ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Людмила ОСОКИНА (ВЛОДОВА)


Об авторе. Содержание раздела

НОВАЯ БОЖЕСТВЕННАЯ КОМЕДИЯ
Людмила Осокина. Новая божественная комедия:
Веселые истории о делах земных, небесных и поднебесных. — М.: Время, 2014. Роман. 178 стр, твердая обложка.

 

 

 

Моя жена — Людмила Осокина (Влодова) — взвалила на себя груз ответственности,

написав этот астральный роман в трех частях, неподъемный для женской сути.

Преклоняюсь перед ее литературным подвигом!

Юрий Влодов

 

НГ-ExLibris:  «Новая божественная комедия» Людмилы Осокиной — в пятерке лучших книг недели.

Постоянный автор «НГ-EL», поэтесса Людмила Осокина выпустила роман о вечном противоборстве добра и зла.

Действие происходит на Небе, на Земле и невидимой стране Поднебье, обитателями которой являются поднебовцы или поднебесы во главе с Дьяво. Они всячески препятствуют посланным на землю светлоликим ангелам — Ангелу Милосердия, Ангелу Честности и Ангелу Чистоты, — и борьба эта чревата и комичными ситуациями (не зря же в подзаголовке книги сказано о «веселых историях»), и неожиданностями («Ангел Милосердия… попал не в душу добродетельного человека, как поначалу предполагалось, а в душу городского палача»), и приключениями...

 

 

ТРУБА

(Отрывок из «Новой божественной комедии»)

 

Глава 6. Обо всем понемногу или о Боге и Дьяво, о Поднебье и поднебовцах, о Райской Трубе и Божьей манне и кое-что о Гордости.

 

Отца всех ангелов, а также всего сущего на земле и на небе звали Господь Бог. После всем известной ссоры со своим сыном, в прежние времена называвшемуся Сатаной, а в теперешнее время — Дьяво, Господь продолжал жить, как и жил, у себя на Небе, в Раю, а вот сын оказался за пределами Райских врат или в Поднебье.

Часть небесных жителей поддержала в этой ссоре сына и ушла вместе с ним из Рая в Поднебье. С той поры дотоле дружные обитатели Небес раскололись на два враждебных лагеря и как могли, устраивали друг другу всевозможные козни.

Ангелы являлись коренными жителями Неба. Ангелов, ушедших в Поднебье, стали называть поднебовцами, поднебесами или просто бесами. А кто-то даже обозвал их чертями, то есть, находящиеся за чертой, за райскими вратами.

Жизнь в Поднебье оказалось намного тяжелее, чем в Раю. Не хватало света, тепла, да и пропитание являлось довольно скудным. Поэтому со временем многие поднебовцы от такой жизни потемнели лицом, обзавелись рогами и копытами. Правда, сами за собой они такой перемены не замечали, так как сменилось уже не одно поколение чертей. И откуда современным жителям было знать, какую наружность имели их далекие предки?

Только Дьяво мог помнить, какими были те, древние поднебесы, так как являлся бессмертным. Все ж— таки Божий сын, хоть и ушедший из Рая!

Дьяво, конечно, видел эти печальные перемены, происходившие с его народом, но что он мог сделать? Он обладал как Божий сын определенным могуществом, но на его народе лежало Божье проклятие, и никакими собственными усилиями он не мог его снять.

Дьяво тоже не миновало это проклятие, и он потемнел лицом и приобрел рога и копыта, но мириться с Батей не захотел, даже попав в такое затруднительное положение.

Господь с самого начала хотел примириться с сыном, словно чувствовал за собой какую-то вину, но Дьяво ни на какое примирение идти не хотел, гордость мешала. Так всё и оставалось по-прежнему.

Небо и Поднебье связывала специальная Труба. Для Небес Труба являлась своего рода канализацией — в неё сбрасывали все райские отходы. Нельзя же было Рай захламлять!

Для нижних жителей Труба стала навроде рога изобилия, и поднебовцы толпами подбегали к Трубе в назначенное время, чтобы хоть что-то ухватить от очередного сброса.

Сбрасывали много кой чего. Но особой любовью у нижних пользовались райские колбаски. Вкус и запах у них был отменный, кроме того, они прекрасно утоляли голод. Очень нравилась также поднебесам райская водичка или «ситро», как её называли в народе. Водичка эта прибавляла сил, вселяла бодрость. Но требовались определенные предосторожности в употреблении райского напитка. Ситро являлось довольно крепким, и если выпить его чуть больше положенного, то можно было оказаться в неудобном положении. Его действие было сродни земному вину, перебравший мог свалиться и уснуть прямо на дороге, а некоторые начинали горланить песни или дебоширить.

Среди чертей уже были сильно пристрастившиеся к напитку, ведь он давал во многих случаях райские видения, а так не хотелось потом с этими видениями расставаться и опять смотреть на бренную поднебесную жизнь. Поэтому около Трубы, где-нибудь в кустах или в канавках, прятались любители хлебнуть. И как только начинали падать первые капли благодатной жидкости, выпивохи-ситрошники с криками подбегали к Трубе и подставляли кто ведро, кто банку, кто бутыль, а кто и просто собственное горло.

Сыпалась из Трубы и так называемая «манна небесная». Ее было больше всего. Поднебесы с удовольствием собирали ее и варили из нее потом вкусную манную кашу. Правда, они не догадывались, что это всего-навсего мыльные хлопья, образовавшиеся от Божьей стирки. Да и зачем им было об этом знать?

И поднебесы недоумевали, почему это верхние жители выбрасывают такие превосходные продукты? Наверное, от изобилия.

Только один Дьяво не пользовался Божьими дарами, никогда ничего не собирал у Трубы, не вкушал райских продуктов. Он, конечно, понимал, что это за «ситро» льется из Трубы и что представляют из себя «райские колбаски», да и о «манне небесной» имел представление. Но не хотел лишать свой народ удовольствия есть райские отходы. Ведь с продовольствием в Поднебье всегда было туговато. Раз нравится — пусть едят.

Сам же Дьяво питался единственным блюдом личного приготовления — своей собственной Гордостью. Запасы Гордости в стародавние времена казались неисчерпаемыми, но в последнее время она стала заметно убывать. А может, и воровал кто потихоньку. Из-за убытка Гордости стали вдруг возникать сомнения: а может, он чего делает не так? Это сильно беспокоило Дьяво, и он в последнее время был сам не свой, весь на нервах.

А тут еще Господь-Батюшка душу бередит, в Трубу постукивает, масла в огонь подливает.

К слову сказать, в личные покои Дьяво тоже выходила райская Труба, но уже другая, не канализационная. Ее Господь специально сотворил для связи с Дьяво в экстренных случаях. Мало ли что может случиться и ему, Дьяво, вдруг срочно понадобится Божья помощь. Не кричать же об этом в канализацию!

Но Дьяво из гордости никогда этой Трубой не пользовался и даже заткнул ее от соблазна разными тряпками, паклей, мусором. Но Господь не унимался, все стучал в Трубу и кричал громким шепотом:

— Сынок! Эй. Сынок! Как ты там, без Божьей-то помощи? Эх, горе ты мое горькое, горе луковое! Молчишь? Ну, помолчи, помолчи еще чуток! Вот Гордость-то кончится, тогда и заговоришь! Тогда и потолкуем с тобой!

Дьяво недоумевал, откуда Отцу известно об убытке его Гордости, но, тем не менее, ему об этом было известно.

Господь частенько подходил и к общей Трубе, только не во время сбросов (что лишний раз нижний народ волновать!), а в промежутках между ними.

Под Трубой играли чертенята — чертовы дети, не приспособленные пока еще по младости лет ко всяким демоническим работам.

Резвясь и играя, они заглядывали в Трубу, любовались в просвет Трубы райскими кущами, а завидев его, Господа, кричали: «Дедка! Дай конфетку!».

Господь доставал из бездонных карманов своего одеяния разные сладости и бросал их чертенятам, наблюдая с умилением, с каким удовольствием поедают их эти, ни в чем неповинные еще создания.

Однажды его за подобным занятием застал Великий Праведник и раскричался так, что тошно стало:

— Ну и ну! Чертей, значит, подкармливаете?! Нехорошо, Господь-Батюшка, эдак поступать! Мы с ними борьбу ведем, дней и ночей не спим, а вы им конфетки суете! Так они пуще прежнего разведутся, совсем покою не дадут!

— Да я разве чертей кормлю, — пытался оправдаться Господь, — я самых маленьких, безгрешных еще. Ведь малыши совсем, сладенького хочется им, а откуда у них там сладенькому взяться?..

— Вон, посмотри, самый мой любимый малыш — Чертоша, — Господь подвел Великого Праведника к Трубе, — какой миленький, а? Вот только личико ему немножко от сажи отмыть и чем не ангелок?..

Чертоша в этот момент стоял под Трубой и умильно смотрел вверх, ожидая, когда добрый Дедка появится еще раз и сбросит ему сладкое мороженое.

Великий Праведник как раз заглянул в Трубу и, увидев замызганного Чертошу с рожками, ожидающему подношения, тотчас отпрянул, скривившись от отвращения:

— Что вы такое говорите, Господь-Батюшка, поганей рожи я не видел еще! Тьфу! Сгинь, нечисть проклятая! Сгинь! — и сплюнув, пошел прочь от Трубы.

— Эх, горе вы мое горькое, горе луковое, — с укоризной сказал Господь вослед уходящему Праведнику. Под Трубой, внизу раздавались горькие рыдания обиженного чертенка. Господь позвал малыша:

— Чертоша, эй, Чертоша! Глянь-ко сюда!

Чертенок посмотрел на Господа глазами, полными слез.

— Не слушай его, это нехороший дядя. Пойди-ко лучше ко мне, я тебя пожалею и мороженое дам.

— А как, Дедка? — Чертоша отер слезы. — Я уже пробовал туда забраться, но ничего не получилось, все время скатывался вниз.

— Просто так, без моей помощи ты, Чертоша, никогда сюда не заберешься, — шепотом сказал Господь, — но если я разрешаю, значит можно. Я тебе сейчас ступеньки сотворю.

Тотчас внутри Трубы появились очень удобные ступеньки, и чертенок в мгновение ока взбежал по ним в Рай.

Господь усадил малыша на колени и, сунув ему мороженое, которое тот тут же начал уписывать за обе щеки, принялся расспрашивать юного жителя Поднебья о его житье-бытье. Тот с живостью отвечал.

— Скажи, Чертоша, ты когда-нибудь пробовал умыться? — спросил Господь после своих безуспешных попыток стереть с лица малыша грязь, размазанную слезами.

— Никогда не пробовал! — с гордостью отвечал Чертоша. — Нам Тятяня мыться не велит. Говорит, раз мы черти, значит, должны чумазыми ходить!

— Ну это он зря говорит, — с досадой пробурчал Господь. — Чистота — она никому еще не помешала. Тятяня! Ишь, чему детей учит!

— Непременно должны грязными ходить! — весело лопотал чертенок, — иначе, кто ж нас бояться будет? А нам надо всех стращать, так Тятяня гутарит. Мы ж — черти, значит, стращать всех должны. Так положено нам.

Господь уже почти ничего не говорил и только печально качал головой в ответ на россказни малыша:

— Эх, горе вы мое горькое, горе луковое, эх-хо-хо!..

— Дедка! — вдруг встрепенулся чертеныш, — когда еще раз в Трубу заглянет этот противный дядька, я в него из рогатки стрельну. У него вот такой фингал вскочит! Будет знать, как забижать меня!

Господь опять покачал головой, не зная, что и возразить на подобное заявление:

—Эх, горе вы мое горькое. Горе луковое...

— Ну ладно, Дедка, мне пора! — сказал Чертоша. — А то меня маманя искать будет. Испужается, подумает, что где-нибудь в болоте утонул, у нас ведь такие страшные болота кругом!

— Иди, ненаглядный, иди, — проговорил Господь, спуская Чертошу с колен. — Как-нибудь опять придешь ко мне в гости.

— Приду, Дедка, приду, — весело крикнул чертенок, спускаясь по ступенькам вниз.

Когда Чертоша скрылся из глаз, Господь, тяжело вздохнув, опять ликвидировал ступеньки. Непонятно было только, почему его так волновали бесовские проблемы и зачем ему, Господу, это было нужно.

Рецензия Елены Сафроновой

Рецензия Зульфии Алькаевой

Об авторе. Содержание раздела

Людмила Осокина. «Новая божественная комедия», роман. Текст в формате PDF, размер zip-файла 1,3 Мб. 19.04.14.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com