ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Татьяна НЕКРАСОВА


Об авторе. Контактная информация. Новые стихи

ЯНВАРЬ — ФЕВРАЛЬ 2016

 

всё чаще

 

я тоже буду счастлива когда

без ложной боли ложного стыда

перелистаю памяти тетрадь

и перестану в прошлом умирать

 

январский чуть подвялый виноград

и яблоко печёное с утра

сию секунду счастлива вполне

как в прошлом никогда пожалуй не

 

 

естествоиспытательное

 

ну, расскажи, что у неё внутри.

может, и самому станет яснее, как

лампочку заменить, если перегорит —

ту, что сияет в её чертах.

 

заметил, она тускнеет, мигает, когда с тобой? —

по вечерам дай бог пятнадцать ватт —

не разглядеть: любый или любой,

и неважно, кто виноват.

 

 

отыграли январь

 

февральская пауза

время проигрывать март

я не помню как это — вместе

но подучусь

не останется

лишних нот и краплёных карт

словно бы дело чести

лишиться чувств

 

лёгких пощёчин ветра не сосчитать

возвращайся! жизнь удивительно хороша

даже в общих — чужих — чертах

сам не светишься — отражай

 

 

переходное

 

что бы со мной ни стало — переживу,

что бы с тобой ни стало — переживаю

так, что расходится шкура моя по шву,

зашиваю, но снова расходится ножевая.

 

видимо, так нельзя, да разучиться как?

было бы хорошо словно сменить пластинку:

что бы со мной ни стало — небо и облака,

что бы с тобой ни стало, человек-невредимка.

 

 

всё равно не хватает

 

пуста, как бутыль,

ветер в горле свистит,

солнце битое горлышко

обводит сухим лучом —

время сглаживает черты,

как бы стрелки перевести?

и не жалеть нисколечко

ни о чём.

 

горлу от касания горячо

словно кто губами да по глотку

пустотой как будто не огорчён

и напрасно спрашивать кто откуда

чего ещё

 

 

шёпотом ветра

 

иногда

спрашивай обо мне

тень бегущую по стене

облако меняющее черты

от вынужденной немоты

 

ах как же пахнет яблоко забытое на столе

еле горчит у хвостика будто горелый хлеб

пахнет ещё не весной но тем что вот-вот пройдёт

только и слышно масленицу в костёр

 

лучше зелёные копья из жирной сырой земли

жёлтые стрелки синие звёзды белые корабли

а пока что цветное во сне серое наяву

так вот я и живу

 

 

своевременное

 

кошка, больная на весь чердак,

на всю голубятню..!

всё беспокойной не то, не так —

отчаянно, безоглядно

наступает по всем фронтам,

смерть пойти на попятный.

 

кошка стелется — тени тень,

белого шума эхо —

зимней птице не улететь,

кружатся на потеху

в ослепительной темноте

серые перья снега.

 

 

потешное

 

кошка, больная на весь чердак,

кот, больной на всю голубятню..!

горлинка тупенькая — и та

душеспасительным занята,

а эти — тем, что приятней.

 

кот крадётся — от тени тень,

кошка крадётся — от эха эхо.

крыски умненькие, и те —

лишь трепетание, а затем

тяжесть лёгкая в животе

и дремотная нега.

 

 

небезнадёжное

 

пока мы живы можно как-нибудь

небезнадёжно искренне взаимно

и радости у каждого прибудет

за эту зиму

 

а за весну проявятся цвета

и запахи и звуки в полной мере

и вот уже приятие витает

любых мистерий

 

шепчу шепчу как будто не в себя

оно томится просится наружу

а записать и выдоха прибавить

не обнаружу

 

 

просто жить

 

обессмысливать жизнь

потому что пора перестать

ничего не болит

это временно и благодатно

получи распишись

в уголке обходного листа

отдохни на мели

но не вздумай обратно

 

перестать успевать

обесценивать ночи и дни

перестать вспоминать

с сожалением или упрёком

остывай голова

отдыхай в благодатной тени

о каких временах

о каких невозможных эпохах

 

только здесь и сейчас

протекает незнамо куда

и незнамо зачем

белый шум сквозь прозрачные пальцы

почему не встречались

невозможно уже угадать

не имеет значенья

ещё повстречаемся

 

 

(не)сущее

 

мы ему снимся — вот он, простой ответ,

всё объясняющий: потусторонний свет,

фантасмагории, ужасы, чудеса,

суетность эта вся...

 

мы ему снимся, надо же как везёт:

зайчики, мишки, ослики, это всё —

драматическое — вспомнит ли как-нибудь

или как сон забудет?

 

 

усталое

 

сверху небо, в небе облако

неоформленного облика,

а за облаком звезда —

все как будто по местам.

 

только мне и не известно

в жизни собственное место

ни прилечь и ни присесть

может где оно и есть

 

солнечная дорога

вдоль дороги платаны

сердце знает что может меня растрогать

как скитаться устану

 

 

цельное

 

всё проходит и я и я

а однажды и ты и ты

словно кто-то нас потерял

в гуще пепельной темноты

 

и отчаялся отыскать

на потерю махнул рукой

а я облачком у виска

ты комариком над щекой

 

не потеряны

мы и есть

лица выдохи имена

нами жив нами полон

весь

а мы всё кто есть кто из нас

 

 

глухое

 

нет больше тайны в том, что о тебе,

к тебе, тобой и от тебя навстречу.

так жизнь идти — и выйти лишь теперь

к судьбы языковому междуречью,

 

месить солому с глиной, обжигать

кирпичики и складывать в глухую

сплошную стену метаязыка,

а время пусть рихтует и штрихует.

 

как станет горько и произнесёшь

однажды слово, рушащее стены,

для_той_стены всё это будет дождь —

короткой дробью звуков постепенных.

 

и если никаких не будет тайн,

переводимых на язык молчанья,

то как её дождями ни пытай,

стена непониманьем отвечает.

 

 

соответствующее

 

к этому пасмурному теплу

талого снега, булочку с маком,

яблок, светящихся на полу

сквозь матовую бумагу,

за крошки дерущихся воробьёв,

луковку на подоконнике.

нас ожидание не убьёт,

смерть не догонит.

 

 

бывает и проходит

 

домолчалась до мерного стука в груди

до негромкого тиканья в правом виске

ах как будто от блеянья может пройти

этот стук это тиканье мало ли с кем

 

но пока оно тикает можно дышать

и стучит значит можно ещё погодить

умирать до того эта жизнь хороша

с тишиной посреди

 

 

свободное

 

опираясь на собственный стих,

как хромой на удобную палку,

я предела мечтаний достиг,

и вернуться не жалко.

 

по каким ни скитался местам,

посох путь сокращал вполовину,

и то яблоко с ветки достать,

то гадюку с тропы отодвинуть.

 

по наитью со временем стал

резать руны на нём, и на время

отступает моя хромота,

наступает паренье.

 

стих — опорой, оружьем, щитом,

навигатором и путеводной.

возвращаться и не за чем — дом

нам теперь где угодно.

 

 

точка отсчёта

 

хоть что-нибудь, ведущее — куда?

как будто можно от себя куда-то.

едва мелькают верстовые даты —

олени, лайки, лыжи, поезда.

 

верней всего, конечно же, во сне,

когда в калейдоскопе впечатлений

комарики вернее, чем олени,

несут навстречу солнечной блесне,

 

и кажется: возносишься — куда?

как будто можно от себя куда-то, —

но в ухе звон — сентябрьская цикада

всё тем же вечным зовом занята

и не предаст пустеющего сада.

 

 

медленное

 

в голове тишина и безветрие,

словно жизнь вообще ни о чём,

ни при чём —

 

только в мире замедленном

аж дышать горячо,

словно август полдневный баюкает —

 

а всего-то кружится снежок,

расцветая застывшими звуками —

и молчать хорошо.

 

 

лётное

 

может, случится вновь

то, что и есть любовь —

белый сухой огонь,

кельтский узел тугой,

мы с тобой,

вложенные друг в друга,

выгнутые дугой

словно другой с другой.

 

а не случится — что ж,

зрелости острый нож

наготове.

 

и ловит судьба на слове.

 

 

погодное

 

обещали пасмурно и снег,

а отсыпали чего не жалко;

зря теперь смущаться и краснеть

ко всему привычной приживалкой —

 

пусть не благодарно принимать,

но впускать в себя без раздраженья

научил суровый внешне март —

и гляди, как мы похорошели!

 

никого, конечно, не спасти,

но спасать — великая наука:

луковку в стаканчике растить,

котика соседского баюкать,

 

кутаться от сквозняка, вязать

безразмерный колющийся свитер,

в небеса распахивать глаза

так, чтоб не дай бог никто не видел —

 

в это вот, где пасмурно и снег,

а потом безоблачно и солнце.

потому что мы то есть, то нет,

а оно всё сыплется и льётся.

 

 

общеизвестное

 

ну, не судьба — и хорошо, что так,

а не иначе, вывернуты руки,

и можно в общепринятых чертах

по-прежнему судить о невезухе,

 

которая вот-вот да повезёт,

на развороте каждого подбросив

так, что невольный выдох «вот и всё»

не станет риторическим вопросом.

 

 

что поделаешь

 

если дёрнется бедное сердце,

засбоит ни с того ни с сего,

задохнёшься и вынырнешь в детстве —

вечной жизни глотнуть без последствий —

кишинёвской короткой зимой.

 

то ли сухо и пыльно, и серо,

то ли мокро и скользко, и грязь,

а прекрасного честная мера

в каждой кочке кошачьего сквера,

в каждой луже поёт, растворясь.

 

вот уже потихоньку и дышишь,

вот уже ничего не болит,

только тёплое капает с крыши,

только бледное кажется рыжим,

бессердечное мнится вдали.

 

 

образ бездействия

 

...дремучее медвежество моё

во всём, во всём, конечно, виновато:

медвеуслужливо и медвеугловато,

оно тебе покоя не даёт.

 

но как же так? — меж нами ни следа,

и друг для друга нас как не бывало,

а ты бормочешь «горе!» да «беда!»,

с ног на голову сдёрнув одеяло,

 

ворочаешься, но не признаёшь

тычков пристрастных собственных повадок.

и в этом — в этом тоже — виновато

дремучее медвежество моё.

 

 

образ действия

 

ах, почему не вывернуть к весне

уже сейчас, когда живу во сне,

и в небе даже облако лучисто?

свет ледяной капелью отзвенел,

тяжёлый, мокрый проседает снег

и сукровицей медленно сочится.

 

ну, то есть я-то знаю почему,

но есть предел терпенью моему,

оно пестрит прорехами проталин,

и грубой штопкой прошлогодних трав

уже не скрыть, как долгий сон дыряв

и наизнанку чучельно напялен.

 

учусь на веках рисовать зрачки

и видеть дальше, больше и других —

не менее родных и даже близких,

отпугивать ворон со всех сторон —

пока на все четыре растворён

январский мир, весенний по прописке.

 

 

рефлекс

 

стоит расхотеть, и вот оно —

то, что изначально не дано.

что с ним делать? видимо, терпеть —

разве же откажешься теперь? —

 

льётся, хлещет золотым дождём.

кто о счастье был предупреждён?

беззащитным горе — не беда,

и, похоже, это навсегда.

 

что за обречённость на нужду?

как давно я ничего не жду? —

как в ответ на каждое хочу

дождь и снег

и золота чуть-чуть

 

 

утреннее

 

кокон лежалых листьев треснул, заиндевел,

снежная бабочка снова скребётся в дверь —

под фонарём ей холодно, вот и ползёт во тьму

к ужасу моему.

 

только не страшно — досадно: сколько её ждала,

а встречаю всего свечой посреди стола,

корочкой хлеба в крошеве травяном

и молодым вином.

 

сколько их будет завтра, белых и ледяных?

в том, что не все спасутся, нет ли моей вины? —

в том, что тепла и света ни больше, ни меньше, чем

в одной ледяной свече.

 1    36    35    34    33

Стихи 2016-2017 — Стихи 2015Стихи 2014Стихи 2013Стихи 2012Стихи 2011Стихи 2010Стихи 2009-08До 2008 года

Стихи — ПрозаВоспоминание о Ганге Подумалось (игры со словами) Критические заметкиЮмор

Олеся Рудягина. Набирая высоту. Современная русская поэзия Молдовы

Страница памяти Владимира Таблера

Татьяна Некрасова. Полный сборник за 2015 г. Стихи, TXT. Размер zip-файла 40 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Татьяна Некрасова. Полный сборник за 2014 г. Стихи. HTM. Размер zip-файла 54 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Татьяна Некрасова. Полный сборник за 2013 г. Стихи. HTM. Размер zip-файла 87 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Татьяна Некрасова. Полный сборник за 2012 г. Стихи. Word. Размер zip-файла 162 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Татьяна Некрасова. Полный сборник за 2002-2011 гг. Стихи и миниатюры. TXT. Размер zip-файла 162 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com