ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Александр МЕЛЬНИК


 

Фрагмент фото из Фейсбука* * *

Шебутной бессарабец — как тебя занесло

в мокропогодный край, где порою

вместо зонта ищешь глазами весло,

чтобы уйти от этого геморроя?

 

К вечеру солнце просушит парк и в толпе

загалдят африканки в цветастых платьях,

бес-арабец напомнит о третьем столпе

ислама своим безбородым собратьям,

 

а тебя повстречает скиф или сармат,

дружелюбно протянет крепкую руку:

— Привет, земеля! — и мат-перемат

то ли прогонит, то ли навеет скуку

 

 

* * *

 

Топографические карты — в условных знаках спрятан путь.

Идёшь по снегу, впрягшись в нарты, с мечтой дойти куда-нибудь.

В другой стране, в иное время мне было двадцать с небольшим,

когда тянул я лямку с теми, кто был душой непогрешим.

 

Байкальский лёд трещал и ухал, пока блуждали мы впотьмах,

но было вдосталь силы духа в уставших насмерть мужиках.

Где тот кураж, скажите, братцы? В какую всё ушло дыру?

Мы заблудились, если вкратце — продались злату-серебру.

 

Теперь в машине навигатор бубнит на птичьем языке,

втирает телекомментатор пургу о супервожаке,

и так обрыдла жизнь без карты и без ломающихся нарт,

что ночь без «Русского стандарта» уже похожа на фальстарт.

 

С бутылки водки взятки гладки — она не выбьет из седла.

Как ни крути, в сухом остатке — жена и лирные дела,

Байкал на фото, аллергия на слово модное «гарант»…

…и если это ностальгия — то я и вправду эмигрант.

 

 

* * *

…Отбыли по назначению. И пребываем — каждый в своем раю.

                                                                Марина Гарбер

К полтиннику добавился пятак — от Господа две круглые пятёрки.

Глотаешь кислород за просто так, подпитывая рифмами подкорку,

безмолвствуешь, ворчишь или строчишь — всё пропадает в Лете-интернете,

где вместо эха — бульканье и тишь, как будто вовсе нет тебя на свете.

 

По знаку зодиака — Водолей, по сути — гладиатор на арене…

Премудрости твоих учителей хватило лишь на слаженность катрена,

на искру от костра, на тишину, на трудное, мучительное слово.

Ты мучаешь безденежьем жену и плачешь сам от скудного улова.

 

Приходится платить по векселям, но глядя на кровавые мозоли,

ты кланяешься всем учителям и говоришь «merci» далёкой школе,

наставникам, обрёкшим на нужду, духовникам и новым краснобаям —

за то, что ты живёшь в своём аду, раскинувшемся посредине рая.

 

 

* * *

 

Вышний мир — посложней заоконного, говорят знатоки, а по мне

всё одно, только вместо беконного ассорти и грудинки в вине

накачают невиданной пищею мой поднявшийся к звёздам фантом —

станет вакуум закускою нищею, свет — убогим питьём, но потом

так захочется сыра овечьего, что, ударив по всем тормозам,

я с пути соскользну опрометчиво в распрекрасные чьи-то глаза

и пойду, как и прежде, топориком по нелепой спирали ко дну —

пить вино по мытищинским дворикам да соседскую тискать жену.

 

Знатоки, посвящённые в мистику — без царя в голове крепыши,

снимут с полок свою фольклористику о посмертных метаньях души

и найдут, что в описанном случае я концы не отдал до конца,

а засим озорное, живучее оказалось сильнее Творца.

Утром трели врываются в форточку, после сна освежая мозги —

то скворец, распевая на жёрдочке, гонит мысли мои от карги,

пробуждает надёжней будильника — чисти зубы, вари кипяток.

Есть ли в жизни аналог рубильника? К сожалению, я не знаток.

 

Поцелуи соседкины томные — погодите немного, скворцы,

пусть растают под солнцем фантомные напомаженные мертвецы.

Это вовсе не новое веянье — хорошо (да простит меня Бог)

оставаться в счастливом неведеньи, подходя к перекрёстку дорог,

доверять лишь своей интуиции при питье алкогольных отрав,

быть всегда к знатокам в оппозиции посреди возбуждённых орав,

возвращаться к разрушенной пристани, где в кафе не стихает гульба,

потому что в естественном — истина, даже если она и груба.

 

 

* * *

 

Никакой Ликург не поможет гулякам-грекам

разобраться с жилой-скупцом — двадцать первым веком.

Жил и я гуляючи — медленно, по старине

«Домострой» листая, но как-то взглянул в окошко —

никого! — народ по окольным путям-дорожкам

за бугор перебрался слёзы топить в вине.

 

Плоть от плоти народа, живу посреди Европы,

где ещё вчера тишину стерегли циклопы,

только их закатали асфальтом давным-давно.

Новизна побеждает прошлое малой кровью —

не успеешь чихнуть, а друзья желают здоровья

через глаз ноутбука — циклопье моё окно.

 

Как писал пророк — суета и томленье духа.

Возвращаешься к ночи домой, в голове — разруха,

глухоманная водка зажата в потной руке,

огоньки светлячков потухли, взошли химеры.

Если что и осталось о т т у д а — лишь капля веры

да разгул кириллицы в ветхом черновике.

 

 

* * *

 

Муха жужжит в бокале — надо бы в магазин…

Помнишь, как на Байкале буйствовал баргузин?

Спрячешься в зимовьюшке — водка давно не в масть,

проще из верной кружки чаю напиться всласть.

 

Полевику-бродяге вечером не впервой

жизнь доверять бумаге и находить с лихвой

музыку в скрипе крыши, в треске внутри печи.

Время неровно дышит к отблеску той свечи —

 

гонит к нему, как гунна к вспомнившейся степи.

Память — моя лагуна… Милая, ты не спи.

Помнишь, как мы с тобою дружно, не без труда,

крепости брали с бою, сделанные из льда?

 

Плачешь? А я не буду. Прошлое — пустяки.

Хлынула сквозь запруду толща былой реки

и, совершив по руслу бешеный марш-бросок,

сквозь многолетний мусор тихо ушла в песок.

 

Звёздная ночь в оконце — тихая благодать.

Что мне в годичных кольцах счастье своё искать?

Кроной раздвину небо, в вышних сгорю огнях.

…Милая, спи, а мне бы в рифму да о корнях.

 

 

* * *

 

Бельгийская зима — опять заволокло

окрестные дома промозглой пеленою.

Всё в капельках дождя оконное стекло,

я лбом к нему приник и что-то в рифму ною.

 

По правде говоря, зима тут ни при чём —

обычная хандра опять взяла за жабры,

но это всё пройдёт и жизнь забьёт ключом,

лишь только ты, смеясь, шепнёшь: «Абракадабра!»

 

Как хорошо, что я русак, а не индус —

век белкой в колесе крутиться мне не страшно.

Скрывает воротник случайный твой укус,

а что там за окном — уже не так и важно!

Галина Ицкович. «Человек-оркестр» и его «Лира»

Эмигрантская лира 2016

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com