще здесь? Мне сказали, что нужна. Я стала ждать. Минут через 10 гипс наложили и вывезли его в первый кабинет.

Опять стали рассматривать снимки головы, но видно своих знаний по этому вопросу не хватало, решили позвать откуда-то нейрохирурга. Откуда-то, из другого корпуса когда-то он должен был прийти. Я спросила, когда же он может прийти? Мне ответили, что, может, через полчаса. Было уже полдвенадцатого. Я сказала, что больше я тут оставаться не могу, мне надо ехать, у меня дома ребенок с няней, и няне уже нужно уходить. Они сказали, неужели мне неинтересно узнать, что у него с головой? Я ответила, что интересно, конечно же, но с таким же успехом я могу узнать об этом и завтра утром, он с такой головой живет уже несколько месяцев, и ничего. Пока еще не умер и даже в сознании. Вряд ли за ночь с ним что-либо случиться. Если конечно, врачи не постараются. Они нехотя меня отпустили.

Я вышла на улицу. Интересно, как мне теперь отсюда выбираться, и для начала, хотя бы из самой больницы? Мы довольно долго ехали вглубь по ее территории. Здесь, случаем, не водятся какие-либо местные собаки, я очень боялась собак, а ночью они очень опасны.

Я осторожно пошла по дорожке прямо, предположительно в ту сторону, где должен был находиться выход. Мимо меня то и дело проезжали машины скорой помощи. Наконец, дошла до выхода, вышла на улицу. По этой улице, по Вавилова, которая шла параллельно Ленинскому проспекту, шли трамвайные пути. Перешла на ту сторону, на трамвайную остановку. Отсюда ходили трамваи до метро «Университет», 39 и 14. Стала ждать, но никаких трамваев не было. Прошло почти полчаса. Решила поймать машину. Надо же как-то отсюда выехать! Вот я действительно, попала так попала с этой больницей! Вот как все непросто сейчас! Даже просто положить человека в больницу, отправить на скорой сколько стоит сил! Я вон как чувствовала, во что мне это станет, так и получилось. С полседьмого до полдвенадцатого промучилась: 5 часов! Ну, это нормально? Раньше такого не было. И скорые, и больницы, и, что самое главное, врачи были нормальными. Можно было всей этой системе доверять. А сейчас, не поймешь, что и творится во всех этих больницах. Теперь вот выбирайся отсюда непонятно как.

Остановилась какая-то машина. Водитель был какой-то подозрительный, типа чурки. Не очень хотелось к нему садиться. Я решила, что если возьмет не больше 500 рублей, то поеду, нет, буду ждать трамвая. Спросила, сколько возьмет до Очакова? Сказал, что 300 рублей. Что-то подозрительно мало. Но… как-то надо до дома, в конце концов добираться. Села, поехали.

Самое главное в таких поездках, следить за дорогой. Чтобы никуда не завез, мало ли что. Время-то позднее, а дома ребенок ждет. Мне нельзя рисковать.

Дорогу я приблизительно знала. Сейчас надо немного проехать вперед до ул. Дм.Ульянова, а затем свернуть по ней направо, и выехать на Ленинский проспект. А потом можно все время прямо ехать до Дома Туриста, потом снова направо в сторону «Юго-Западной свернуть, ну и там уже родные края и до Очакова — рукой подать.

Водитель проехал немного вперед, свернул вроде как в означенном месте на Ленинский, потом зачем-то развернулся и поехал с проспекта назад. Мне объяснил, что ему удобнее ехать почему-то по параллельной улице. А эта параллельная улица все дальше уходила в сторону от нужного мне маршрута, от Ленинского проспекта. Что-то мне это все не очень нравилось. Улицы шли все темнее и темнее, и я все больше теряла ориентацию. Пошли какие-то Воронцовские пруды, это кажется в районе Новых Черемушек, ну и зачем мне какие-то Черемушки, какое они отношение имеют к Очакову? Я сказала водителю, что мне не нравится, как мы едем и не пора ли повернуть в сторону Ленинского? Водитель почему-то перепугался этого моего вопроса и стал меня успокаивать, что не надо его бояться, что он строитель, а не кто-нибудь еще.

Ну да, строитель…Так я и поверила. Строители спят сейчас, а не ездят по темным переулкам.

Он же тут резко свернул направо и почти сразу выехал на широкий проспект. Я спросила, что это за проспект. Он сказал, что Ленинский. Надо же… А куда это мы по нему едем? Он сказал, что в сторону центра. А зачем? Мне нужно в противоположную сторону, на Юго-Западную. Черте что прям! Наконец, он развернул машину, и мы поехали в нужном направлении. Очень быстро доехали до Дома туриста. Я так и не поняла, зачем было ездить по этим параллельным переулкам. Мы бы уж давно доехали, если бы сразу поехали по Ленинскому проспекту. Может, он чего хотел сделать, а потом побоялся?

Ладно, наконец, он подвез меня к дому. Взял почему-то не 300, а 250 рублей. Поднялась в квартиру. Был уже час ночи. Ребенок давно спал. Отдала няне деньги. Она ушла домой. Я разделась, легла в постель. На душе было неспокойно. В первый раз за много-много лет я находилась в квартире одна, без Влодова.

Было такое впечатление, что я отправила его не в больницу, а на тот свет.

14 сент.

 

Первый день Влодова в больнице

 

На следующий день, 14 сентября, я отправилась проведывать Влодова в больницу.

Войдя на территорию, я прошла в справочную узнать, где он сейчас находится, куда его положили. Мне ответили, что пациент Влодов лежит сейчас в 11-м корпусе, в травматологии, в 13-м отделении. Это 3-й этаж, 310 палата. Состояние у него удовлетворительное, температуры нет. Меня это немножко удивило: как это температуры нет, куда ж она делась? Еще вчера была 38. На снимках обнаружили пневмонию, а температуры нет. Не мог же он за один день, точнее, за одну ночь, каким-то чудесным образом исцелиться? Значит, сведения неверные, это как минимум.

Я стала искать 11-й корпус. Это оказался тот же самый корпус, куда его вчера ночью привезли. Значит, из приемного отделения, его просто-напросто подняли наверх.

Вход в само отделение был в другом месте, не с торца, куда подъезжала скорая, а с фасада. Двери с фасада были раскрыты, но я не знала, действительно ли это вход в травматологию или может быть, куда-нибудь еще. Потому что сбоку от этого корпуса стоял небольшой флигелек и на нем был указатель «Ритуальный зал». Стрелка указателя указывала на раскрытые двери 11-го корпуса.

Я спросила у стоящих около двери мужиков, где здесь вход в травматологию. Они показали на раскрытые двери. Значит, все-таки, сюда… Я была неприятно поражена этим погребальным указателем. Это было плохое предзнаменование. Я ведь шла проведывать Влодова, и то, что мне встретился такой указатель, не предвещало в итоге ничего хорошего. Все эти кладбищенские приметы сбываются. Так же я в свое время ездила к дочке в больницу, постоянно шли какие-то нехорошие приметы. В итоге она умерла. Я, конечно, старалась не обращать на них внимания, не верить в них, но это не помогло.

Также и указатель в ритуальный зал, направленный на вход в травматологическое отделение, не предвещал ничего хорошего. С тяжелым сердцем я прошла вовнутрь.

У входа сидел охранник. Я спросила, как мне пройти в 13-е отделение. Он сказал, что нужно подняться на лифте на 3-й этаж, но сначала мне следует купить бахилы на обувь, которые продаются здесь же, в магазине, на 1-м этаже. Я прошла в магазин. Это был обычный киоск, в котором продавались вода, чипсы, шоколадки, какие-то пирожки, йогурты и т.д. Я купила бахилы и поднялась на этаж.

Вид больничного коридора производил удручающее впечатление. Я стала искать 310 палату. Нашла, заглянула туда. Там лежали двое мужчин. Еще две кровати были незанятыми. Но Влодова в палате не было. Я перепугалась. Куда он мог деться? Если его в палате нет, то, может, он уже умер, а в справочную об этом еще не сообщили. Я вышла из палаты и прошла немного вперед, раздумывая, где его теперь искать.

Рядом с этой палатой, в коридоре, точнее, в коридорной выемке, было организовано целое лежбище: здесь стояло шесть кроватей, на которых лежали больные старики. Среди них я и обнаружила Влодова.

Было как раз время обеда. На его тумбочке стояла какая-то больничная бурда, кажется, рассольник, в нем плавали кусочки соленых огурцов. На второе была гречка, политая соусом. Кто-то влил во Влодова пару ложек рассольника, и он бездумно шамкал беззубым ртом, пытаясь прожевать то, что ему положили. Глаза у него были прикрыты.

Я поздоровалась. Он вяло шевельнулся, не открывая глаз. Я положила руку ему на лоб: температура у него была и явно немаленькая. Он лежал под одеялом совсем голым, оставили только носки. Я принесла ему картофельное пюре, домашний бульон, памперсы, воду. А также детский поильник. Налила воду в поильник и стала поить его. Он выпил довольно много. Вряд ли здесь его поили, воды нигде не было видно. На тумбочке стоял стакан с какао. Каким образом они думали, он должен был его выпить, если он не мог двинуть ни рукой, ни ногой? Да и вообще, такая пища была явно не подходящей для тяжелобольного. От принесенного пюре он тоже отказался. Я спустилась вниз, купила йогурты и детское яблочное пюре. Покормила его 2-мя йогуртами. Больше он ничего есть не стал, и отключился, уснув.

Пришла санитарка и стала забирать тарелки с недоеденной едой. Я стала ей говорить, что не мешало бы его покормить йогуртами и пюре, когда он проснется. Он такую пищу, какой его пытались тут накормить, есть не может.

Женщина, забирающая тарелки, сказала, что она только разносчица и никого кормить тут не собирается. Она ушла, недовольно гремя тарелками.

Что получается? Приносят пищу тяжелобольному человеку, который сам ее съесть не может, потом так же и уносят. С таким же успехом могли и вовсе ее не приносить! Просто издевательство какое-то! Это привело меня в ужас! Ведь человек, который сам не может есть, если никто из родственников за ним не ухаживает, таким образом может элементарно умереть с голоду! Вот что делается в этих больницах, не зря я так не хотела его туда отправлять!

Оставив всю принесенную еду и памперсы на тумбочке, я пошла искать лечащего врача. Ординаторская была неподалеку. Врач как-то странно отреагировал на мое появление. Он сказал, что у моего мужа травма головы, опасная для жизни, это заключение нейрохирурга, и сейчас они увозят его в реанимацию. После этого он исчез, так ничего толком и не объяснив. Он думал меня удивить таким сообщением, но меня это не удивило, такая травма после его чуть ли не каждодневных падений должна была быть по определению. Было бы странно, если бы ее не было. Странно, что он после таких падений был еще жив, да к тому же в сознании.

Я опять вернулась к Влодову. Если они сейчас увезут его в реанимацию, то куда денут памперсы, йогурты и другие его вещи? Все это может где-нибудь потеряться. Еще не факт, что его потом опять вернут сюда. Еще не факт, что он вообще вернется из этой реанимации. Памперсы уж точно заберут эти санитарки, которые суетятся у кроватей тех двух стариков. Два старика напротив были обласканы внимательным отношением 2-х санитарок (или сиделок). Кроме того, у одного из них хлопотала, по всей видимости, заботливая супруга. Ну и зачем мне оставлять памперсы этим бабам? Они, между прочим, дорогие, — 400 рублей! Я решила забрать все с собой. Чтобы не потерялось. Я принесу ему тогда, когда его выпишут из реанимации. Влодов спал, и я решила удалиться.

15 сент.

 

На следующий день я пошла ложиться с ребенком в больницу, мы должны были лечь в 18-ю неврологическую больницу 15-го числа. Но нас не взяли. Ребенок неожиданно разболелся, температура утром, когда я мерила, была 38. Я дала сразу же жаропонижающее, надеясь, что через час температура снизится и нам удастся все ж таки, лечь в больницу, иначе мы можем пропустить очередь и потом нас не возьмут. Но нас и так не взяли, потому что не было справок из СЭС, они еще не пришли. Сказали, чтобы пришли в пятницу. Я обрадовалась, надеясь за эти дни не только успеть подлечить ребенка, но и походить еще в больницу к Влодову. Как я собиралась после того, как я лягу в больницу, ходить еще и к Влодову, я не представляла, но надеялась как-то найти возможность, изучив больничные порядки, вырываться и оттуда.

В этот день я решила немножко отдохнуть, и не только не ходить в больницу к Влодову, но и даже не звонить туда. У меня уже не было сил переносить весь этот негатив. Я решила узнать о его состоянии на следующее утро.

16 сент.

 

Влодов потерялся

 

Да, не зря я так боялась туда звонить, в эту больницу! Обязательно получишь какой-нибудь стресс. Без этого не обходится ни одно посещение, ни один звонок! И хотя я подготовилась к этому, но все равно потрясения избежать ни удалось.

Нет, он не умер, он потерялся! Вот так. Чего-чего, а этого я не ожидала!

........................................................................

 1    2    3

Программа проектирования лестниц derles.ru/o-kompanii/. . Купить сковорода moulinvilla титаниум гранит domkaminov.com.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com