ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Светлана ОСЕЕВА


О ТВОРЧЕСТВЕ СВЕТЛАНЫ ОСЕЕВОЙ. СТАТЬИ И РЕЦЕНЗИИ

Кира СОКОЛ

Светлана Осеева. ПЛАСТИЛИНОВЫЙ БОГ
Роман-эссе. Психологическая проза

 

«Столкнувшись с ужасом, ты не можешь убежать, и даже зажмурив глаза, ты будешь находиться внутри этого и понимать: это — предельная ясность, и нельзя ничего ни отменить, ни отсрочить...»

 

А вы сталкивались с морем истин? Море истин — это место, где собрано все, что вы когда-либо знали-слышали-подозревали, но высказать не считали нужным. Ибо зачем? И так все ясно и понятно. Возможно... Да, по отдельности — да. Но когда вы стоите под водопадом, и на вас потоком сливается истина за истиной, известное за известным, вы начинаете понимать, что... Что все переворачивается с ног на голову, и вы уже не уверены. Так это? Или не так...

 

И все это сопровождается отчаянным воплем-стоном-тихим шепотом: «ну я же знал это... Знал... Знал...»

 

Все в одном. Не знаю, правильный ли этот выбор автора, но это его выбор.

 

Редактор отдела прозы литературного журнала «Точка Зрения»,

Кира Сокол

Анатолий ГОЛОВКОВ

«И НИ О ЧЕМ НЕ СОЖАЛЕТЬ...»
Из рецензий на книгу «Драгоценные камешки смерти»

В очень личном мире, который окружает поэта Светлану Осееву, можно погостить или даже навсегда поселиться, если разрешат. А комфортно ли там будет, среди ее метафор, — это уж как кому. Адрес простой: городок умещается в табакерке, виден до рассвета. А там жилище в «хрустящем картоне», охраняемое ее богом, который смотрит на нас «солеными глазами». В реестре вещей и звуков создаются строчки, которые ведут себя, как им вздумается: то рифмуются, то не хотят.

Правда, есть еще нечто, видимое только под особыми лучами. Тогда начинаешь думать, что, возможно, нет табакерки, есть маленькая комната с выцветшими обоями, заваленная книгами, с чайником на столе, клубком ниток в кресле, с видом на южные тополя, за которыми должно угадываться море. Но вместо моря пустырь, над которым кружат черные птицы. Песочные часы отмеряют им время.

Философы заняты поисками универсальной истины. А у поэта есть воображение слепого, которому не ведомы понятия цветов. Траву он имеет право назвать синей, а небо пурпурным. И разве неправда не становится его правдой? Действительность бывает не только отвратительной, но и чудесной. Да что толку, если ты в ней все равно чужая. Осеева не столько борется с Тьмой, сколько прокладывает свою тропинку к Свету через сны и вещи, снами о вещах и овеществленными снами. И это ее путь. У нее нет слез об ошибках, сожалений о прошлом, но только удивление сущему.

Из разноцветных лоскутов сложилась книжка ее стихов: можно укрыться, и будет тепло. А стихи из нее лучше не цитировать, а озвучивать полностью, думать над ними, радоваться находкам. И ни о чем не сожалеть, как делает она.

Если бы Светлана Осеева не писала стихов, она все равно бы в них, ненаписанных, жила. Как доводится многим из тех, кто не владеет, как она, Божьей флейтой, и кому не дано в одной-двух строфах выковать самое главное. Но в этом смысле повезло не только ей, женщине из мастерской, которая рассаживает кукол в табакерке, придумывает им имена, заставляет биться их тряпичные сердца и сиять пуговичными глазами. На сей раз повезло и нам, тем, кому она разрешила переступить черту и доверила это пространство...

 

Анатолий Головков, сценарист, писатель, бард. Москва, Россия

Юджин ВЕЛОС

ШАХМАТНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ,
навеянные стихами Светланы Осеевой из книги «Драгоценные камешки смерти»
(маленькое эссе)

 

«Такими как мы прикрывают ферзя»

«Пешка» С.О.

 

Шахматы — игра с несложными правилами и абстрактными фигурками на поле...

В шахматы, возможно, играть даже камешками на песке точно так же, как и фигурками —драгоценными шедеврами ювелирного мастерства на вершине пирамиды или на крыше золотого небоскреба. Если даже взять «эти горькие камни, отдать ювелирам» (строка из «Восточной сказки»), сделать из них игровые фигуры и предложить мне на выбор, я всё равно предпочту просто камешки — их при случае легко заменить, а то ведь половину фигурок сломаю, а другую, как всегда потеряю...

Фигуры ходят, бьются, срубаются — рубятся. Игрушечные короли посылают своих подданных на смерть. Будь фигура простая или золотая — она всё равно не уцелеет на доске и рано или поздно сыграет в ящик. Жизнь прожить это вам не поле перейти... Даже игровое.

Название «ферзь» происходит от персидского ferz — «полководец».

Ну да вот он, тут как тут черный визирь собственной своей персоной, того гляди как гаркнет: «Nevermore!» и всё такое.

 

Ворон осенний

смотрит победно и зло,

как полководец,

и не уснуть мне.

(«Тёмная осень»)

 

Для него мы однолики — «одинаковые дети одинаковых идей» (из стихов. «Он уходит по воде...»).

 

Нас некогда искусно убедили, в том, что слово «пионер» — «зачинатель, какого-то нового общественно полезного дела», ну а на самом-то деле — «солдат сапёрной части инженерных войск 19 века». В худшем случае — стройбат, в лучшем — сапёр, имеющий право на одну ошибку. Теперь понимаете, о чём я?

В русский язык слово «пионер» проникло в 18 веке в значении пехотинец. От французского «пион» — «пеон» — пеший, пеший воин, пехота. На шахматном поле сражения — рядовая «пешка». Все мы с вами пионеры — щит живой для полководца.

Считается, что игровая ценность ферзя равна 8-9 пехотинцам.

Ну, это в начале игры, а в заключительной части партии — эндшпиле — даже преимущество в одну пешку достаточно во многих случаях для выигрыша. Ценность пешки возрастает.

 

«В бой роковой мы вступили с врагами...»

 

 — и вот уже:

 

Молчит моя стража.

Мне грустно и страшно.

Я вижу, как рушатся робкие башни...

(«Повелитель»)

 

Стало быть — уже выходят из боя офицеры и слоны.

Стратегическая цель конца игры, — эндшпиль,— когда «наступает черёд фараонов надевать золотые маски» — в проведении тихой сапой по подземным коридорам своей пешки в полководцы. Возможно так же провести пешку «по черному мосту» (из стихов «Насвистывая Джоплина») т.е. сродни запасной лестнице, и обменять «волшебные черные буквы» «на лодку и компас», т.е. на ладью, как это делается автором в стихотворении «Восточная сказка».

«Менять будешь тексты мои на заморскую утварь» или же на лошадь, чтобы, «в глухом непоправимом сне заложником несбыточного чуда с блаженною полуулыбкой Будды куда-то мчать на шахматном коне...» (из стихов «Железный ящер метрополитен...»

Если кому то посчастливится из пехоты, то по белому полю доски «тихо рассекая темноту путём как узкою полоской света» (из стихов «Серебряные сети птицелова...») вполне возможно совершить прорыв на ту сторону доски и перевоплотиться. Получить новую жизнь в ином обличии.

Как-то само собой всплыло в памяти: в далёком пионерском возрасте учитель пения в обиходной речи был для нас — «пешкой». Да-да, мы так и говорили — «пеша — пешка».

Надо же, оказывается наш коллективный пешечный ум спроецировал некую военную тайну: нас всех готовили погибать «в борьбе за это» с музыкой. Правду, которую замечательно высказал поэт, с детским сознанием обойденный молчанием в школьной программе Велимир Хлебников — «Когда умирают люди — поют песни».

Так что, пешки, вперёд и с песней! Те, кто знает, может ещё при этом насвистывать регтайм — тустеп «Беспечные счастливчики» Скота Джоплина.

Ведь регтайм — это всё-таки рваный ритм — тот самый драгоценный скачущий конёк, способный стать для кого-нибудь ходом коня...

Кому тустеп — а кого степь отпоёт...

 

Юджин Велос, Железногорск, Россия

Кирилл СУЛТАНОВ

РАССЛЫШАТЬ РОДНУЮ РЕЧЬ В МЕЛОДИЧЕСКИХ ИЗВИВАХ ВЕТКИ САКУРЫ...
Из рецензий на книгу «Драгоценные камешки смерти»

Если спросить меня, что такое поэзия, то положа руку на сердце отвечу: не знаю, ничего в ней не смыслю.

За шуточной фразой многая печаль: я и правда не знаю.

Что здесь поэзия? где она? в чём?

Вникаю в сравнения, связи, обороты (как и подобает богослову), читаю, вчитываюсь, чуть ли не осязаю, но в остатке имею лишь смутное апофатическое мнение, скорее настроение (несчастное по определению):

поэзия здесь не в том и не в этом, пожалуй ни в чём, и тем не менее — есть (не у всех ведь есть),

а именно (в порядке исключения):

она не во времени и не в пространстве,

не в отражающих словах,

не в отделке, не в оттенках,

нет, не в окаянных днях (прошу прощения за рифмы),

она не в сердце, не в потёмках, не в таинствах страстной мольбы,

не в просторечии, не в любомудрии,

не в отстранениях и бегах,

и не в признаниях, не в обетованиях, не в обетованных берегах,

не в свободе, не в служении,

нет, не в вере-надежде-любви,

она не смесь из памяти и забвения (вопреки Борхесу),

не смесь из глины и души,

не смесь вообще и не знамение,

не Бог, не медиум, не смерть (последнее пристанище графомана).

 

Всё это в её стихах есть — всё, что подвластно разуму и мастерству — и роскошь слов, и скромность духа, но именно поэтому я потерян — не понимаю, что здесь светится, что за свечение, когда речь, например, о мраке, о преддверии ада, какой такой смысл, какой обряд, какая правда (возможно, просто имя?),

но — светится,

светится и «что», и «как» (не у всех ведь светится),

в общем, непонятно что, в остатке — Божий дар,

боль головная богослову.

 

Отдельный разговор — о так называемых «японских сонетах» Светланы Осеевой. Один из рассказов Вл. Набокова начинается со слов «во-вторых». Заимствую этот приём.

 

...Итак, во-вторых, здесь необходим уникальный музыкальный слух на слова, на русский язык. Расположить рядом слова так, чтобы они звучали или (может, лучше сказать) смотрелись «иероглифически», приближаясь к знаменитой японской концентрации смысла и образа... и при этом не поступиться мелодическим строем, к чему иероглифический подход более или менее равнодушен, — здесь необходим особый, редкостный дар.

В-третьих, коли речь зашла о японских мотивах, есть ощутимая разница в «весовых категориях» между русским и японским языками. Часто русский перевод предстаёт слуху скверным подстрочником, слова которого падают, как дрова, на тонкую цветную материю, рисунок которой они берутся повторить. И не потому, что переводчик плох или ему медведь на ухо наступил. Правильнее сказать, что «брёвна, топоры, пожары» — это исторические габариты самой русской словесности, сравнительно с камерной японской традицией. Каждый переводчик, каким бы рафинированным себе ни казался, ощущает себя одним из «Трёх богатырей» Васнецова, пусть и самым тщедушным. В меру смекалки тешит из дубовых поленьев бесчисленные детали, сколько их может уловить вооружённый глаз, и заново собирает и склеивает эти заморские штучки, подобно как макеты древних судов и парусников. И несмотря на все старания, они выходят несколько громоздкими и неуклюжими, сравнительно с ещё более миниатюрными оригиналами. (Быть может, поэтому глубокомысленные речи — по-русски — о «коанах» и «сатори» напоминают мне ситуацию с мольеровским героем, не замечающим, что говорит прозой.) Вот эта разница или пропасть между «переводом» и «оригиналом», между «стихией» и «тканью», между «исповедью» и «созерцанием» — в «японских сонетах» счастливым образом отсутствует. Все такие вещи, резкой чертой разделяющие две культуры, здесь либо тождественны, либо синкретически соединены.

В-четвёртых, строго говоря (не знаю, стоит ли здесь об этом говорить), дзен-буддистское рассмотрение красоты или истины мне представляется извращением вкуса, замешанным на буквальных жестокостях, принципиальном бездушии и опереточном самурайском стоицизме, степеней которых мы вообразить или изобразить не в состоянии, в русском языке нет таких слов. И в «японских сонетах» ничего этого нет в помине. Напротив, мягкость, теплота, игра.

Итак, во-первых, это очень русские стихи, замечательные по форме и звучанию. Трудно сказать, в чём и насколько они покушаются на иноземные дали, но чем дальше, тем очевиднее, что это верный способ расслышать собственно родную речь в мелодических извивах ветки сакуры. Аминь.

 

Кирилл Султанов, писатель, философ, богослов, режиссёр-документалист. Ташкент.

Стр. 1

Стихи из книги «Драгоценные камешки смерти»

Московская презентация

Светлана Осеева. Об авторе. Содержание раздела

Офсетная или цифровая печать printgroupspb.ru.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com