ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Виталий МОЛЧАНОВ


http://stihi.ru/go/www.obshelit.ru/users/molchanov/

http://stihi.ru/avtor/molchanovhttp://www.litkonkurs.ru/ Автор: Молчанов Виталий Митрофанович

http://www.grafomanov.net/poems/author/molchanov

http://litsovet.ru/index.php/author.page?author_id=13170 Литсовет,
автор Молчанов Виталий Митрофанович

 

Виталий Митрофанович Молчанов — поэт, председатель Оренбургского регионального отделения «Союза российских писателей», директор Областного Дома литераторов им С.Т. Аксакова.

Лауреат премии Губернатора Оренбургской области «Оренбургская лира», областных премий им С.Т. Аксакова и П.И. Рычкова, премии журнала «Дети Ра», лауреат международного фестиваля литературы и искусства «Славянские традиции», лауреат малой международной литературной премии «Серебряный стрелец», победитель IV международного поэтического конкурса имени С.И. Петрова, призёр поэтического фестиваля «Эмигрантская лира», дипломант V международного конкурса памяти Владимира Добина, победитель литконкурса интернет-журнала «Лексикон» (Чикаго), победитель литконкурса фестиваля «Гоголь-фэнтези» (Украина), обладатель звания «Стильное перо» по результатам литконкурса фестиваля «Русский стиль — 2009» (ФРГ), награждён четырьмя дипломами и двумя грамотами международного Союза писателей «Новый Современник» и т.д.

Публиковался в «Литературной газете», в «Независимой газете (Экслибрис)», в газете «День литературы», в журнале «Дети Ра», в журнале «Зинзивер», в журнале «День и ночь», в журнале «Футурум APT», в поэтическом журнале «Окна» (ФРГ), в лит. газете «Зарубежные задворки», в альманаха: «45 параллель», «Лёд и пламень», «Паровозъ», «ЛитЭра» (Москва), еженедельнике «Обзор» («Континент», Чикаго), в журнале «Русское литературное эхо» (Израиль), «Башня» Оренбургского отделения «Союза российских писателей», «Гостиный двор» (Оренбург), публикация в газетах «Оренбургская неделя», «Южный Урал», публикация в газете «На Юго-Восточных рубежах» (Челябинск), «Литературная гостиная» (Тверь), в газете «Молодой Дальневосточник» (Владивосток), в альманахе «Чаша круговая» (Екатеринбург), в сборнике «Обретённый голос» (изд. журнала «Юность», Москва), публикация в журнале «Живой звук» (Москва), публикация в «Антологии русской поэзии XXI века» и т.д.

 

Специальная «Волошинская» премия Союза российских писателей
«За сохранение традиций русской поэзии»за книгу «Фрески» (М.: ИПО «У Никитских ворот», 2015)

 

Виталий Молчанов. «Фрески»

Издательство: У Никитских ворот, 2015 г.

ISBN: 978-5-00095-057-9

Страниц: 80 (Офсет)

 

Купить книгу: http://www.labirint.ru/books/516727/

Цена 271 руб

ID товара: 516727

 

 

СТИХИ ИЗ СБОРНИКА «ФРЕСКИ»

 

Мирное время

 

В избе тепло. Привычно пахнет бражкой,

И остро — свежеструганной сосной.

Сынок родился, говорят, в рубашке

У Марьюшки под самый выходной.

 

Когда дома к земле давила стужа,

И к тёплой печке жались баюны,

Раздался крик, стряхнув лепнину кружев

Со стёкол в отражённый свет луны.

 

Как бисером расшитая дорожка —

Небесный самотканый рушничок,

Чтоб по нему прошли босые ножки,

Не обморозясь, в облачный чертог.

 

«Родимчик», — рот прошамкал повитухи:

«В рай полетела детская душа».

При тусклой лампе свёкор шил подпруги,

Дырявя кожу остриём ножа.

 

Не чахнуть внуку в царской каталажке

Не гнить в окопах Первой мировой...

У Марьюшки родился сын в рубашке

И умер в ночь под самый выходной.

 

Где от полозьев чёрные полоски

Морщинами легли на ровный снег,

Метель морозно-ветряной двухвосткой

С плеча хлестала уходящий век.

 

 

Ксеня

 

Дождик наметал стежки — стариковские шажки

Пыль срезают, словно ножницы, с асфальта

И подбрасывают вверх... Мимо позабытых вех

Дед идёт, слезится глаз потухших смальта.

 

В кофту женскую одет, в паре сношенных штиблет

И на брюки нацепил зачем-то юбку.

То ли холодно ему, то ли бросил кто в суму

Подаяние — сыграл с убогим шутку.

 

В тучу сбились облака, солнце заслонив, пока

Резвый ветер не порвал бродяжек в клочья.

С интервалом в пять секунд ноги дряблые бредут.

Ты куда свои стопы направил, отче?

 

Блики — на боках машин. «Потребляйте», — город-джинн,

Распахнув объятья, заклинал коварно:

«Душу есть где расплескать, в долг бери — негоже ждать.

Прогоришь, ну, значит, брат, такая карма».

 

Мчалась в поисках бабла тротуарная толпа,

Закоулков городских дурное семя.

Дед ей шёл наперекор, сам с собой вёл разговор:

— Божий раб Андрей почил, теперь я Ксеня.

 

Наваждением влеком, вспомнил: раньше, за столом

В петербургской блинной, слышал я легенду,

Что у Ксеньюшки Святой муж скончался молодой,

И она мундир надела с позументом.

 

Красный верх, зелёный низ... Не причуда, не каприз,

Мужним именем звалась теперь — Андреем.

Всё до нитки раздала и босая, без угла,

В мир пошла она, чтоб сделать мир добрее.

 

Оренбург — не Петербург... Три столетья прочь... Но вдруг

Это промысел, достойный быть в скрижали?

Ты Блаженный, не чудак?.. Дед исчез, не подал знак.

Снова пыль к асфальту капли пришивали.

 

 

Шаман

 

На его немытой шее — банка «Пепси», амулет.

Бьется юность в тощем теле, cам же выглядит как дед.

Волос сед, тесемкой схвачен, вместо бубна — барабан.

Пыль столбом — в шинели скачет городской дурак Шаман.

 

Час рассветный — для камланья; у фонтана босиком —

Словно жертва на закланье, в дробном танце круговом,

Плачет, морщится, смеется под затейливый мотив.

Вдруг к прохожему метнется, бормоча речитатив:

 

«Мир — тайга, вы все не люди — волки, рыси и песцы.

Крови мало? Так добудьте — жрите слабых, подлецы.

Люди — звери, в сердце — тундра: мох, лишайник, мерзлота.

Сколько дерзких, тонких, мудрых провалилось в бездну рта?..»

 

Кто-то в страхе отшатнется, тыча пальцем в телефон.

Кто-то громко рассмеется, кто-то врежет сапогом...

Темно-серый с красным кантом, взяв Шамана за бока,

Мелочь стащит, после, франтом, пропоет: «Весь мир — тайга.»

 

На работу люди-тундры, шаг ускорив, проскользнут.

Равнодушной, снежной пудрой чумы-души заметут...

Как медведь в углу таежном — cпит Шаман, обняв сосну.

Мaша-школьница, возможно, завтрак свой отдаст ему.

 

 

Где леса...

 

Где леса уходят в дали шагом раненых зверей,

Родники моей печали в корни бьют останков-пней,

Проливают слезы горя, затуманив кольца лет.

И по гальке: «Воля, воля — есть ли, нет ли, есть ли, нет?..»

 

Где соломенные крыши блекнут быстро от дождей,

Чернозема ноздри дышат паром потных лошадей,

Плуг, не меч, вписал в анналы правду болью в борозде:

«Дань, пузатые чувалы, князю вновь везти орде..»

 

Где вбирает лак иконы свеч горящих непокой,

Князь Донской порвать оковы клялся, крест творя рукой,

Под которой сбились рати русских пахотных земель.

Меч, не плуг, грозился: «Татей ждет кровавая купель!»

 

Где покрыты щеки поля первым пухом вешних трав

Пели стрелы: «Воля! Воля!» — заглушая гром булав,

Лязг клинков, треск ломких копий. Дмитрий-князь поднял полки,

И хоругвь погнала в топи, в реку, в дебри бунчуки...

 

Где леса уходят в дали шагом раненных зверей,

Родники моей печали плещут память славных дней.

Как вопросы убиенных, струи бьют, ища ответ,

Гальку точат: «Княже, верно, ныне Воля... или нет?..»

 

 

С победой шли домой богатыри

 

С победой шли домой богатыри,

воздав врагу сполна в кровавой сече.

Как верный пёс лизало солнце плечи,

чтоб раны чудотворно заросли,

зарубцевавшись в памяти навечно.

И расстилалась степь рекою млечной,

и тучи мимо киселём текли.

 

С победой шли домой богатыри.

Седой Баян резные гладил гусли —

звенели струны. Cтруги жались в устье,

на пир горой купцы дары везли.

Котлы дымились, предлагая снеди.

И, на плетень закинув руки-плети,

глядела мать на пыльный столб вдали.

 

С победой шли домой богатыри.

К хлебам солонки ладили невесты,

а на пригорке, что лежит одесно

у стен детинца, дети-снегири,

разгладив кумачовые рубашки,

толпились тесно. Пенные баклажки

отцы из погребов на свет несли.

 

С победой шли домой богатыри.

Бренчали брони, заглушая топот.

«Ты жив ли, милый?» — уст горячий шёпот.

Баян завёл протяжно: «Гой-еси...»

...Раздался посвист ханский, соловьиный.

Разбойная взлетела в небо сила

и пала игом на хребет Руси...

 

С победой шли домой богатыри

в свои степные дымные улусы,

мир покорив, где храбрецы и трусы

влачили гнёт века под свист камчи.

Но пел Баян — слепой и вдохновенный,

вскрывая словом подневольных вены,

и Муромцы вставали в бой с печи!

 

 

Иван Корейша

 

1

По щеке немытой неба второпях стекла звезда.

Думал месяц, щурясь слепо: «На Москве лиха езда!

Мимо новых звонких строек, вдоль глухих особняков

Тройки бег норовист, боек. Хлопья белые — с клыков

Псов, помчавшихся вдогонку. Не настичь — не сбавит ход».

На полу, стянув попонку, спит «студент холодных вод»*.

 

Плешь обильная в расчёсах, помнят длани кандалы,

А спина — тяжёлый посох... Из подвальной злой дыры

Вынут, помещён в палату, при иконах и свечах

Грешный, святый, виноватый и безвинный не зачах.

Говорят, что нет пророков у России за душой.

Словно пёсья пена — ропот — смысл имеет небольшой.

 

Брёхом больше или меньше, иноземцев блажь да сны.

Слабоумен ли Корейша, предсказавший две войны?

Проплывали строем шали, шапки, шляпы, клобуки.

Толпы шли, опять мелькали лапти, туфли, сапоги.

На боку костлявом лёжа, бормоча себе под нос,

Врачевал и грызь, и рожу, желуницу и обнос.

 

В редкий час отдохновенья от людских хвороб и бед

Бил он молотом каменья, сокрушал бутылки вслед.

Верил — поражает бесов, превращая мерзких в прах.

Руки сбитые — в порезах, пыль cкрипуча на зубах.

«Нет без працы кололацы»**, — коли умный, всё поймёшь.

А ему б под сень акаций, с бережка крутого — в Сож***.

 

2

После битвы и пожара вновь отстроилась Москва,

Но в Смоленске деловарам строить — лютая тоска.

Умыкнув большие тыщи, знай, сидят по кабакам,

На родное пепелище из хором глядеть не срам.

Расхитителя-вельможу обличил тогда Иван:

«Орден твой под толстой рожей за десятки мёртвых дан!»

 

Не спустили супостаты — был блаженный, стал дурак.

На него лихие каты понавешали собак:

Дескать, бос, в исподнем ходит круглый год в жару и зной,

Выкликает, колобродит, явно, что с душой больной.

От великого ученья шибко разумом ослаб...

У больничных врат стеченье сотен мужиков и баб.

 

Плач и крик: «Ослобоните! Али нет на вас креста?»

Губернатор строг: «Везите дальше в скорбные места».

Вот позор Москвы — Доллхауз — для помешанных юдоль:

Голод убивает жалость, оскорбленья множат боль.

Сорок с лишним лет Корейша здесь провёл и встретил смерть —

Может стойко ад кромешный только русский претерпеть.

 

Кони резвы, жаром пышут, искры бьют из-под копыт,

Венценосец ближе, ближе... Тихо узник добрый спит,

И блазнится чудотворцу ясень голый на ветру,

Из трубы дымочка кольца улетают в синеву.

Милой Родины виденья пред глазами предстают,

А по стенам бесов тени неприкаянно снуют.

____________________________________________________

*так именовал себя юродивый Иван Корейша

**искаж. польская пословица «Без труда нет калача»

***река на Смоленщине

 

 

Фингал

 

Крошили шишки клесты на ветках,

А хлебный мякиш — кресты на пальцах.

Тряхнуло крепко, когда подъехал

Твой скорый поезд к одной из станций.

Заныли бухты: «Держите вора!»

И с третьей полки тебе на скулу

Свалился сидор — убиться впору —

За ним пакеты и два баула.

Удар отменный — отпали коры,

Фингал налился на зависть лампам.

Соседка сверху пристала с мокрым,

Сосед напротив микстуры капнул.

Непруха, братцы, одна не ходит:

Семь лет по зонам. Обидно. Больно.

Не крал, не дрался, ну, выпил, вроде, —

В двенадцать завтра сходить в Раздольном.

Там встретит Катя, а я побитый.

— Такое, — спросит, — твоё «с начала»?

Забился в угол несчастный мытарь.

Земля на рельсах состав качала,

Метель с трудом затирала риски

Следов звериных в открытом поле.

Три года знались по переписке.

Колёса — хором: «Три дня на воле».

Крошили шишки клесты на ветках.

Рюкзак сжимая в дрожащих пальцах,

Ты в тамбур вышел, когда подъехал

Твой скорый к лучшей из прочих станций.

В сугробы рухнула проводница.

Стряхнув с подножки ошмётки снега,

Ты исподлобья ощупал лица —

У Кати щёки красны от бега,

Сейчас заметит позорный штемпель —

Фингал проклятый — пошлёт подальше.

Вороны лают про быль и небыль,

И в этом лае так много фальши.

Но встали рядом сосед с соседкой

И проводница, и полвагона.

Сказали, мол, чемоданы метко

Влетают в скулы — без лжи и гона,

Что ты в дороге не пил, не дрался...

И взгляд смягчился, стал тёплым, прежним.

С плаката рядом вам улыбался,

Нахохлив брови, геройский Брежнев.

 1    2    3    4

Бельгия. Венок метасонетов

Избранное

Вера Арнгольд. «Сто лет в отсутствии одиночества».
Творческий вечер оренбургского поэта Виталия Молчанова в Москве

Альманах 1-09. «Смотрите кто пришел». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,8 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com