ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Анна ИВАНОВА


Анна Николаевна Иванова. Студентка МГЛУ, факультет экономики и права.

Родной город Раменское Московской области.

 

Переправы.

 

Проклятья бледны, листья ржавы,

А чувства в узел свернулись сами.

Все как обычно: коней меняют

У переправы.

Они храпят и немного жмутся

Боками к доскам; их держит привязь.

А их бы сеном... чтоб захлебнуться,

Чтоб не противясь.

Различны чувства, неясны слухи,

Мотивы давят себе на пятки —

И нужно как-то без оплеухи,

Без подзарядки

Себя вести как всегда прилично...

И рассказать вновь кому-то внятно

О том, что было несимпатично

Неоднократно.

О том, как был полосат шлагбаум,

Как плакал вождь, потеряв дорогу,

Как были все, не спросясь, неправы —

И слава Богу.

 

 

* * *

 

Нежно, неистово, кажется некрасиво —

Из-за лица с пошатнувшимися чертами —

Перегибать палку, с точки зрения мира,

Целуя того, с кем не спишь ночами,

 

И ту, которую видишь все реже.

С кем переписка похожа на штрудель:

Из двух рецептов всегда вариант «между»,

Никогда не знаешь, каким он будет.

 

Жизнь — кафе, узаконено. И официанты

Подают капуччино, иногда — надежды.

И рукой по лицу — жест хоть не импозантный,

Но удачно подобранный к складкам одежды.

 

Перестали играть — поверишь ли, совсем перестали,

Даже роли свои. Стали каменно-взрослы, спокойны,

Прячем в письменный стол ордена из эмали, медали,

Из обоймы вытащили патроны, не ведем больше войны.

 

Истина не стала ни живою, ни прыткою,

Потянувшись, не ведет себя интересно:

Не котенком, но длинною-длинною ниткою

От клубка, пробежавшего утром за кресло.

 

 

Акустика

 

Не сторожи так ревностно порог.

Пороги — это вроде дарованья,

Должны лежать безропотно у ног.

И если голос, бедный на признанья,

 

Вдруг разлетится эхом в тишине,

Как будто кто-то вирус в дом занёс,

И ты услышишь гул, как на войне,

То попросту пойми: ты — пёс.

 

Прижми покрепче уши к голове,

Не допусти в себя чужие звуки,

И спой самостоятельно... Во сне

Нам тоже часто снятся чьи-то руки

 

 

23

 

Кони замерзли опять в леваде.

Национально сегодня пьем праздник.

Жизнь, вновь притершись к губной помаде,

Задала ритм:

Смело за длинные фразы цепляться,

Короновать фаворитов, что мнятся...

Бронзовой лошади на мосту снятся

Медь, колокольни и битум.

Я понимаю ее, как родную.

Не прилипая, в морду целую,

Словно мы вместе с нею воюем

И до сих пор не побиты.

Петроградские контуры только для взрослых.

Брызги «надежды» под красными звездами —

Чтобы в тетрадях по-детски курьезные

Скрипы от алгоритмов:

«Ветки протянут набухшие почки

К солнцу...» — шатенки в ажурных чулочках...

В размокших газетах на каждой строчке —

За семиотику битв.

   23.02.08

 

 

Приехал

 

Не исцеляет.

Вода по лицу — просто мука.

Мы рассудили: любовь — это все-таки штука

Не для хороших...

Для нас, но не для хороших...

Не для тебя распускаю по свету колючки

Во всей красе...

Я слишком долго ждала тебя.

Вдруг осенило:

Мелочи, знаешь, вокруг — они просто не те...

Мелочи. Это моя гильотина.

Кто понимает? Из-за чего вдруг,

Расскажите мне, что это было.

Это моя гильотина! Платите деньги...

И вдруг исцелило.

После дождя — я ждала тебя! —

Перебрать твои пальцы.

Запутаться в них,

Близко принять к сердцу.

Погасить в себе боль—

Всю — на сутки, единственным взглядом.

Прочитать в тишине

Годовой запас в этих глазах лекций,

В них, горящих, горячих...

И мимоходом — тепло.

Не привычка! Каждый раз,

Как в первый...

За секунду ломаешь меня дико, сразу:

Я с тобою опять аферистка и королева.

За тобою опять лезу каким-то лазом

Неизвестно куда, нам не важно.

Вечер по магазинам.

Лишь бы не зазеваться,

Просто зевать в лицо тебе,

Не пропустить главное.

И вспомнить бы, а не забыть, как на месяц забыла,

Слово такое... мудрое...

Вдруг ладонь о ладонь, скольжение плавное.

Я во всем люблю точность.

Я — укушенный бешеным, я — фамильное древо,

То: мое-твое-наше... Я твоя королева...

За утро прости меня...

Прозвучат в одно время

Песня из витрины, твой вопрос

И слово такое... мудрое... обратит меня в сильную.

 

 

Сказать

 

Сказать — как выстрелить.

Упасть

От собственного злого крика

В своих глазах,

И слабо страсть

Пусть прорисует или дико

Глаза, распахнутые настежь,

И рану от своей руки.

Забыть, уйти...

Нахально ластясь,

Целуешь в губы; уголки

Дрожат, как собственная слабость.

Я не стараюсь понимать,

Что за сокровище досталось,

Что за проклятьем разожглась

Боль в горле,

Где слова сцепились.

Стрелять опять?

Мы помирились.

Забыться. Попросту уснуть.

Задернуть занавески глухо,

Упасть на простынь как-нибудь

И прошептать тебе на ухо:

Побойся Бога. Утонуть

В раздумье среди душной ночи

И в чем теперь дальнейший путь

По жизни —

Понимать не очень.

 

 

Губите

 

Губите.

Неподнятием глаз в тишине —

Как и восторженно-сбивчивой,

Грамотной речью.

Тенью, мелькнувшей как призрак по желтой стене.

Поднятой нами зачем-то —

За бесом —

Темой Египта-Двуречья.

Звуком шагов.

Сочетаньем долгов

И расплаты.

Лишним доверием. Мои распятые

Нервы

Губите

Вы снисхождением

За неуменье ответить,

Прижимая к стене собственной совестью —

Всё, отпустите.

Не верно

Не ждать продолженья.

Губите каждой секундой вместе,

Вяжущей сети в глазах

Тоненькой нитью.

Памятью мелких событий,

Планами завтрашних дней и

Своей аллергией.

Разностью — нашей и собственной,

Каждую встречу.

Кожей, улыбкой, дыханьем,

Узором на стеклах

(Прошлой зимой говорили:

Они безупречны),

Существованием.

Губите

Странную вечность

Отчаянья,

Лесом

Родив

Человечность.

 

 

Дворняги

 

Мне читался в твоем тоне

Привкус солнца и отваги.

Развалившись на газоне

Как цари или дворняги,

 

Прочитали всё, что было,

Разделили все секреты

Пополам. Слегка лениво

Посмеялись над запретом —

 

Над одним, другим. Рябило

От ветвей. Застыв на грани,

Солнце по воде скользило,

Плавало. Вне очертаний,

 

Без надежды на отсрочку

Мы с тобой сверяли силы,

Превратившись в просто точку

На лице земли. Хватило

 

Двух секунд почуять вечность,

Притянуть — пошли зигзаги

Водомерок — и растечься.

В танце. Просто две дворняги.

 

 

 

DESIPERE IN LOCO №1

 

Эфедра

 

Холод входит осторожно,

За стеною стуком градищ.

Все ромашки лгут безбожно;

Ты понятия считаешь.

 

Я застыла над макетом

По старинке — думать надо.

Лето разлилось букетом

Темных вин из винограда,

 

Нам борьбу с таким накалом

Называют перегревом.

Небо дышит звездопадом,

Адом, хлебом.

 

Я неясыть. Мне не сытно. Бересклетом

Станет пустошь.

Ты заметишь как-то летом,

Отвернувшись.

 

Август пал на бранном поле,

Мы с тобою отстрелялись;

Эфедрин в глазах и море

В нас остались.

 

Я стою — тоска на грани —

Режу аккуратно Вацлав:

Вновь пиджак из грубой ткани,

Черный лацкан.

 

 

 

DESIPERE IN LOCO №2

 

Снег выпал легким и прозрачным,

Совсем как белое вино.

Я не настроен на него:

Он слишком бел, неоднозначен.

 

И так тоскливо оттого,

Что искренней большой удачей

Он кажется; но это значит —

Вторженье мне запрещено.

 

Касаться снега просто глупо;

Сугроб на ветке под рукой

Рассыплется от силы звука,

От голоса. И черт с тобой!

 

Любовь прошла так незаметно.

Мне словно не дали огня,

Все утро прогоняв под ветром.

Все поняли. Не понял я.

 

Как можно продолжать смеяться,

Когда вокруг тебя не те,

Меня не замечать. Влюбляться?

Ты, белая... В моем шарфе.

 

Прошла в компании по парку,

Веселая, как боль. Он пуст.

И я в очередном припадке

Стою в снегу, ору на куст.

 

 

Камни

 

Я играю. Не роль — просто играю.

Доиграюсь когда-нибудь, вероятно.

Я который раз дохожу до края,

Только что-то тянет меня обратно.

Мои мысли — камень, шуршат, как галька,

И песком осыпается жизнь сквозь пальцы.

Если даже мысли крупнее стали,

Неужели кто-то на песок позарится?

Раскалит добела, и песок склеится.

В это не верится, даже не хочется...

Подбираясь зверем, мне в постель стелется,

Улыбнувшись хищно, мое одиночество.

Этот год и тот, я не вижу разницы.

Меня ранит остро любое слово.

Ледяные карты на стол валятся,

В предсказаньях их я смотрюсь бестолково.

Я живу наяву — почему, собственно?

И неважно, как, и пускай посредственно.

Я уже не ищу то, что мне родственно:

Подхожу, беру — хороша наследственность.

Понимаю, что взял не то, ухожу, бросаю...

Рву на части кусочки обманчивой ереси,

И ковром из них себе пол застилаю,

До тех пор, пока камень от них не вспенится...

 1   

доска объявлений бесплатно

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com