ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Татьяна НЕКРАСОВА


Об авторе. Контактная информация. Новые стихи

МАРТ-АПРЕЛЬ 2016

 

не совсем про погоду

 

вносишь на особый счёт

дни, похожие на ночи:

с неба ржавое течёт

и протечь никак не хочет.

 

не то свет, не то вода —

что-то, сдобренное чем-то —

очевидного вреда

нет — а вдруг оно лечебно?

 

или же никчемно, как

всё, чему судьба разлиться —

только светом на руках

и водой на бледных лицах.

 

 

когда изволите

 

устанешь жаться по углам —

я выведу тебя наружу.

не то чтоб раньше не могла,

но так собою перегружен,

 

что как ни бейся, ни тяни —

не выпростать из бед привычных.

а я — всего лишь проводник

бескрылых и бесхвостых птичек.

 

вот выведу — куда-нибудь —

и будет то же, но иначе:

дыра в груди, звезда во лбу

твоей судьбы, твоей удачи.

 

 

долгое предгрозовое

 

как тяжело плывут над головой —

и низко — туч лиловых дирижабли,

и кажется: потерпим, ничего,

но форточек пересыхают жабры,

 

и в комнатном воздушном пузыре

всё меньше для дыхания, всё больше

для обморока — оглушит сирень,

нарциссы просто насмерть защекочут.

 

и тонешь а навстречу лепестки

и падаешь а кажется взлетаешь

и вот уже ступаешь на мостки

а под тобой земля полупустая

 

 

хозяйское

 

пока хозяйка вешает бельё,

никто не видит глаз и плеч её,

никто не верит, что она сурова,

никто не знает, как она слаба,

пока вокруг горячечного лба

летучий полк чудес расквартирован.

 

ступни мелькают, пальцы, полотно,

но сразу ясно: видимо одно,

другое же незримо происходит,

и что сейчас реальней для неё —

не угадаешь, быт и бытиё

уже неразличимы по природе.

 

а я забыла как это когда

трепещет рыбой ветер в неводах

скатёрочных не то пододеяльных

щеки коснётся ледяной рукав

и словно отморожена щека

а ветра нет

лишь чешуи сиянье

 

 

навык

 

ни за кого себя не выдаю

ни в коем смысле и ни в коем разе

и потому смертельно устаю

от пыточных попыток приукрасить

 

пускай любя но то уже не я

не про меня и лучше бы не надо

так не к лицу подснежникам ноябрь

а марту зимних ливней канонада

 

и с возрастом всё легче отступать

не возражая и не объясняя

пока ведет заветная тропа

к себе какой себя ещё не знаю

 

 

умиротворённое

 

ленивый дождик сеет сорняки

полдневных снов и дрём передзакатных

но маюсь разуменью вопреки

разглядываю световые пятна

 

вот кухонного тюля плавники

едва-едва колышутся в разливе

сквознячной пресной ледяной реки

поют соцветья газовые лилий

 

и нити мягких стеблей дождевых

втирают пыль в асфальтовую кожу

двора и тяжесть сонной головы

вот-вот моё упрямство превозможет

 

 

мимохожее

о чём же плачешь, палый лист,

такой, как все, как все?

лицо — одно из многих лиц,

да голос что-то сел.

 

тебе ни легче, ни трудней,

а так же, в тот же срок —

плыть над землёй, лежать на дне

и вдоль, и поперёк.

 

и что особое в тебе —

знать прочим ни к чему.

зачем же плачешь о судьбе,

как только петь начну?

 

 

пожалеть саблезубого

 

было тебе дано

то же, что остальным,

на тех же условиях,

по той же цене.

всё взял и всё принял, но

почему вдруг тебе темно,

мысли твои темны?

клыки наготове и

когти иных длинней.

 

недоверие к счастью —

такой спусковой крючок:

вот же оно почти

бьётся в твоих руках —

но сам факт до того ужасен,

что больно и горячо.

на самом же деле

просто не знаешь как,

 

хотя было тебе дано,

то же, что остальным —

две руки, две ноги,

сердце и голова.

остаётся одно:

виноват без вины —

беги от себя, беги,

прячься в капустные листья слов,

спрячут тебя слова.

 

 

необходимое и достаточное

Е.Ш.

небо и землю сказка тебе дала,

слово и дело — мниться и бытовать,

правду и кривду — два надёжных крыла,

что же ты ковыляешь едва-едва?

 

носит земля — радуйся, что живой,

небо зовёт — радуйся, человек:

что ни напишешь — будет навек с тобой,

что ни сделаешь — будет с тобой навек.

 

короток век, что успеешь — твоё,

остального не ищи, не свищи —

истину, воплощенье её, тень её.

сам себе сказочник, у тебя все ключи.

 

 

лепое

 

человек выздоравливает.

потихоньку выходит в свет,

тот или этот — разницы больше нет:

там и там одинаково хорошо, райские же места,

человек человеку призрак, рыбонька, киса, звезда,

а человек — никогда.

 

мать говорит: как же всю жизнь с виной?

любимая говорит: что же ты так со мной?!

сердце молчит, ровно стучит, как есть метроном,

счастье куёт или спит беспробудным сном.

 

а человек вышел на солнышко — и здоров:

знай, любуйся природой, корми комаров,

смотри на озёрную воду, слушай лягушек в пруду,

не бери в голову прочую ерунду.

 

 

тихое

 

застоялось время во дворе

как вода в коричневатой луже

и в апреле или в сентябре

а прозрачней только но и глубже

 

знаю каждый камешек на дне

пробки стёкла веточки бумажки

новый день деталями бедней

снег ли дождь слегка картину смажет

 

но как распогодится сирень

перья пух каштановые свечи

застоялось время во дворе

глубоко прозрачно безупречно

 

 

постоянное

 

мне нравится как пахнет пыль

не книжная не городская

а та в которую стопы

на даче в полдень опускаю

 

и — как по облаку во сне

но плачет солнцем ствол вишнёвый

и чуть горчит смола и в ней

как будто ничего земного

 

и где-то рядом ты не ты

но кто-то кто и должен рядом

чтоб жизнь по пяди мерзлоты

себе поутру отмеряла

 

распахивала — и росло

и пахло пылью и полынью

как мерзлота любовью злой

вдруг кипятком к груди прихлынет

 

и нужно будет лишь стоять

в пыли по щиколотку твёрдо

и знать я есть и всё есть я

живой ли мёртвый

 

 

медовое

 

сладко пахнут одуванчики

слаще разве что полынь

а под ватничком у Ванечки

и без солнышка теплынь

 

горький сок у одуванчиков

горше только трын-трава

как бы вдруг на память с ватничка

пуговку пооборвать

 

облетают одуванчики

поколенческий десант

завтра встанет рать покачивать

головами небесам

 

 

утешное

 

что ты, что ты, сердце моё, не плачь!

не лети стремглав, невпопад не бейся.

сколько перевидали мачт

за отборочный бесконечный матч

безупречных, бесстрашных судовладельцев?

 

а ты всё про лодочку вдалеке.

да ведь бог с ней, с лодочкой, пусть рыбачит.

то ж одни завихрения на песке —

с рыболовом, с тральщиком — да хоть с кем,

а к семи смертям да к чертям собачьим.

 

а тебе бы птичек, да тихий сад,

да собачку-кошечку у порога.

тише, тише, будем тебя спасать,

посмотри, вот новые паруса —

чудеса, и можно руками трогать.

 

 

снова

 

мне снился друг, которого привыкла

считать чужим — нелепый в общем сон,

как феей заколдованная тыква,

на пятое хромая колесо:

 

мне снился друг — а видела другое,

и слышала не то, что говорил,

запомнила касание щекою

и щедрых обещаний янтари.

 

проснулась — и поблёкло, отпустило

бессмысленное, в общем, колдовство.

щеки легко касается светило,

янтарны пальцы лёгкие его —

 

вот это не предаст и не отпустит,

и, даже отражённое во тьму,

не даст отбросить сну и тени грусти

и щупальца тревоги протянуть.

 

 

пауза

 

когда в предгрозовую тишину

не дописать ни шороха ни жеста

что остаётся? — паузу тянуть

до первой дроби по горячей жести

 

потом хоть что и хоть куда пиши

всё будет кстати вовремя и слитно

пока же знай точи карандаши

готовь бумагу к участи завидной

 

и проникайся этой тишиной

она для нас уже не повторится

как всё в чём отразился мир иной

и на глазах светлеют руки лица

 

как ярким блеском ослепляют нас

дождём и громом тут же оглушают

и поневоле кажется смешна

небытия прореха небольшая

 

 

дальнее

 

не то чтобы неправильно живу

или о чём сакральном точно знаю

реальность расползается по шву

а там сквозит какая-то иная

 

легко искрит без дыма и огня

и кто сказал что мне туда не надо

наверное тот кто не променял

меня на деву с яблоневым садом

 

и тут особо выбора-то нет

хочу туда и не хочу обратно

не потому что это нужно мне

а потому что этому лишь рада

 

ну задержусь на несколько минут

твой алый флаг полощется белея

случится так что я перешагну

и не замечу и не пожалею

 

 

мячик

 

детство — скорее, «где-то»,

юность — уже «куда-то»...

память навстречу ветру

скачет щенком кудлатым,

 

гонит в горячий воздух

воспоминаний мячик:

глаза весёлые, рыкает грозно,

а упадёт — не плачет.

 

мячик в руке тяжёлым

кажется, полуспущен,

и уж давно не молод

пёс, у ноги бредущий.

 

 

отсутствующее

 

ни на кого не глядя и на тебя не глядя

я выпадаю в день выпадаю на день

вот и люби за меня это солнышко эту тучку

по ту сторону света звезду падучую

 

вот и люби за меня кого-нибудь безоглядно

старые шрамы ещё конечно болят но

делай что должно и будет что будет если

дороги обратно нет но вечером снова вместе

 

 

пробная закупка

 

а небо синее с утра

такое синее что больно

хотя и вписано в квадрат

оконной рамы бесстекольной

 

и если раму распахнуть

не станет легче или проще

но можно стать спиной к окну

и ветер маечку полощет

 

и слышу дворник там внизу

асфальт скребёт метлою жёсткой

тут кот с моторчиком в носу

скребёт самозабвенно шёрстку

 

и понимаю можно жить

когда болит что небо сине

и всё тебе принадлежит

как свет и воздух в магазине

 1    36    35    34    33

Стихи 2016-2017 — Стихи 2015Стихи 2014Стихи 2013Стихи 2012Стихи 2011Стихи 2010Стихи 2009-08До 2008 года

Олеся Рудягина. Набирая высоту. Современная русская поэзия Молдовы

Стихи — ПрозаВоспоминание о Ганге Подумалось (игры со словами) Критические заметкиЮмор

Страница памяти Владимира Таблера

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com