ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Валерий МИТРОХИН


www.litkonkurs.ru/index.php?dr=forum.php&m=3&vid=138832&project=10

http://valerij-mitrokhin.narod.ru/index.html

ЧЕЛОВЕЙНИК

главы из книги о писателях

Все мы беззащитны, но особенно те из нас, кто занимается творчеством.

Но есть правда на свете, и у каждого она своя.

Такова формула обороны для подвижников. Только истина — их спасение. Только откровенная исповедь способна расставить все точки над i. Если даже правда о самом себе прозвучит постфактум. Лучше даже, если постфактум, когда дело сделано и работает на тех и ради кого все это было выстрадано.

Люди устроены так, что вчерашние твои гонители и критики под воздействием, даже очень субъективной правды, сегодня становятся на твою сторону, обращаются в твоих союзников и даже защитников.

Выше этой (такой) победы нет ничего. Она абсолютна.

Две этих сентенции (о беззащитности и правде) положены в основу настоящей книги. Читайте, негодуйте, сочувствуйте, смейтесь и плачьте, извлекайте информацию, прощайте и любите ближнего. Учитесь, хотя еще никто и никогда не смог спастись или хотя бы облегчить свой удел с помощью горького опыта других.

И все-таки! А вдруг!

 

Слово, послужившее названием этой книги, мне оставил Леонард Иванович КОНДРАШЕНКО. Он произнес его за год до своей кончины, когда еще ни он, ни, тем более, мы, его окружавшие, ни сном, ни духом не ведали о приближающейся разлуке. Певец Артека обмолвился о том, что это слово в свое время ему подарила некая женщина. А ей оно тоже досталось по наследству.

Поэт Александр Вишневой, с которым я поделился идеей так назвать эту книгу, оживился, стал искать толкование неологизму. Человейник — это, мол, и все человечество, и та людская среда, которая тебя окружает. Это и нечто, подобное ноосфере Вернадского, это и мозг, и... Просто звучное многозначное словцо, кочующее невесть сколько времени из уст в уста. Оно из разряда, быть может, тех самых, что мы называем золотыми.

Спасибо тебе, Леонард Иванович! Ставя твое слово в начало книги, я не присваиваю, не останавливаю его. Я это делаю, чтобы умножить его числом тиража, числом уст, которые его понесут дальше как память о тебе и всех, кто передавал его через тебя к нам!

Воистину, слово, как птица, вылетит и поет. Слышат его все, у кого есть уши, а ценят лишь те, у кого слух.

 

Л.Кондрашенко с дочерями и другом, В.Митрохиным, в свой день рождения

 

18 января 2009 в Симферополе в Русском культурном центре состоялся Вечер памяти крымских поэтов. Одним из них был Леонард Иванович Кондрашенко.

 

ОН ЖИЛ НА АРТЕКОВСКОЙ

Леонард Иванович Кондрашенко

В эти дни ему бы исполнилось 75. Леонард Иванович Кондрашенко (род. 4 августа 1930), известный поэт и переводчик, автор 30 книг, учредитель ежегодных Пушкинских праздников, создатель музея А.С. Пушкина, скончался 5 апреля 2002 года в Гурзуфе, где прожил писательскую, то есть большую часть своей жизни.

 

Июнь 2001 год. Благодаря дружбе с начальником порта Артек мы оказались в кают-компании прогулочного теплохода, обслуживающего Международный детский центр. Пока шли до Ялты, соорудили праздничный стол в честь дня рождения редактора болгарской газеты Людмилы Радевой. Под звон бокалов с шампанским Леонард Иванович читал поэму о любви. Это было известное его произведение о капитане дальнего плавания, которому не повезло в семейной жизни. Многие из нас слышали её впервые. И были поражены высотой чувств, которые подвигли поэта на такой творческий взлет. А я ещё раз подумал, что Леонард Кондрашенко, тоже, как и положено в нашем обществе большим мастерам своего дела, остаётся достойным образом неоценённым.

 

Он был достоин и заслужил значительно большего, чем получил.

Я это знаю ещё и потому, что в последний год его жизни находился с ним рядом.

Не было дня, чтобы мы не поговорили по телефону. Если я забывал это сделать, звонил он.

 

Едва я появился в Артеке, как раздался от него звонок: «С приездом! Почему не звонишь?!»

До этого мы с ним не общались более 10 лет.

Сегодня на памяти несколько ярких эпизодов.

 

Экскурсия по Гурзуфу. Вернее, по прибрежной его части. В районе домика Чехова, где одно время ещё до ялтинской Аутки обитал Антон Павлович. Тот самый домик, который из глубокого общественного забвения извлёк писатель Кондрашенко и был некоторое время там директором. Маленький Гурзуф в маленьком Крыму пронизан был в то время местечковыми интригами. Когда Домик Чехова обрёл статус музея, Леонард Иванович стал мешать начальству. Понимая, что бороться с властью у него нет ни сил, ни времени, поэт оставил эту работу. В той импровизированной экскурсии мы смотрели на повисший над водой ухоженный домишко с высоты пещерки-тоннеля. Той самой, которая по местным поверьям и была жилищем одноглазого циклопа, где мифический монстр ночевал с отарой и откуда, благодаря находчивости, аргонавты выбрались, укрывшись овечьими шкурами.

Рассказал Кондрашенко и более молодую легенду. В начале прошлого века жил в Гурзуфе художник, которому захотелось прокинуть на одну из скал Адалар, где располагался ресторанчик, — канатную дорогу.

Маэстро нанял рабочих, и те пробили насквозь каменный массив, в котором располагалась пещера. У этого искусственного пролома, выходящего к морю, прожектёр и намеревался построить подвесную платформу. Однако от идеи, реализация и части которой вылилась в хорошую копеечку, пришлось отказаться. Инженерные расчеты, к которым художник, наконец, прибег, показали, что стальные троса воздушной дороги под собственной тяжестью провиснут до самой воды.

 

Леонард Иванович был наивен, как всякая подлинно творческая личность, и потому неподдельно сочувствовал своему собрату — строителю-неудачнику. Вообще он обладал, как сам любил говаривать, чувствилищем, причём добавлю весьма ранимым. Ему хотелось помочь всем, кто нуждается в помощи, в том числе и мне, появившемуся в Артеке не от хорошей на «Большой земле» жизни. В качестве обнадёживающего примера вспоминал, как его в пятидесятых годах приняли здесь с распростёртыми объятиями. Поселили вместе с семьёй в одном из помещений управления. А потом в отдельное жилье. Похоже, он не отдавал себе отчета в том, что мы давно уже перешагнули в другой мир, живем в другом обществе и Артек, который он любил всем сердцем, давно уже не Артек в классическом понимании его.

Побывав у меня в гостях, он был поражен, сказав, что в таких бараках работники Артека не жили даже в пятидесятые годы.

Многое изменилось в этом обществе. И, прежде всего, в отношениях между людьми и к людям. Никогда не забуду ещё один эпизод. Леонард Иванович очень хотел, чтобы я снял о нём «кино». Причём непременно в соавторстве с Подзноевым, режиссером, приехавшем сюда когда-то по окончании ВГИКа.

Работающий в Артеке более сорока лет, снявший о лагере около полусотни фильмов Владимир Ерофеевич дружил с поэтом с тех пор, как тот появился здесь «молодой и красивый».

Мы снимали нашего героя в самых любимых для него уголках Гурзуфа и Артека. Всюду нашу работу воспринимали с естественным радушием и пониманием. Но только в музее А.С. Пушкина, который в свое время возник не без усилий Кондрашенко, на нас что называется «покатили бочку», потребовав платы за использование территории.

 

За неделю до кончины он позвонил мне в Симферополь и пригласил приехать: «Апрель в Гурзуфе ожидается теплый, поедем на дачку, сварганим шашлыков, поговорим. Я ведь собираюсь в Софию, хочу повидаться с моими болгарами...»

В свое время Леонард Иванович Кондрашенко перевел почти всю детскую классику этой страны. Бывал там неоднократно. Знал и любил язык и культуру этого народа.

И вот он уехал. Если не навсегда, то очень надолго и очень далеко!

Мудрый, ироничный, сострадающий, он постоянно высказывал варианты выхода из сложившейся для меня артековской ситуации. И всякий раз, понимая тщету этих усилий, быстро отступал под аргументами бытия, но не уступал. И сегодня, после его кончины, я с новой силой задаюсь этим вопросом: почему?

Почему тяжело больной поэт тщился выступить адвокатом перед этим беспощадным судией — миром? Быть может потому, что верил в справедливость Высшего Судии?!

Теперь он Там, где нет Времени и видно всё: и то, что для нас, оставшихся на земле, является прошлым, и то, что мы называем будущим.

Между тем он сам, как никто из нас, нуждался в помощи и защите. Я видел, как, словно ребёнок, он (не забывайте, это был прежде всего детский поэт), огорчался невниманием к себе, но как настоящий мужчина отделывался от обиды самоиронией. Его угнетало и то, что Артек, которому он отдал часть жизни, забывал его поздравить (я уже не говорю о «первопрестольных» праздниках), но и с днём рождения. И то, что в моменты безденежья ему, тяжело больному ветерану Артека, с трудом передвигающемуся, приходилось добираться из Гурзуфа автобусом в управление бывшей «Пионерской республики», часами просиживать в коридорах в ожидании административно-бухгалтерского решения. В то время как комфортабельные лимузины и микроавтобусы порой порожняком мотались в Симферополь, тратя средства на встречи и ублаготворение «нужных» для администрации, но часто бесполезных для Артека гостей.

А ведь именно здесь не могли не видеть, что Леонарду Ивановичу осталось совсем немного. Знать и ничем не скрасить последние дни столь неотъемлемого для коллектива человека, поэта, книги и переводы которого знают в 40 странах мира?!

Его просто добивала «забывчивость» организаторов феерических артековских шоу, где звучали, кстати, и его песни. А если, по его настоянию, ему все-таки выделяли пригласительный билет, то все равно что-нибудь забывали. Прислать за ним машину или отвезти потом домой.

Волнительно-эмоциональный и для него, праздник 76-й годовщины Артека, уже совсем «плохой» сердцем, он смотрел один, потому что билет для сопровождающего лица ему так и не удалось «выбить».

Да что я все об Артеке, да об Артеке, давно превратившемся в коммерческого монстра.

Прежде всего, унижало достоинство этого человека невнимание властей. В то время, когда звания «почетных академиков» и «заслуженных деятелей» без особого разбора и по другим, часто далёким от творческих, критериям, раздавали направо и налево, его так никто и не вспомнил. Правда, под самый «занавес» премию Леонард Кондрашенко все-таки получил.

После церемонии награждения, проходившей в Симферополе и затянувшейся, он решил отказаться от участия в банкете, чтобы не задерживать и без того «перерабатывающего» водителя. К тому же «РАФик» для лауреата выделили старенький, с лысой резиной, а дорога через перевал была мокрой, срывался снежок.

Мы вышли в вестибюль, который мгновенно заполнился народом. Хромому поэту в этой толпе, конечно, было не поспеть к столикам, сервированным кильками в картонках и шампанским в пластиковых стаканчиках. Пока мы подходили, премиальный достархан опустел. Самый шустрый из нас решил попросить бутылку шампанского для лауреата, в чем было отказано, примерно в следующей форме: «Пусть идёт на банкет!»

В «РАФике» у нас было. И мы «согрелись», но только, когда преодолели пустой и мокрый Ангарский перевал.

За собственно премией лауреат поехал на следующий день попутной машиной.

Я говорю сегодня об этом не для того, чтобы подчеркнуть какие бывают люди нехорошие, как мы плохо обходимся с живыми героями. Я это пишу, потому, что сам он не считал этичным публично высказываться на подобную, тем более о себе, тему.

Герои уходят, негерои устраивают поминки, но ни последующие дифирамбы у гроба, ни мемориальные доски, ни поименование улиц, шахт, пароходов и библиотек согреть ушедших не могут.

Все, что мы говорим о них сейчас, для них больше ничего не значит. Что бы мы не сделали вслед утрате, потерю не вернуть. Как бы мы высоко не оценили такую личность, это для неё не имеет никакого значения в сравнении с величием открывшегося перед ней в Вечности.

И хотя я приехал в Артек совсем по другому, как тогда казалось, поводу, теперь я вижу, что Провидение привело меня в этот «медвежий» угол Крыма только ради того, чтобы скрасить себе этот самый нелёгкий год собственной жизни.

И если я благодарен Артеку, то, скорее всего, за то, что он дал мне возможность оказаться рядом с этим человеком. Видеть и говорить с ним, обмениваться мыслями, праздновать и мечтать.

Леонард Кондрашенко был артековцем. Жил на Артековской улице. Однажды он сказал: это Артек подарил мне ещё один год.

Леонард хотел прожить и его в полную силу. И то, что ему это удалось, мне бы хотелось отнести и на свой счёт.

В моём лице он видел собрата по творчеству, товарища, старавшегося, по возможности, компенсировать недостаток литературного общения. Быть может, мне удалось хоть на толику скрасить последние его дни. Дать то, чего он так и недополучил от читателя и общества, государства.

А вот проводить его в последний путь мне так и не довелось. Начало апреля оказалось непредсказуемым. Ангарский перевал завалило снегом, и движение транспорта через него было закрыто на сутки.

Прости нас, Леонард Иванович, мы воздали тебе, чем смогли!

 

Валерий Митрохин, член СП Украины и России,

Симферополь

 

P.S.Малоизвестное стихотворение Леонарда Кондрашенко:

 

Ну что ты грустишь с перебитым крылом?

Все старое сдать поскорее на слом!

А новое будет не скоро,

Не скоро, как Рио-де-Оро.

 

Нам мало одних лишь хороших идей —

Нам надо побольше хороших людей!

А где же возьмешь их, хороших:

Ведь больше чем есть, не найдешь их.

 

Как знойной пустыне прохладных дождей,

Земле не хватает хороших людей!

а солнце над ней уже село...

Ты спишь иль не спишь, Консуэло?

 

Что думаешь ты? Почему ты молчишь?

Наверно, ты хочешь отсюда в Париж?

Чем дальше живешь от Парижа,

К Парижу, представь себе, — ближе!

 

Чем дальше земля, тем ясней и ясней,

Что после ты крепче притянешься к ней.

Поставишь печать всею грудью,

И пусть уж — что будет, то будет!

 

А ты, Человек, свое сердце не прячь,

Не прячь и не бойся в пути неудач.

И знай: неудача, как веха, —

Цена дорогого успеха.

 

Валерий Митрохин,

Симферополь, 2005

Леонард Кондрашенко — Михаил ШолоховВладимир ОрловАлександр Вишневой

Повести и романыРассказыСтатьи и очеркиМиниатюрыСтатьи и очерки — «Человейник» Драматургия

Об авторе. Содержание раздела. Новые стихи

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com