ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Татьяна НЕКРАСОВА


Об авторе. Контактная информация. Новые стихи

МАРТ-АПРЕЛЬ 2016

 

цитрамон 2

 

таблетку выпью — станет хорошо,

чуть горькую, чуть кислую таблетку.

окажется, что вот и день прошёл,

а не понять, в линейку или в клетку,

 

и что за клякса там, внизу листа? —

а было же «давай дружить» и что-то

ещё — но нет, скрижаль моя чиста,

и в памяти провалы и пустоты.

 

подрастеряв — но больше ж не болит? —

немного, прихожу в себя (в себя ли?),

и снова вижу облако вдали —

клочок на пальцах солнечных распялен.

 

когда мои намеренья честны,

проста, легка домашняя работа:

отстирывать его до белизны,

выплёскивать во тьму живую воду.

 

 

отстранённое

 

мне что-то горько

так что не вдохнуть

и солнце надо мной и небо сине

а я иду иду иду ко дну

уверенно намеренно бессильно

 

как будто там есть что-то для меня:

вот разгляжу — и поплавком наружу.

ну, день, ну, два, ну, три-четыре дня,

ну, жизнь спустя — хоть что-то ж обнаружу?

 

и эта горечь всё-таки пройдёт

не соль не хина что-то много горче

а может просто смоется дождём

как только звякнет смеха колокольчик

 

 

посюстороннее

 

тепло и пасмурно. и даже хорошо,

что пасмурно, и не печёт, а греет.

неспешный дождик стороной прошёл,

как будто кто-то плотный и большой

домой попасть старался поскорее:

 

обдало духотой и сквозняком

одновременно. умиротворённо

сидим рядком, беседуем ладком,

как будто ни о чём и ни о ком,

а просто так, о самом немудрёном.

 

течёт беседа — стоило начать,

и столько оказалось в этом смысла,

что речь течёт, как сила: горяча —

не потому, что лучше бы молчать,

а только чтоб реальность не прокисла.

 

над нами громоздятся облака,

и горизонт раздвоен и растроен —

на «только что», «вот-вот», «ещё пока»

и сладко нам друг другу потакать —

не главным, но лирическим героям.

 

 

спасение утопающих

 

всё началось как сумерки а нас

накрыло тишиною постепенно

и тьмы дремучей новая волна

подкрадывается шипящей пеной

 

картечью брызг внезапно обдаёт

заигрываем с линией прилива

бежим в неё потом бежим её

и подступает вновь неторопливо

 

однажды тишиной обожжены

тела и души держатся друг друга

чтоб вместе выплывать из тишины

в упругом пузыре живого звука

 

 

безвыходное

 

прислушаешься к музыке вещей и

живое мерно бьётся невесомо

в потоке непрерывных превращений

какой-то общей древней хромосомы

 

кем обернёшься в новом отраженье

кем будешь окружён и как надолго

всё повторится снова неужели

с тобою снова встретимся а толку

 

 

солнце моё

 

солнце моё на западе

запало за холм зелёный

в чаше небесной заводи

облако раскалённое

 

и не стоит развешивать

сонные злые сети

солнце моё по-прежнему

где-то кому-то светит

 

 

сорвавшееся

 

он вёл меня как рыбину с глубин

вёл но не вывел к счастью не сгубил

и так с крючком заржавленным в губе

живу себе потворствую себе

 

да был не плох рыбак и не хорош

но прикормил надеждою и ложь

впилась крючком и дёрнула рывком

как будто жизнь моя была о ком

 

а не о том что свет и звук и миг

на всё про всё

попробуй что верни

крючок ржавеет зарастёт губа

а вот рыбак без рыбины пропал

 

 

и кто его знает

 

троллейбус изнутри подсвечен —

неяркий ёлочный фонарь,

внутри, как мошка, человечек

трясётся, мается без сна,

 

о стены и об окна бьётся,

и кто бы знал зачем — зачем

черты морального уродства

в нём проявляются вотще.

 

на сотый круг. не выйти — ливня

углы и стены холодны.

и человечек тихо гибнет

в объятьях медленной весны.

 

 

буднее

 

жизнь

вчера сегодня завтра

подразбавлена вином

распадается на кадры

чёрно-белое кино

 

нет бы красный или синий

проступил каким пятном

смотришь зрителем бессильным

забываешь страшным сном

 

иногда среди сеанса

встанешь выйдешь покурить

и решишь не возвращаться

и ни шагу от двери

 

 

риторическое

 

с кем говорить? с эхом? тенью? собой?

пальцы разжать — и никто не подхватит

так для чего для кого снова неравный бой

громы эмоций с молниями эмпатий

 

там за морем время вечной зари

благословенный остров яблонь и яблок

зверь ли птица ли рыба ли внятное говорит

но понимаю слабо

 

от сказок всегда осадок послевкусие сны о том

без чего невозможно с чем ещё невозможней

так для чего для кого озвучиваю с трудом

сон мой пустопорожний

 

 

навигация

 

о самом важном не расскажут

хотя быть может намекнут

а ты и рад и счастлив даже

пускай на несколько минут

 

как если чуешь направленье

и знаешь что тебе туда

но подгибаются колени

а кровь как вешняя вода

 

и тем нужней тем интересней

тем радостней пуститься в путь

что тесный мир скорлупкой треснет

когда-нибудь

 

 

но вот же оно

 

как на ладони воздух и вода

и линий световые невода

улавливают волны и следы

твоей животворящей красоты

 

а вот и сам стоишь неуловим

щекотно фибрам трепетным моим

и не ловлю как будто не держу

и восхищённых глаз не отвожу

 

медлительные рыбы тишины

тенями певчих птиц отражены

куда ни гляну — воздух и вода

не оставляют на земле следа

 

 

пара

 

в одном червоточина можно в неё свистеть

пахнет горячей пылью сухого лета

когда загорали дочерна не было новостей

лучше воды и света

 

другой темнее и в кратерах эдакий лунный блин

нагревался мгновенно и остывал мгновенно

светлый и тёмный два камешка две луны

похожи на нас да где нам

 

просто держать их постукивать ими так

словно не повторить словно неповторимы

люблю и текут во мне свет вода

отсветы переливы

 

 

мимо

 

выдохнешь и кончится дорога

а вдохнёшь и можно умирать

рыцари без страха и упрёка

выживают с ночи до утра

 

а с утра до вечера как будто

страхи и упрёки наше всё

и чего трудами ни добуду

беспощадно ветер унесёт

 

что ж сегодня тёплый ветер в спину

сумеречный ветер а в руках

пузырёк пустой наполовину

то есть счастья аж полпузырька

 

так не упрекай меня не бойся

нынче руки сердца холодней

смерть в нас любит рыцарское свойство

вежливо склониться перед ней

 

и тогда проходит стороною

на мгновенье шляпу придержав

ты как смерть случаешься со мною

хорошо что не тебе решать

 

 

сердечное

 

сердце не слышит, если его зовут —

заново откалибровано впредь ничего не слышать,

ни о чём не печалиться наяву

и даже биться тише.

 

эта чужая стала вдруг всем мила:

даже ленивый возит её кататься,

занятый откладывает дела,

нетерпеливый встречает на каждой станции.

 

и понимая: не то, не так,

ни о чём не печалится и не помнит,

а у сердца снова одна черта

до разрядки полной.

 

 

задним умом

 

выпью вина

сколько будет вина

станет рывками изнанка видна

ближе и ближе и ближе

каждым оттенком впиваясь в глаза

тут набежит умиленья слеза

и ничего не увижу

 

только нащупаю шов наугад

там где твоя потрудилась рука

свитер у самого горла

всё-таки спущена снова петля

значит свиданье и тут не продлят

и не покажут повторно

 

чудо как чудо вино как вино

в общем и было почти всё равно

но убедиться хотелось

что если рвётся и шьётся навек

должен быть именно твой человек

только тогда будет целость

 

 

привет

 

пасмурно и тихо, ни души —

в самый раз для медленной прогулки:

птичьим следом землю распиши

и рассыпься свистом в переулке.

 

будет славно по твоим следам

выйти из платановой аллеи

к озеру где вешняя вода

чёрной застоявшейся теплее

 

и на том на чёрном берегу

различить танцующие знаки

припадут к ногам и отбегут

ласковые дикие дворняги

 

провожают свесив языки

улыбаясь карими глазами

улицы изгиб ещё изгиб

а они стоят не исчезают

 

 

чувствуешь?

 

дискретный мир, здравствуй!

я сегодня пьяна,

как сапожник, напившийся на

кумэтрии/крестинах/похоронах

прочее нах

 

я сегодня

всех без разбору люблю

не потому, что сплю

 

потому что

живая и тёплая и люблю

того, о ком сплю

 

 

мера совести

 

случайностей не бывает не потому что ты

а потому что я не верю в тебя пожалуй

и чужими кажутся те черты

которые в сердце своём держала

 

а это не ты не ты не твои

медленные объятья

вынужденной немоты

хватит

жизни моей не хватит

 

 

как было

 

любить лежать у тебя на плече

просто так вообще

не чтобы что-то куда-то от нас текло

а просто любовь тепло

 

то есть светло и кажется хорошо

словно бы дождь прошёл

и отворил сердце живи дыши

надо же ни души

 

 

приливное

 

прошлое догоняет и за косичку хвать

и по спине учебником или мячом под ноги

ничего не меняется правильные слова

камешки на дороге

 

словно бы руки греть о твоё лицо

так оно светится мягко в моих ладонях

только моя дорога камешки да песок

контуры на картоне

 

пожелтевшая карточка рваный край

что-то знакомое не различить деталей

камешков много сколько ни собирай

мало

зато глядишь ночку и скоротали

 

 

естественное

 

доверчиво как бабочка на цвет

и мне иного оправданья нет

ни следствия не нужно ни суда

а ты и рад святая простота

 

подбросить веток спичку поднести

остывший пепел удержать в горсти

как будто можно что-то удержать

нектар неплох пыльца нехороша

 

но стоит с ветром передать привет

и прилечу как бабочка на свет

 

 

непарное

 

у меня провалы в памяти

то ли помню то ли нет

как вы мне подножку ставите

прикасаетесь ко мне

 

как хотите невозможного

просто руку протянуть

и ломается пирожное

за каких-то пять минут

 

только ж зубы обломаете

не придётся пировать

у меня провалы в памяти

перелётные права

 

ни синицей ни журавликом

сойкой фррр и в небеса

ах небесная гидравлика

отчужденья полоса

 

 

существенное

 

до чего порой боязно господи

что всё это закончится тьмой

опустившейся словно бы походя

на любимое мной

 

может пусть продолжается музыка

может пусть всё идёт как идёт

ты над нами летай в кукурузнике

и всё будет путём

 

потихоньку справляемся ж кажется

от обиды никто не зачах

и не кажется мукой и тяжестью

белый свет на плечах

 

 

со мною вот что

 

как водится, я помню не о том:

о ком — о чём — зачем — не угадаешь

и ловишь мёрзлый, битый воздух ртом,

как пойманная рыба золотая.

 

но сеть воспоминаний не тяну,

сама дышу как будто через силу,

пока за мною тянется по дну

чужая сеть удавкой некрасивой.

 

о, как бы мне беспамятной легко

дышалось тем и чем сиюминутно

живу живёшь дыши о чём о ком

с недавних пор неважно почему-то

 

 

* * *

знаешь, я без тебя

удивительно много могу —

даже то, что с тобой

ни за что, никогда и не столько.

если кто и препятствует — птица на сером снегу,

если кто беспокоит — всего желудёвая сойка.

 

как себя перепеть, передёрнуть и переплясать,

если шутка с изнанки — бессовестно-голая правда?

пересмешничать ведь всё равно, что творить чудеса —

путеводные знаки и флаги безоблачных завтра.

 

да, ни облачка там, на изнанке, там, на берегу —

хорошо и спокойно, а тут — прибауток без счёта.

и теперь, как всегда, удивительно много могу,

да не хочется что-то.

 1    36    35    34    33

Стихи 2016-2017 — Стихи 2015Стихи 2014Стихи 2013Стихи 2012Стихи 2011Стихи 2010Стихи 2009-08До 2008 года

Стихи — ПрозаВоспоминание о Ганге Подумалось (игры со словами) Критические заметкиЮмор

Страница памяти Владимира Таблера

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com