ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Валерий МИТРОХИН


АЗОВСКИЙ КОВЧЕГ

драматическая поэма

 (В мае 2014 года исполняется 70 лет со дня высылки части крымчан.
В основе драмы — легенда, которая бытует все эти десятилетия в наших краях).

 

Действующие лица:

Близнецы — Вера, Надежда, Любовь — мойры, неопределенного возраста.

Никогда не появляются вместе. Всякий раз поправляют собеседника относительно своего имени, потому что даже старожилы постоянно путают их. Никто никогда не может с точностью утверждать, кто из них кто. Однако все знают, что старшая из них — Вера, средняя — Надежда, а младшая, как водится — Любовь. Это миф. А как же иначе? Ведь, кроме всего прочего, о старушках с Косы бытует легенда, что они вечные. А живы бабки тем, оказывается, что спасают друг дружку: то одна, то другая, то третья. Каждая сама по себе — они мало на что способны. А вместе они есть — то самое триединое начало мира, как три его измерения, на коих он зиждется, а проще говоря, стоит.

Фира — сирота, шестнадцати лет

Герги — скрипач, восемнадцати лет

Айше — мать троих детей

Дочери Айше — пяти-шести лет

Беспамятный — моряк, страдающей амнезией, оставшийся на Косе после тяжелой контузии, полученной во время десанта 1942 года; худощавый, средних лет

Одуванчик — старый рыбак

Ноев — командир баржи, майор, слегка за сорок

Костя — моторист буксира, под пятьдесят

Ролан — инвалид, староста деревни

Солдаты с баржи

Жители острова

Прочие...

В спектакле используется музыка в исполнении крымско-татарского скрипача Джелала и виртуоза-гитариста Энвера Измайлова. А также вокализ — Арзы.

 

 

ПРОЛОГ

04.00

Азовское море. Лето 1944 года.

Темень. Ветвистые молнии, напоминающие то кроны зимних деревьев, перевернутых вверх тормашками, то всполохи далекого боя. В паузах — треск, раскаты грома, рев наката.

Светает. Заброшенная деревушка Анчоус на песчаной косе (косу еще называют Остров). В затихающем после бури проливе стук мотора. Толкаемая крошечным буксиром баржа швартуется у полуразрушенного сольпромовского причала.

Декораций минимум. Основным задником является море с баржей у причала.

 

 

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

КАРТИНА 1

07. 00

На барже бьют склянки. В Колодце — крошечной бухте, названной так за высокие отвесные скалы, окружающие ее, — двое: Фира и Герги. Она — смуглая, тонкая; он — коренастый с юношеской (первобытной) бородкой.

Стук мотора, напоминающий удары топора, крики чаек, пробивающиеся сквозь шум прибоя. Такой (с протяжкой) бывает на открытых песчаных пляжах после шторма. Постепенно в это созвучие вплетается скрипка. Некоторое время трио звучит на равных. Затем первые три компонента отступают на второй план. Вскоре доминирует только музыка.

 

Фира: Давно к нашей пристани никто не приходил.

Герги: Когда ты рядом, я ничего не вижу.

Фира: Почему?

Герги: Ты красивая.

Фира: Обыкновенная.

Герги: Ты светишься, как скрипка, изнутри.

Фира (смеется): Сравнил. Она ведь не живая, деревянная!

Герги: Деревянная?! (Герги тянется к девушке, но берет лежащую на камнях скрипку. Начинает играть. Сначала без смычка, высекая звуки пальцами) Слышишь, как смеется! (Берет смычок.) А еще вот что она умеет! (Скрипка поет. Голос ее становится трагичным. Она рыдает.)

Фира: Не люблю, когда плачут.

Герги: Ладно! (Меняет музыку. Звучит танцевальная пьеса. Но и в ее канве нет-нет прорываются грустные нотки. Внезапно скрипка смолкает. Откуда ни возьмись в бухте возникает высокая статная женщина в сером просторном балахоне. Смотрит мимо ребят на швартующуюся баржу, отчего тем становится не по себе).

Мойра (безотносительно): Ну, вот и дождались!

Фира (робко, чтобы только не молчать, кутаясь в платок, на котором сидела): Целый год никого не было. А тут целая баржа.

Герги: Видать, за песком.

Мойра: Глаза б мои не видели ее.

Фира: Может, лекарство у них есть... для Айше.

Мойра (посмотрела на ребят, словно только увидела их): Лекарство?

Фира: В прошлый раз военные дали таблетки. Помните, Люба апте?

Мойра: Не Люба, а Вера. (Вдруг изменяется в лице, кричит) Идите отсюда, идите! Дел полно!

 (Фира бежит к воде и по воде. Герги бросается за ней.)

Мойра (останавливает его): Не по твою ли душу лохань пришла, грек?!

Герги: Не грек я.

Мойра: Для меня все вы, пришлые, на Косе греки. Хочу тебе сказать: беги туда, откуда пришел. Может, успеешь.

Герги уходит к отвесному скалистому выступу. Вслед за девушкой, покидает бухту вплавь, гребя одной рукой, потому что в другой, высоко поднятой — скрипка.

Мойра, неподвижная, словно скифская баба, смотрит в море.

 

Картина 2

09.00

Саманный домишко Айше. Навес. Сквозь переплетения виноградной лозы видны море и баржа у причала, приткнувшийся к ее корме буксир. На крыше односкатного жилища Герги, укладывает черепицу-татарку, которую подает ему Фира. За грубо сколоченным столом Одуванчик и Костя. Перед ними початая четверть мутного самогона.

Со стороны моря слышны удары. То солдаты ремонтируют баржу, пострадавшую в шторме. Каждый час с нее доносятся склянки. Только что пробило девять раз.

 

Одуванчик (седой, подвижный, похожий на белобрысого подростка): Давненько не встречались.

Костя: И я про то, старик!

Одуванчик: Почитай до войны — в последний раз виделись?

Костя: С десантом я ушел. Мобилизовали меня!

Одуванчик: Да, да! Был разговор. Я тогда в ранении лежал. Крепко меня ударило осколком.

Костя: Не силком меня забрали. Я сам пошел, хоть плоскостопный. А что оставалось, хату бомбой разбило? Всех своих откопал, чтобы тут же закопать. И, айда, подальше.

Одуванчик: Тяжело вспоминать!

Костя: Давай, земляк, еще по одной в помин душ родных!

 (Налили, выпили. Старик, перекрестившись. Костя, шмыгнув носом, утерся рукавом.)

Одуванчик: С чем пожаловали?

Костя: За песком пришли. В Мариуполе металлургия восстанавливается.

Одуванчик: А как же грузиться будете?

Костя: Местных мобилизуем.

Одуванчик: Не из кого мобилизовывать.

Костя: Коса длинная. Из других деревень пригоним.

Одуванчик: А что, поближе песка не нашлось?

Костя: Начальству виднее. Говорят, что тамошний берег трогать нельзя, а тут песка немерено.

Одуванчик: Не ближний свет! Хотя, конечно, начальству виднее. А солдат зачем столько?

Костя: Охранять.

Одуванчик: Эту лохань и задрипанный буксир?

Костя: Твоя правда. Заглох посреди моря. Полдня я в нем ковырялся. Мы бы до шторма еще пришли, если бы не подвела эта рухлядь. (Костя, крякнув, приложился к самогонке. Затем, оглянувшись, доверительно, едва слышно проговорил.) Есть у нас еще одна секретная миссия. Дезертиров отлавливаем. Пооставалось их, ты не представляешь, сколько. Пока мы кровь проливали, они брюхатили наших баб. Сначала командование хотело на это дело местное население подрядить, а потом, видать, смекнуло, какое тут население. Всех же староселов повывезли...

Одуванчик: У нас никого никуда не вывозили. Хотя народу тут, и впрямь, на пальцах перечесть.

Костя: Как так не вывозили? По всему Крыму собирали...

Одуванчик: Тут же тебе не Крым, а совсем другая территория.

Костя: Может и так, а может и недоработка. Но это не нашего ума дело, так же?!

Одуванчик: Вот почему солдаты при полном боевом снаряжении!

Костя: Не только. Командиром при них знаешь, кто? (Оглянувшись, поманил пальцем Одуванчика, воровато в самое ухо прошептал).

Одуванчик (поскреб в затылке, крякнул, стал наливать): Серьезный, значит, командир.

Костя: Улыбается, вежливый, а все равно боязно. (Старик, едва пригубил. Костя залпом — до дна). А тут какие новости? Мужики, кроме тебя, есть?

Одуванчик: Девки, бабы и старушки, не считая детворы...

Костя: Хороша смуглянка... (Кивает в сторону Фиры. Пытается щелкнуть пальцами. Не смог, а только хмельно рассмеялся.) Чья такая?

Одуванчик: Сиротка.

Костя: Сейчас на мужской пол дефицит. Я, знаешь, сколько в Мариуполе имею. Они мне в дочки годятся, а я с ними ночую.

Одуванчик: Грехопадник ты. Не ожидал даже! Только ничего у тебя на Косе не выйдет.

Костя: Это почему же?

Одуванчик: Тут не Мариуполь, да и девушка она приличная! Кроме того, она родственница старосты.

Костя: Ролана? Он тут?

Одуванчик: А куда ему — калеке одноногому деваться?

Костя: Калеке, говоришь?

Одуванчик: Потерял ногу в последнем десанте.

Костя: В десанте?

Одуванчик: Если бы мойры не подобрали, кровью б истек.

Костя (сам себе наливая): Да я не про себя... Ноев на девку эту глаз положил. Тот самый майор, что я тебе сообщил.

Одуванчик: Он же офицер в годах, значит, семейный.

Костя: Жену от него увели, пока воевал.

 (Услышав, о чем за столом зашла речь, Фира скрывается за углом хатки. Герги остается на крыше. Фира, которую теперь не видно, продолжает подавать черепицу с той стороны домика).

Одуванчик: Ну, так и скажи ему, что у нас на Косе не принято девок портить.

Костя: Ищет он своему мальчонке мамку, а заодно и себе удосто...верение...варение...удолетварение... — наконец выговорил трудное слово.

Одуванчик (сокрушаясь): Скольких эта война осиротила! И кто же теперь его ребенка смотрит, если он...

Костя: А никто. За собой парнишку возит. В каюте...

................................................................

 

Вся пьеса — в zip-файле, HTM, 43 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

СтихиПовести и романы РассказыМиниатюрыСтатьи, очерки Человейник — Драматургия

Об авторе. Содержание раздела. Новые стихи

macys promo code 2018

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com