ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

МИЛАННА


«Мне 25 лет, по образованию преподаватель иностранных языков, переводчик. Работаю в иностранной фармацевтической компании в Москве. Есть сын, 2 года. Увлечения разные, немного рисую, немного играю на электрогитаре, в основном альтернативу, но больше всего нравится, конечно, литература...»

 

Миланна

08.04.09

DELIRIUM

Рассказ

 

Синий

 

Нереальный вид сверху.

Лежишь на крыше, прижимаясь животом к прохладному битуму, руки в стороны, смотришь прямо перед собой в фиолетовое небо, припудренное чернильными облаками. Над тобой синяя бездна, под тобой россыпи городских огней, крошечные мерцающие светлячки на сказочном поле.

Предчувствие полета.

А смотри что будет, если плюнуть вниз!

Вязкий гель будет лететь с безумной скоростью вниз к мокрому асфальту. Синяя капля с осколками раскрошенного сапфира внутри. Не видишь?

Ну, хотя бы слышишь этот звук? Тысячи сапфировых колокольчиков, как истерично они звенят, не желая разбиваться об асфальт. Не слышишь? Ну, так послушай!

Да не держи меня, что тебе, черт возьми, вообще от меня надо? Никому от меня ничего не надо, и ты не суйся. Сегодня тебе явно не выделиться.

 

Почему тебе не хотелось выделиться вчера, когда мне это было нужно? Когда меня изнасиловал город, сожрала толпа, переварила по кишкам тоннелей метро, пустила импульсом по нервам высоковольтных? Что тебе надо сегодня, когда я утопаю в сапфире?

Молчишь?— И не говори, там внизу сплошные манекены. А жизнь, она здесь, понимаешь?

— Прямо здесь, на крыше, потому что...

— Черт, ну, просто потому что я так хочу!

Я! Так! Хочууууууу!

Потому что я сам управляю всем этим. Я прыгну вниз, а по пути нарисую себе огромный резиновый матрац и нырну в него на полном ходу. Не веришь?

Смотри!

Все получится, потому что я способен на многое!

Потому что однажды я убил.

 

 

No color

 

— Кто?!

Ночные звонки.

Всегда думаешь, что лучше бы ошиблись номером.

Потому что уже не тот возраст, чтобы пьяные друзья звонили по ночам. И не тот статус. Хотя нет, про статус это я загнул. Но все равно, лучше бы ошибались, потому что если звонят действительно тебе, вряд ли тебя чем-нибудь обрадуют, разве что инфарктом какого-нибудь надоевшего дядюшки, который на смертном одре вдруг о тебе вспомнил и оставил наследство.

— Вы, наверное, ошиблись.

Она говорит, что в его записной книжке (у кого-то есть настоящие, бумажные ретро-телефонные книжки) мой номер стоит в графе «звонить в экстренном случае».

Последним экстренным случаем были похороны отца, где он и урвал себе за каким-то чертом мой номер. И за два года ни разу им не воспользовался.

Я еще долго думал о нем тогда. Шестнадцатилетний угловатый подросток, под завязку накачанный кислотой. На похоронах собственного отца, каким бы засранцем тот ни был. Ловил нарисованных воробьев на шторах. Ржал во время проповеди. Нырял в могилу, потому что там папа, видите ли, стучится в крышку гроба.

Матери его там не было. Да я и вообще ее ни разу не видел. Когда отца с горем пополам закопали, я спросил его, жива ли она. Он улегся на замерзшую землю, уставился в небо и изрек:— Она там, где нас нет.

Так я сделал вывод, что матери его нет в живых, но меня, на самом деле, это все мало волновало. И вот только когда я шел обратно к машине, он вдруг догнал меня, развернул к себе лицом и быстро-быстро, будто за ним черти гонятся, проговорил:

— Давай хоть номерами обменяемся, что ли?

И вот теперь мой номер в его телефонной книжке в графе «экстренно». Ну, надо же.

 

 

Белый

 

Они клали меня в гроб и грузили в катафалк.

Они думали, мне будет страшно. Черта с два, мне никогда не страшно.

Они положили меня на холодный стол в анатомичке и опутали силиконовыми змеями. Было любопытно. Но не страшно.

Потому что змейки щекотно ползали по коже с таким необычным шипящим змеиным звуком.

Они говорили «детокс».

Они травили Прозаком, надеясь остановить приход на полном ходу.

Но они так и не разглядели часы на стене анатомички. Часы, которые улыбались открыто, странно и бессознательно.

Совсем как новорожденный.

Ты меня простишь?

 

 

No color

 

— Его нашли лежащим на асфальте возле автобусной остановки. Очевидно, он оттуда спрыгнул. Но что удивительно, он был в полной уверенности, что спрыгнул с крыши многоэтажки.

Это неудивительно, доктор. Удивительным будет, если вы скажите, что при этом он не был под кайфом.

— Анализы на токсины просто зашкаливали.

Ну, вот. Я же говорил. Ничего удивительного.

— Сознание спутанное, речь довольно связная, но смысл высказываний весьма странный. А вы ему, кстати, кто?

— А я, кстати, ему сводный брат.

 

Жутковатая больница. Из тех, в которые везут бомжей, пьяниц, пожилых шлюх и наркоманов. И это логично.

Я не видел его два года. Я не видел бы его еще лет триста.

Мне глубоко наплевать на его странный взгляд, взмокшую челку, прилипшую ко лбу и бессмысленную недоулыбку, обращенную, кстати, ко мне.— Привет.

Его зовут Адам. И у него другая фамилия. Фамилия его матери. К счастью.

Он такой же, как и два года назад. Те же мутные зеленые глаза, как у пьяной кошки. Смотрит так, будто знает жизнь, будто видит, о чем я думаю.

— Ты сейчас скажешь, что я чего-то нажрался и попал в больницу, да?

Да-да, именно это я и собирался сказать. Но зачем? Это же слишком очевидно.

— Нет. Какого черта ты спрыгнул с крыши автобусной остановки?

— С какой остановки? Я прыгал с Шард оф Гласс. Нет, не так. Я летел с Шард оф Гласс!

Ржет. Зубы у него точно, как у отца, белые, не слишком крупные, а клыки слегка выпирают.

— Ты... кхм... летел с крыши двухметровой остановки в Хакни. И да, ты нажрался какой-то дряни. Потому что Шард оф Гласс еще даже не начали строить.

— Ты меня ненавидишь?

Он даже не пытается делать из себя жалобного щенка. Он наглый. Он искренне верит, что я сейчас разрыдаюсь, заключу его в объятия и поклянусь в вечной любви.

Хрен он угадал.

— Да. Я тебя ненавижу. Потому что единственный раз, когда я тебя видел, ты был обдолбан до потери сознания, и превратил похороны отца в дурацкий спектакль!

Он смотрит на меня так, будто за моей спиной вдруг вырос огненный демон.

— Папа умер?! Когда?

 

 

No color

 

Его докторша утверждает, что он слегка дезориентирован во времени и пространстве. Она ездит мне по ушам и не дает спокойно зарядиться кофе. Когда она уже поймет, что мне наплевать?

— Где его друзья? Где его мать?

Она как-то виновато пожимает плечами.

— Не знаю, насколько ему можно доверять в таком состоянии, но он сказал, что его мать умерла, а друзья его ненавидят.

— А он не говорил, что его сводный брат его тоже ненавидит?

Она молодая, не привыкла к конфликтным пациентам и их еще более конфликтным родственникам.

— Нет. Извините. Понимаете... он сейчас как бы... несет чушь. Если бы это был алкоголь, то состояние, в котором его нашли, можно было бы назвать «белой горячкой»...

— Что вам от меня нужно?

Я смотрю ей прямо в лицо. Без намека на улыбку или хоть какие-то человеческие чувства. Что здесь непонятного? Мне наплевать. На. Пле. Вать.

— Если это возможно... Не могли бы вы съездить к нему домой, привезти кое-какие личные вещи, а заодно поискать наркотики. Очень важно, что именно он принимал, потому что...

— Нет. Позвоните в полицию, пусть они ищут.

Очень раздражают эти туберкулезники в фойе. И эта вонь. И этот мигающий свет гудящих ламп. И эта докторица-интерн, которая уговаривает меня помочь моему же брату.

— Его же заберут за хранение...

— Вам есть до этого дело?! — я почти ору на нее, — если он вам так нравится, дамочка, вытирайте его лизергиновые сопли сами. А еще лучше, выходите за него замуж и рожайте зеленых детей-уродов. Я домой. Я вообще не знаю, что я здесь делаю.

Кидаю бумажный стаканчик с недопитым кофе точно мимо урны. Да-да, я целился.

— Он же ребенок... — убивают ее глаза Матери Терезы. Она же сейчас расплачется.

— Вот и идите менять ему подгузники. Насколько я знаю, это нормальная процедура на детоксах.

 

Когда я выхожу на крыльцо богадельни, вспоминаю, что бросил ключи от машины на прикроватную тумбочку в его палате. Нда... драматично уйти не получилось. Ну, ладно, может я вернусь, быстро заберу ключи и смоюсь незамеченным?

 

— У него провалы в сознании, — ярая ревнительница прав совершеннолетних детей-наркоманов натыкается на меня в дверях палаты.

— Чудесно, — обхожу ее и направляюсь прямиком за ключами, — значит, у вас прибавилось работенки.

Беру ключи с тумбочки, мельком цепляю взглядом бледное лицо с приоткрытыми пересохшими губами.

— Вам что, так сложно съездить к нему домой? — мне показалось, или она начинает на меня орать? — Неужели так трудно проявить хоть немного заботы?

— Вот и проявите.

— Марк!

Это уже пересечение личного пространства. Обращаться по имени это почти все равно, что делать прямой массаж сердца. Пока ты человек без имени, ты можешь быть любым засранцем, а вот когда ты уже «Марк»...

— Мы знакомы?

— Он... — кивает в сторону кровати, — Адам сказал ваше имя. Я Лиза Грэм.

— Эта информация явно лишняя, но тем не менее. Лиза. Мы братья по отцу. Наш отец был мудаком, и очень хорошо, что его больше нет. Мой брат — чокнутый наркоман и...

— Марк. Никто не просит вас за ним ухаживать, кормить из ложечки и читать сказки. Просто привезите его вещи. Пожалуйста.

 

 

No color

 

В его квартире никогда не убирались. Нет, на полном серьезе, никогда. Две маленькие комнатки, от пола до потолка заваленные невообразимым хламом, нестиранными, или стираными, но не глаженными шмотками, книгами, дисками. Но, что удивляет, ни единой бутылки или, прости Господи, шприца.

Наверное, все надежно прячет.

Заталкиваю в пакет кое-какие вещи наобум, отправляюсь выполнять главную задачу врача Лизы, будь она неладна. Искать наркоту.

Брезгливо роюсь по кухонным шкафам, забитым позапрошлогодней растворимой лапшой и бутылочками с засохшим кетчупом. Ничего. В шифоньере, под разноцветными майками и джинсами — ничего. Под диванами-креслами-матрацами пусто. Где же он это хранит?

На глаза попадается коричневая пухлая тетрадь. Странно, вряд ли он... ну, ладно, вряд ли Адам где-то учится. Хотя...

Почерк разный на каждой странице. Где-то ровные, красивые буквы. Заглавная «М» напоминает символику «Макдоналдс». Где-то нервные сбивчивые слова-фразы, порой даже без пробелов.

Не дневник, потому что нет ни единой даты.

Ладно, черт с ним, если он это пишет, значит для него это важно. А я тут вроде как выполняю благородную миссию и играюсь в заботливого братца.

Кидаю тетрадку в пакет.

Ну, нет ее нигде, хоть ты тресни. Наркоты. Ни таблеток (кроме банального парацетамола), ни порошков, ни даже травы. Ничего, ровным счетом.

Значит, пусть этим занимается полиция, я умываю руки.

..............................................................................

 1    2    3    4

«Watch Me Burn»

Альманах 1-09. «Смотрите кто пришел». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,8 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com