ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Валерий МИТРОХИН


Новый поэтический сборник.

ВАЛЕРИЙ МИТРОХИН. ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПОРТРЕТ
Интервью провела Елена Винокур на Форуме Интерлита

 

Елена ВИНОКУР. 24.06.2007 г.

«Какой вопрос, такой и ответ», — так сказал Валерий, отвечая на мои вопросы...

Когда Вы начали писать?

 

Валерий МИТРОХИН. В пятом классе (в школьную стенную газету), потому что влюбился в учительницу математики: маленькую, очкастую, испуганную деревенскими удобствами... Вскоре она уехала в город (видимо, домой). Я понимал, что она из другого мира, сочувствовал ей, потому что верил, туда и я когда-нибудь попаду. На нас она смотрела как на дикарей. Видимо, потому имела столь бледный вид.

Ей как самой молодой была поручен выпуск газеты. И я, школьный (отнюдь не классный) художник, подумал, что надо бы еще и стишок придумать. И придумал, зарифмовав его через строчку. Как то иногда позволял себе Михаил Кольцов...

 

Е.В. Что послужило толчком или причиной для начала творческой деятельности?

 

В.М. Любовь к чужой женщине, хотя стихотворение было посвящено маме. Выпуск готовился к 8 марта...

 

Е.В. Что началось раньше: поэзия, проза, публицистика?

 

В.М. ...Если же серьезно, то я довольно рано стал печатать заметки в районной газете. Все — из деревенской жизни, о тружениках полей, замечательных событиях... Бывало умышленно привирал. Из жажды красивой жизни. На чем однажды попался — отослал в «Крымский комсомолец» заметку о том, что в нашей деревне построен спортивный комплекс. Это была сенсация. Прислали корреспондента, который вместо комплекса увидел обычную спортплощадку.... Мне было очень стыдно. А потом, спустя годы, уже, будучи первокурсником, явился в редакцию, и эта корреспондентка рекомендовала меня в сотрудники. Сначала я был у них внештатником, а потом меня взяли в штат.

Вот и делайте вывод, что было раньше: публицистика, сочинительство, т.е. проза... Первое мое стихотворение, однако, напечатала газета «Керченский рабочий», куда я из деревни (80 км) каждую среду ездил на заседания литературного объединения.

 

Из личной переписки.

«У меня тоже была тетя Фаня. Она была типичной керченской еврейкой, хотя родилась в славянской семье. Ее брат Кузя, сестра Нина и еще один брат Степа — разительно отличались от нее своей необузданностью и, я бы сказал, дикостью. Моя бабушка Луша — их тетка (сестра их отца) — Фаню любила за спокойный нрав, хотя и осуждала за влюбчивость. То у нее капитан дальнего плавания. То летчик. Когда ни приедешь, новый сожитель. Был у нее сын Толя (красавчик со смуглым румянцем на скулах. Черноглазый, очень пластичный — столяр краснодеревщик, заядлый голубятник). Он и его двоюродные братья — дети Нины и Кузи слыли отпетыми на Второй Керчи бандитами. А вот дети Степы — деревенские ребята выросли работящими и тихими. Мать болгарка (Шура) так их воспитала. И было их у нее семь душ.

У моей мамы нас было шестеро. Осталось пятеро: три парня и две девочки. Один хлопчик в младенчестве умер. Я— старший. От другого отца. Младшие между собой очень похожи. Конопатые кацапы. Я же долго был черноволосым белолицым красавчиком. И отличался от них разумным поведением. Хотя тоже был очень горяч, и в детстве беспощаден к врагам... Мой папа донской казак. Женился на маме, когда ей было 18 лет. Крым только освободили. Он уехал в Сталинград, на родину. Звал потом и ее туда, но она не поехала — побоялась... Он был старше ее на 15 лет. А я старше своей второй жены на 19 лет. Тяжелая наследственность!!!

Есть род татар, которые вернулись в Крым, где меня считают своим. Даже называют братиком. Старейшая из них росла с моей мамой. Наша семья было одной из трех, проживавших в сугубо татарской деревне между Керчью и Феодосией. В глухом степном приморскому куту. Некоторое время бабушка была соломенной вдовой. Возможно, родила маму от татарина. Отца той самой татарки, с которой мама выросла. Говорят, да и фотки сохранились — они как близняшки. И родились чуть ли не в один день. Так что татарин оказался весьма продуктивным мужчиной. А был он знаменитым учителем в татарском мире.

Оттуда моя проза. Им я обязан своими книгами.

Ваш автор ВВМ»

 

Е.В. Вы, если не ошибаюсь, считаете себя в первую очередь поэтом, почему?

 

В.М. Так считают другие. И так давно они это делают, что, наконец, и мне с этим пришлось согласиться...

 

Е.В. Не могли бы Вы рассказать немного о своей жизни? Самые важные события, незабываемые впечатления?

 

В.М. Я тяжело болел в юности. Что позволило мне видеть мир с обратной стороны...

 

Е.В. Как складывался Ваш творческий путь?

 

В.М. Я много работал в журналистике, что, однако, нисколько не мешало мне заниматься литературой. Потому я со всей ответственностью (вопреки бытующему мнению) могу заявить: газета не оказывает негативного влияния на мироощущение и даже «языковые» качества писателя. Напротив, она ему помогает. Впрочем, как и прочие СМИ. Более того, писатель, не прошедший журналистики, зачастую остается в какой-то степени инфантильным автором.

 

Из другой темы:

«...забыл сказать о фестивале ВЕЛИКОЕ РУССКОЕ СЛОВО. Он был всекрымским. Я не поехал по многим причинам. Одна из них — мое полное неприятие его первоосновы. Она политическая. Да и не пригласили организаторы на него нашего брата: ни из Москвы, ни из Крыма. А самотеком, как то делают другие, я не могу. Аз есмь, ну если не океан, то море, не море, так озеро... В общем, я никуда сам не теку. В меня впадают... Во как!»

 

Е.В. Насколько автобиографичны Ваши произведения?

 

В.М. Все без исключения они — есть отражение моей нескладной, полной всякой всячины жизни. Я бы не стал называть свою натуру (или жизнь) столь уж многогранной, но вот о том, что в лучших своих произведениях я сумел заглянуть за пределы, так сказать, реальности, ощутить дух параллельных моему бытию жизней, то это все-таки да.

 

Е.В. Проза и поэзия создаются по-разному. Как Вы работаете, откуда черпаете идеи?

 

В.М. Я уже сказал выше, как возникают стихи (инстинктивно) — достаточно только звука, случайного словосочетания, взгляда...

Проза имеет те же корни, но она — это то, что остается невысказанным после того, как состоялось стихотворение. В моих романах, да и рассказах тоже много стихов, из которых можно было бы составить отдельную книгу. Даже есть к такому сборнику условное название СТИХИ ИЗ ПРОЗЫ.

 

Из личной переписки

«Я только что вышел из творческого запоя. Три дня сочинял беспрерывно. Первую коротышку из цикла ПАРАДОКСЫ как только Вам отправил, сразу же и впал в это безумие.

Сейчас пребываю в состоянии эмоциональной оглушенности и словесного опустошения. Надолго ли?

Еще сегодня утром я бормотал: «Остановите меня... кто-нибудь! Сделайте это...» И кто-то услышал, сжалился и сделал это. Спасибо. Лишь бы только не навсегда.»

«Наше творческое либидо развивается по тем же законам. Если застой, значит, отсутствуют какие-то возбуждающие факторы. Не переживайте, паузы очень полезны, идет накопление сил. Потом это все выльется мощным результатом. Стихи пишутся еще в одном случае, когда ты в полном забросе. То есть, когда ты никому не нужен... При ровном и благополучном состоянии душа отдыхает. Мытарица, она ведь тоже должна отдыхать».

 

Е.В. Интересны и чисто технические моменты: правка, шлифовка, самостоятельное редактирование...

 

В.М. Проза особенно в этом нуждается (редактировании, но не в шлифовке). Проза не может быть отполированной или хотя бы гладкой. Она должны быть несколько корявой. И все же окончательный блеск на прозу наводит все-таки редактор, но не автор. Прозаику нужен хороший редактор, все понимающий преданный как жена. Поэт сам все делает. Если же он не в состоянии добиться совершенного сочетания чувства и мысли (формы и содержания) ничего хорошего ждать не приходится. Почему так много талантливых, и так мало неповторимых, то есть уникальных?! Именно из-за этой малости: либо нет ее этой способности, либо дана или добыта...

 

Из личной переписки

«...необходим партнер, с которым на равных можно выяснить многие свои творческие проблемы. Его мы выбираем с осторожностью, часто ошибаясь и нарываясь на неприятности. Но сдаваться нельзя. Надо бороться, искать, найти и уже никогда никому его не сдавать...

Я говорю о вещах невозможных. Мне так и не удалось до сих пор найти настоящего партнера по цеху... И вот я снова открываюсь, как старый боец в боксе».

«Правило одно — полное отсутствие всяких правил.

Мы говорим друг другу истинную правду — как ее понимаем. И тем самым помогаем друг другу поднимать свой уровень. Причем, мы делаем это как единоборцы, не жалея ни себя ни друг друга».

 

Е.В. Вы — издаваемый автор...

 

В.М. Таким я был смолоду. И после большого перерыва с начала 90-х. до 2004 года снова стал таковым. Во всяком случае, так считается. Быть может, потому что за три последние года у меня вышло четыре книги: «Палимпсест», «Орден улитки» (стихи); «Афганка» и «Афорист» (проза). Этим летом появится еще одна книга стихов «Провинциалка».

 

Е.В. Расскажите о том, как появляется на свет книга.

 

В.М. Сегодня у меня книга появляется благодаря моим друзьям. Издаюсь я на их деньги.

 

«... надеялись заработать на моих книгах — их, как всегда, не покупали, но в подарок брали нарасхват. Моя дочь-третьеклассница недовольно заметила: «Всегда ты раздаешь книги, когда же мы разбогатеем?» Теперь я собираюсь в Балаклаву на традиционный Международный фестиваль поэзии. Наконец сподобились и меня пригласить... Не знаю, что меня там ждет. Устал от разочарований и прочих досадных мелочей».

 

Е.В. Ваша книга или произведение, которое особенно дорого Вам? И почему?

 

В.М. В «Советском писателе» (1992 г.) я выпустил книгу ДОРОЖЕ ДЕНЕГ. Есть в ней роман «Гефсиманский сад». Я бы мог назвать это произведение самым дорогим, потому что там я продемонстрировал, прежде всего, для себя новое качество письма, если бы не было повести ЗАМАНА, которая была первым шагом на этом пути, если бы не было романа ИСКОРЕНЬ (1982), в ходе написания которого я нащупал этот путь... если бы потом я не написал АФОРИСТА... и тому подобные «если бы да кабы». Как видите, нет у меня ни самого любимого, ни самого дорогого. Вся неизданная проза (довольно много произведений) равняется числу уже изданных книг.

В наших условиях мне надо прожить еще одну жизнь, чтобы увидеть их напечатанными. Что я и пытаюсь делать. Правда, понял я это довольно поздно, увы!

 

Е.В. Что Вы читаете в свободное время?

 

В.М. Самых лучших для меня авторов: Велимира Хлебникова, Осипа Мандельштама, Николая Глазкова, Леонида Мартынова... Как видите, все это поэты.

Проза отвлекает от собственных замыслов...

Признаться, я не люблю писать прозу. Очень тяжелая это работа. Если стихи случаются, то проза «высиживается». Правда, я пишу ее очень быстро, потому что делаю это без перерывов. Бывало, что месяц-два — и готово. Имеется в виду, один присест. Сколько раз приходится возвращаться — не в счет. Потому что пишется (у меня, во всяком случае) все-таки одним махом. Но если в такой момент возникает пауза, то работа затягивается, длится, как правило, долго. Уж очень не хочется снова входить, напрягаться. Лень!!! Из-за нее, родимой, и приходится отказываться от передышек.

Современную русскую литературу (которая издается) принципиально не читаю. Меня не устраивает ее непрофессионализм, прежде всего. Поэзия — вымороченная. Проза — если не конъюнктура, то коммерция.

Самый стойкий жанр, на мой взгляд, документалистика. Она, как мне думается, в меньшей степени, чем ее сестричка публицистика, подвержена купле-продаже.

 

Е.В. Самое главное достижение в Вашей жизни?

 

В.М. Смею надеяться, мой профессионализм.

 

Михаил ПОРЯДИН. А нельзя ли об этом поподробнее? Что такое профессионализм поэта? Это как учёный соловей?

Валерий! — только если рассердитесь — лучше не отвечайте.

Я просто очень долго не хотел печатать стихи, да и сейчас многое не хочу. Потому что это — любовь моя.

Я не понимаю — что такое профессиональная любовь.

Или ты имеешь в виду под ПРОФЕССИЕЙ свойство порождать миры?

Но это, мне кажется, только дается при рождении. Или нет?

 

В.М. Что значит профессионализм? Вопрос простой, ответ такой же.

Что такое профессия? Это — основной род деятельности. А профессионал — личность, сделавшая какое-то занятие свой постоянной профессией.

Я понимаю, что такой ответ многих не удовлетворит.

А значит, пойдем в толковании этого дела иным путем — непростым.

Профессионализм обладает одним неотразимым признаком: если он  имеет место быть, МЫ ПРИНИМАЕМ РЕЗУЛЬТАТ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КОГО БЫ ТО НИ БЫЛО БЕЗ ОГОВОРОК.

Мы не замечаем в трудах этого КОГО БЫ ТО НИ БЫЛО неправильностей, отклонений от общепринятой нормы (или принимаем их безоговорочно). Профессионал своей магией покоряет нас мгновенно и надолго, если не навсегда. Он сам создает нормы, которые потом и становятся общепринятыми.

Признак отсутствия подлинного профессионализма в следующем: уже на первых порах постижения результата тех или иных трудов КОГО БЫ ТО НИ БЫЛО, мы испытываем недоумение, неудовлетворение, раздражение, усталость и нежелание воспринимать предложенное нам.

Иными словами, если мы придираемся к автору, или хуже того, начинаем испытывать желание полемизировать  С КЕМ БЫ ТО НИ БЫЛО, спорить, поучать его, считая, что перед нами отнюдь не явление, а подделка...

Профессионал не навязывается. Он всегда навязывает свое. И это ему сходит с рук, потому что относительно того, что он делает, обычно говорят: ни убавить, ни прибавить.

Профессионал никогда не добивается права на ту или иную свободу творчества. Он — есть сама эта свобода. Юпитеру — ему позволено то, что не позволено быку.

Профессионально — значит, надежно, добротно, убедительно, оригинально, уникально и т. д. Я называю сейчас степени уровня качества по восходящей шкале.

 

Е.В. Верующий ли Вы человек?

 

В.М. Иногда мне кажется, что ДА!*

(Си. Стихи В.Митрохина на Втором сайте. — Ред.)

 

Е.В. Какой вопрос Вы бы хотели услышать, но я не задала его Вам?

 

В.М. Такой: «Что Вы любите делать, когда Вам не пишется?»

Хотя я занимаюсь в такие моменты многими вещами, в том числе и не очень приличными, я люблю готовить блюда из овощей и мяса. Самым классным у меня получается (и это, в отличие от литературных достижений, общепризнано!) крымский плов.

 

Е.В. Вы влюбчивый человек? И какое влияние любовь оказывает (оказывала на Ваше творчество)? И в принципе — верите ли Вы в любовь? И что Вы вкладываете в это понятие?

 

ВАЛЕРИЙ МИТРОХИН. В юности было так. Мама всегда сокрушалась: как ты жить будешь, ведь ты такой влюбчивый?!

Потом я постепенно понял, что это мое качество не столь однозначно. Я обожаю женщину как явление. Она — существо не только необходимое, но и недостижимое (непостижимое)... Вся моя проза — это, можно сказать, поэма о женщине. Лучшим, и так говорят мои читатели, что мне там удалось — являются все-таки женские образы.

По мне женщина — красивая или некрасивая, юная или постаревшая — всегда прекрасна. Женщина — это врата в Вечность. Мне это стало понятно довольно поздно. Но интуитивно, я это, видимо, всегда знал. Знали и они, которые появлялись в моей жизни; одни за это меня обожали, другие презирали. А я и тем, и этим был признателен, ибо они лепили из меня не только мужчину, но и поэта.

Поэтому любовь для меня всегда была и остается много более значительным и сложным чувством, нежели это принято считать.

Без этого невыносимого чувства я не могу ни минуты. Я должен знать в любое время дня и ночи, что люблю и любим. И когда одна из составляющих начинает девальвировать, обычно женская, я страдаю. И если бы не поэзия — этот, Богом данный мне, способ дыхания в вакууме, я бы уже давно задохнулся, высох, превратился в мумию, пыль и прах...

Когда-то я написал такое стихотворение, сам не понимая, что оно значит...

 

ИДЕАЛЬНАЯ ЖЕНЩИНА

Вот книга стихов о любимой моей.

Счастливчик, — подумает кто-то, читая —

Не каждому ведь достается такая

Любовь до скончания дней.

Но правду иную скрывает мой стих:

Любимые мною меня не любили.

И этим души моей чуть не сгубили.

И я сожалею о них.

Когда бы души моей труд не напрасный.

Исчезли бы эти обиды со мной,

А так вот сошлись они в образ прекрасный —

Такой невозможный, и все же земной.

Вот — мир наш. Он крутится, словно юла.

Возможно, им движет любовная сила.

А что если женщина эта была

И даже кого-то любила?

19.12.94

 

* * *

Меня твое дыханье воскресит,

Мне жизнь продлит твое воображенье.

В трюмо твоем оставят отраженье

Мой грех, мое раскаянье, мой стыд.

 

В трех зеркалах тебя я обнажал,

Но лишь в одном тебя боготворил я.

В трех измерениях тебя я обижал.

Простишь ли мне все то, что натворил я?!

 

Я раздевал тебя, чтобы увидеть

Не только наготу, но красоту.

А вышло, что вознес на высоту

Лишь только для того, чтобы обидеть.

 

Тебе со мной бывает тяжело.

Мое добро порой тебе во зло.

Тут все не так, все для тебя иное,

Поскольку ты — явленье неземное.

 

О чем еще Писание гласит?!

Люби, не сотвори себе кумира...

Когда умру, упав с вершины мира,

Меня твое дыханье воскресит.

20.09.02 — 31.12.02

 

Это стихи из готовящейся к выходу в свет ПРОВИНЦИАЛКИ. Первое — до сих пор никогда не печаталось. Второе — из ОРДЕНА УЛИТКИ, вышедшего в 2006 году в «Таврии» (Симферополь).

Внимательному, чуткому сердцу более того, что я тут себе позволил, расскажут стихи, опубликованные на Интерлите.

.........................................

 1    2    3

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com