ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сергей НЕЖИНСКИЙ


Дипломант Международного поэтического конкурса «Серебряный стрелец» 2008,
победитель в номинации «Серебряное слово»

Лауреат Международного поэтического конкурса
«Серебряный стрелец» 2009

Сергей Александрович Не́жинский (род. 10 августа 1980, Одесса) – писатель, поэт, эссеист, философ.

Член Южнорусского союза писателей, член Конгресса литераторов Украины и Межрегионального союза писателей Украины. Основатель и главный процессор «Международной Ассоциации Творческой Интеллигенции». Лауреат украинских и международных литературных премий. Автор статей, эссе, трактатов, стихотворений и сентенций.

Разработал и сформулировал основные принципы такого художественного направления, как стихобионика. Первым выдвинул идею о необходимости создания виртуальной археологии. Разработал и сформулировал принципы такой литературной формы, как телескопическая поэзия. Участник и организатор разнообразных культурных процессов – фестивалей искусств[1], литературных конкурсов, культурных акций. Публиковался в периодических изданиях Украины, ближнего и дальнего зарубежья, в том числе Китая и США. Произведения Нежинского выходят в альманахах, поэтических сборниках, газетах, в сетевых и бумажных литературных журналах. Наряду с этим, автор неоднократно приглашался для публичных выступлений в города Украины, России, Германии и Соединенных Штатов Америки. На данный момент Нежинским ведется работа над несколькими проектами, направленными на общее развитие культуры.

«...ИнтерЛит меня снова и снова радует своими талантами. И главное — молодыми. Говоря похвальное слово в адрес Екатерины Каргопольцевой, я не хотел бы умолчать о присутствующих на Главной — Александре Самсоновой, Сергее Нежинском, Евгении Серегине, Марии Малиновской, Сергее Уткине... Настоящие, неповторимые мастера. С такими поэтами русское слово никогда не то что не умрет, даже не завянет. Эти люди — будущее нашей литературы».

Валерий Митрохин. Из письма в редакцию. 08.08.13

 

Из сборника «БИСЕР»

Алине Грэм

Пройдут сто лет, задымленные мглою,

Вдали забрезжит новый Аркаим,

И хроникёр, как археолог, вскроет

Могилу времени, в которой мы лежим.

Легко качнется метроном сирени,

Проснется лес, очнется труп реки,

И ты, как тень, отброшенная тенью,

Вся оживешь под скальпелем строки.

 

* * *

При открытых дверях плохо спится и воздух горит

на покатых бровях целомудренных висмарских кровель.

Теплый вермут открою,

с горы мне откроется вид

и ворвется в окно оглушительный запах левкоя.

 

В этих лунных прогулах фольга на деревьях сильней,

и чернее большак...

Задохнувшись, звезда коченеет...

Скоро лампы зажгут,

очертания станут прочнее,

и точнее ударит готический почерк речей.

 

Расстояние меркнет.

О боже, какая печаль —

обниманья в подъездах, лафит, толкотня на платформах

(тяготенье к эпохе, увязшей в пустом хлороформе),

и с похмелья курьер,

и под утро письмо при свечах.

 

Восемь кряду недель я болею бронхитом тоски.

Грязь. Вокзалы в разъездах. Аптеки. Сырые фелюги...

Взять отгул у зимы и пальто затянуть, и подпруги,

и трястись целый день под обвалом стеклянной лузги.

 

Но расходится ширь,

чую слабость и затхлость души,

и убогость вершин, и убитость в полночном хорале,

когда рвется в тиши, и крошится, и к скалам спешит

макленбургский каракуль, набитый чадящим металлом.

 

Голос в горле застрял.

Ледяная гуляет чума

по карнизам и кирзе, и харкает хлопьями в лица.

Город стаями звуков летит из-под рук пианиста...

Шорох где-то в передней...

очнулся...

все кончено...

тьма...

 

* * *

Был спор минут.

Плыл звездный сор.

Опал горел дремучих сосен.

Я будто спал.

Мне снилась осень.

Косились капли.

 

Как простор,

Была открыта речь и взор,

Был слух наполнен птичьим вздором,

Был страшен бор, как лепрозорий,

В позорной бледности озер.

 

Я будто спал.

 

Листвой шурша,

Пространство шаткое ветшало,

И в чаще маялась душа,

И суша медленно дышала.

 

Плыл шум.

Я вышел налегке.

Мне дождь читал завет Начала.

Февраль маячил вдалеке,

И речка за плечом качалась.

 

Кончалась клинопись кустов.

Причал изглодан был тоскою.

Я будто спал,

И надо мною

Горела вечность как свеча...

 

«Кратковременный этюд городского пейзажа»

другу нашему покойному, Симону,
          посвящаю я эти строки.

Запой три дня.

Дрожит в припадке Южный.

Пес лижет снег. Забор лежит с цингой.

Как явно тут смыкается окружность

Глухих времен над самой головой.

Тут грек зарыт.

Тут бег эпох нарушен.

Разрушен взгляд, и предрешен исход...

И ветер лист оторванный, как душу,

Через несущее, неслышимо несет.

 

* * *

Как страшно листьев звонкое наречье,

Когда в глухом ознобе тишины

Дырявой лодкой в стекла бьется вечер,

И темнота заходит со спины.

 

Пространства смерть становится все явней,

И все упорней ночи ремесло,

И в этих сумерках, как будто в черных плавнях,

Шуршит луны прозрачное весло.

 

Я задыхаюсь в воздухе лиловом.

Моя душа сбивается с пути...

И, словно ком, подходит к горлу слово,

И стих болит, замешкавшись в груди.

Ире К. (набросок, вместо письма)

Погибла тень. Тоска дышала...

В глубокой нише голос смолк,

Летели капли, но казалось,

На крыши падал шумный шелк.

 

У пестрой театральной тумбы

Горел и выл, и вился мрак...

О, как смертельно луг и клумбы

Залил кровопролитный мак.

 

И все ж не кончено гулянье!

Я знаю — мира посреди,

За кружкой пива в темной бане

Мой черный друг еще сидит.

 

А ты, когда утихнут звуки,

Когда весь город будет спать,

Ты снова, снова станешь руки

Проклятой Музе целовать.

 

Скажи, зачем она вернулась

С цветущей спесью новичка?

И сад... и музыка очнулась

Под ударением смычка...

 

....................................

 

Не надо мне ни ласк, ни пенья,

Ни лавра черного на лбу...

Молчи! Молчи, Кассиопея,

В прохладно-сумрачном гробу.

 

Но кто ты? Из какого круга?

Иль, может, Дант сошел с ума?

Сестра?! Волшебница?! Подруга?!

Болезнь?! Отступница?! Чума?!

 

Теперь я знаю, как звучала

Под взмахом царственной руки,

В зрачках гонений и опалы,

Сырая музыка строки!

 

....................................

 

Скорей уйти от этих звуков,

От стука страшного в висках!

 

Тоска...

Весь сад разрушен скукой...

Уж полночь душная близка...

* * *

Нам времена молчанья не простят.

 

Скажи, как быть мне в доме опустелом?

Что делать мне с душой моей и телом,

Когда весь голос тишиной отнят?

 

Сестрица жизнь,

                      что делать мне, скажи?!

Сверчок во ржи не ржет,

                            умолкли птичьи стаи,

Лишь опустевший дом мой надрывает

Голосовые связки тишины.

 

И мрут века в залысинах стихов,

Тоска, как пес, в них смотрит оробело.

Быть может, Бахус скажет, что мне делать

Без вдохновенья, музыки и слов?

 

Под сенью звезд плакучих,

                          в страшной мгле,

Что делать мне?

                      Дымит листва, как ладан,

В беззвучном пламени ржавеющего сада...

В его огне,

             скажи, что делать мне?

 

Из горла бьет: «Простор мой осужден!..»

...И виснет лист, и льется лес осенний...

Что делать мне, когда в подтеках тени,

Луна, как сердце, бьется в ребрах крон?

 

...Но глух во мгле сентябрь-негоциант.

Замолкли дни, и онемели дали,

Так замолкает голос у рояля,

Когда ложится в землю музыкант...

 1    2    3

Порядок вещей. Мысли, высказывания, заметки на полях, цитаты из статей и проч.

Альманах 1-07. «Смотрите кто пришел». Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,4 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com