ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Андрей МЕДВЕДЕВ


МИР. ТЕКСТ. Я

(гносеологические, онтологические и аксиологические аспекты восприятия мира и текста)

 

Ведь говорил я ему тогда за завтраком:

«Вы, профессор, воля ваша, что-то нескладно придумали!

Оно, может, и умно, но больно непонятно.

Над вами потешаться будут».

 

Булгаков М. «Мастер и Маргарита»

ПО СЛЕДУ СТАРИКА КАНТА

В критический период своего творчества Кант изменил проблематику философии в отношении субъекта и объекта. Субъект — тот, кто воспринимает мир. То бишь — Вы! А объект — то, что Вы воспринимаете. Текст, например.

 

Согласно Канту, не субъект приспосабливается к объекту, для того чтобы его понять, а объект приспосабливается к субъекту и структурам его разума, для того чтобы быть воспринятым. Чтобы понять этот кажущийся на первый взгляд бред, в двух словах о теории познания Канта.

 

Существуют вещи сами по себе (та самая пресловутая «вещь в себе», в существовании которой искренне сомневались Бэркли и Фихте, Кастанеда и Пелевин). Человек с помощью органов ощущений (некоторые полагают, что их пять) воспринимает эти вещи. С помощью рассудка, который обладает априорными (доопытными) качествами времени и пространства, человек упорядочивает свои восприятия. Рассудок, согласно Канту, — это низшая ступень Разума. (А если языком современным — BIOS, то есть набор встроенных программ для старта, проверки и загрузки операционной системы.) Затем с помощью разума, существующего определенными категориями, он формирует понятия и умозаключения и таким образом логически мыслит.

 

Таким образом, мы имеем дело не с вещами, а с явлениями этих вещей в собственном разуме (феноменами). А следовательно, «вещь в себе» (мир за пределами разума человека) недоступна познанию — мир непознаваем!

Поэтому познать чей-либо текст мы не можем. Мы познаём лишь его интерпретированное нашими мыслеформами отражение в структурах собственного разума. Вся последующая герменевтическая работа — это творчество, связанное не с познанием недоступного текста, а с расширением собственного конструированного мира.

Вы вовсе не выступаете в роли соавтора текста. Вы его подлинный автор. Когда вы, например, читаете стихотворение, то ставите ударения не так, как это хотел автор, и интонация внутреннего чтения у вас другая, и понимание текста, разумеется, иное.

И наша оценка книги целиком детерминирована целым рядом факторов. Назову только три из них.

 

1. Априорные качества. К времени и пространству можно добавить генетическую обусловленность — всё то, что мы получаем по наследству: талант, способность к рефлексии, биологические инстинкты, патологии и т. д.

 

2. Социальные детерминанты — воспитание, образование, самообразование, вкус...

 

3. Ситуация. У нас может болеть голова, или мы можем пребывать в стрессовой ситуации вследствие каких-нибудь личных проблем и т.д. В результате текст не воспринимается так, как в обычной ситуации. А иногда, наоборот, доходит более ярко, чем в обычной обстановке.

 

Причём социальные качества вторичны по отношению к генетической обусловленности. Какая бы ни была ваша социоболочка, вам не выйти за пределы своей генетической обусловленности. Всё, что вы можете сделать, — хороший оверклок.

 

Чаще всего отказ воспринимать ту или иную книгу является результатом внутреннего снобизма и консерватизма. Мы часто полагаем, что переросли тот или иной текст.

С чего это Вы, читающий Хорхе Борхеса, опуститесь до уровня лёгкой любовной лирики? Никогда!

 

А почему, собственно, нет? Если текст достаточно профессионален, то наше нежелание с ним возиться говорит о недостаточной гибкости мышления и неумении адаптировать своё восприятие. По большому счёту парадигматические конструкции и здесь и там едины. Или... оправдание может быть только одно. Если вы понимаете, что времени осталось немного и его едва хватит на тех, кого вы уже сочли своими, сочли Собой.

 

Формирование собственного мира — процесс длительный и заканчивается, как правило, с приходом смерти. В нём прогресс сочетается с регрессом, понимание с беспомощностью нигилизма. Социум конечно же играет значение в реализации ваших потенциальных врождённых возможностей. Без него вы бы не стали человеком вообще и тем, кто вы есть теперь, в частности. И те книги, и те авторы, которых вы вместили в себя, — это вы. Вы — Гомер и Шекспир, Толстой и Маркес, Пастернак и Есенин...

Троя Гомера — ваша Троя, а Макондо Маркеса — ваш Макондо. И это не потому, что вы хорошо поняли авторов, а потому, что они были вами впущены в ваш разум, уже к этому готовый, и главное — своевременно.

 

Когда автор начинает писать плохо, это может означать, что либо Вы уже поднялись на новый уровень, либо вас опередил автор, а вы застряли в своём уютном миропонимании. Впрочем, вариант с регрессией автора также возможен.

Очень жаль, если хороший автор не становится вашим. При всём том, что вы сознаёте его силу и значение.

 

Весь мир есть текст, доходящий к нам, в значительной части, информационными и художественными текстовыми потоками. Даже наше чувственное восприятие одето в текстовую оболочку.

 

Мы заперты в клетке собственного разума. Отсюда вся мистика и философия. Отсюда желание изменить свою точку сборки, поиск чуда в изменённых состояниях сознания, бегство в искусство, элитарность, фантастику и поэзию. Отсюда алкоголизм и наркомания, преступность и прочие девиации. Всё это — формы стихийного бунта против своей же ограниченности и обусловленности.

Однако наши попытки выйти за пределы собственного разума до сих пор были тщетными.

 

Если сравнить наше мировосприятие с замкнутым помещением, что в своё время делал Платон в мифе о пещере, то никто так и не вышел живым за её пределы. Все наши медитации, интеллектуальные изощрения, даже изменение точки сборки (по Кастанеде) — это только смена обоев, перестановка мебели или в лучшем случае ломка старых перегородок и новая планировка. И всё... А как же Рай? Самадхи? Нирвана? Это уже вопрос веры. Не хотелось бы никого обидеть, но утешение в вере — это реакция на отсутствие выхода и обречённость в понимании невозможности познать мир и себя. Или, что хуже, — результат воспитания. В этом случае это, как правило, безнадёжно. Гораздо легче возложить ответственность за собственное непонимание на абсолютизированную абстракцию. И не имеет значения, как эта абстракция будет называться — Богом или Материей.

 

Я далёк от солипсизма. «Вещь в себе», хотя и недоступная познанию, всё же есть. Она может ударить, и ударить пребольно — хулиганами из подворотни, маньяком из лесополосы или предательством друзей и близких. Вариантов не счесть.

 

 

Увы:

...не каждый настолько экзистенциален, чтобы испытывать удовольствие от собственных Страха, Боли и Смерти;

...не каждый способен отказаться от эмоций, подобно стоикам, и равнодушно переносить все удары судьбы, а встретившись со смертью, спокойно протянуть ей руку;

...не каждый настолько мистичен, чтобы сказать: «Маг не окажется там, где ему быть не следует!» И что значительно хуже — почти никто не может действовать в соответствии с этими словами.

Выход за пределы собственной человечности — сумасшествие или смерть!

И нам остаётся заниматься мироконструированием и тешить себя, вслед за Эпикуром, мыслью, что смерти нет, поскольку в жизни мы с собственной смертью не встречаемся.

И это действительно так. Никто и никуда не уходит. Потому что никто и ниоткуда и не приходил...

 

ВСЕМ ПАВШИМ В БОРЬБЕ С ВЕТРЯНЫМИ МЕЛЬНИЦАМИ...

У Роберта Шекли есть великолепный рассказ — «Верный вопрос». Помните? Всезнающий Ответчик, который никому не может помочь, потому что все, кто к нему всё-таки добрался, задают не те вопросы. Ответчик знает Истину, но спросить о ней никто не может. «Что такое Вселенная? Жизнь? Смерть?...» — всё это частности, крохи настоящего вопроса. А в заключение у Шекли вывод: «Чтобы правильно задать вопрос, нужно знать большую часть ответа». К сожалению, специфика устройства нашего мышления такова, что все вопросы мы задаём исходя из почти что готовых ответов. Вырваться из привычной парадигмы понятий не получается даже с помощью коанов дзен-буддизма. Если следовать юмовской традиции, согласно которой «Мир — целое, Человек — часть, а часть никогда не может познать целое», то напрашивается агностический вывод о невозможности познания ни самого Себя, ни Текста. По большому счёту это так и есть.

 

Тем не менее, мы вынуждены задавать вопросы, хотя и понимаем их несовершенство.

 

Как? Каким образом? Из чего складывается наш мир? Почему мы впадаем в депрессию, грустим, ищем рукоятку пистолета, и не найдя её, довольствуемся крепкой верёвкой? Почему ищем смысл и, на время обретя его, вновь разочаровываемся?

Я не обо всех, разумеется. Склонность к рефлексии доступна — к счастью и к сожалению — не всем. Но осуждение подобных личностей, запутавшихся в поисках собственного предназначения, несправедливо.

Скучен был бы мир без Будды и Шопенгауэра, Гильгамеша и Ницше, Киркегора и Раскольникова. Это был бы жесткий мир темутджинов и киллеров, воинов без страха и упрёка, а главное без угрызений совести. Итак. Что лежит в основе нашего бытия? Как идеалист, должен ответить, что это идея. Однако не идея по Платону как субстанция первоначальная к миру материальному, а идея как специфически человеческая форма интерпретации «вещи в себе»— непознаваемого Мира. Уважая уровень вашего интеллекта, не буду вдаваться в излишние подробности и расшифровывать общеизвестные термины. Не буду также издеваться над ограниченностью формальной логики и искусственностью неопозитивистских конструкций, выявляющих чистый текст и абсолютную связь в его структурной компоновке. Всё предельно просто...

 

Идеи, оформленные в виде понятий, суждений и умозаключений, несущиеся битовыми потоками, составляют рациональный уровень познающего, а следовательно, каждого из нас. Идей много, и все они разные.

 

Специфика упорядочивания (или беспорядка) идей в каждом, по сути, и есть его индивидуальное Я. Из чего складывается это самое Я, само существование которого ставит под сомнение некоторые философские и теософские школы? Что позволяет идеям, по крайней мере, на какой-то срок отображать наше мировоззрение, представлять нашу личность?

 

Что? Ответ прост. Те же идеи. Только идеи особенные, возведённые нами в ранг Основных, абсолютизированные до мировоззренческих основ. Имя им легион: Бог, Революция, Демократия, Долг, Деньги, Семья, Любимый человек, Друзья... Это наши Ветряные Мельницы, полученные в наследство или приобретённые самостоятельно. С помощью процессов коммуникации мы взаимно одариваемся этими монстрами. Они заставляют нас действовать, врезаться в неизвестность бытия и трансформировать её в привычное для наших мыслеформ поле деятельности. Но при всей текстовой и смысловой схожести они у каждого свои, индивидуальны. Почему? Не только в силу нашей генетической обусловленности и полученного воспитания и образования, не только в силу индивидуально биологическо-социального коктейля в каждом, но и в силу различной веры. Верим мы по-разному. Одни сакрально, испытывая или надеясь на откровение, другие философски, опираясь на результаты размышлений, третьи эмоционально и т.д., однако всё это различные типы веры. Только вера в важность наших Ветряных Мельниц порождает ветер, вращающий их крылья. Только вера в правильность наших сверхидей позволяет быть максималистами и навязывать их всем желающим и сопротивляющимся. Как только вера слабеет, лопасти начинают двигаться медленней, шестерёнки ржавеют, а Мельницы ветшают и в конце концов рассыпаются. Как говорил мой лучший друг, поэт и философ Александр Сало, «Все опоры стремятся к паденью».

 

Когда этот процесс осуществляется эволюционно и на фундаменте одной Мельницы медленно и уверенно возводится другая, мы не чувствуем особого дискомфорта, не бросаемся под поезд, не ищем забвения в водке или наркотиках. «Цель — ничто. Путь — всё!» — говорим мы вслед за даосами. И всё нормально, уютно, комфортно и на своём месте. Семья, детишки, работа, которая не особенно напрягает. Книги... Как же ещё много не прочитано! Ноутбук... новый... Сайты, на которых можно сидеть часами. Хорошо...

 

Но всё иначе, когда наша Мельница рушится мгновенно, неожиданно. Особенно если она — Центральная, смысложизненная. И те сублиматы, которые можно поставить на её место, ничтожны по сравнению с тем, что было. По крайней мере, нам так кажется. И книги не радуют своими банальностями, и ноутбук летит с балкона, ибо на сайтах скука и пустота. Вот тогда-то рука и тянется к пистолету, порождая сотни тысяч Анн Карениных, Мартинов Иденов, Есениных, Маяковских, Хемингуэев и т.д.

 

Я не склонен заниматься антисуицидальной профилактикой. Не собираюсь упрекать ушедших в слабости и трусости, упирая на то, что жить — это уже мужественный поступок. Всё это спорно. Вместо одной рухнувшей Мельницы, разумеется, можно поставить дюжину мелких, наделить их повышенной значимостью и доживать свою жизнь, периодически испытывая ностальгию по почившему колоссу. Это ли более мужественный поступок?

 

Второй вариант — найти Сверхколосса, который сумеет заменить рухнувшую Мельницу. Для многих таковым становится, например, идея Бога. Но это возможно, повторяю ещё раз, при наличии веры. Как только вера в идеи проходит, всё разрушается: «Я», государства, социально-экономические системы, цивилизации.

 

А есть и третий вариант. Вариант философа, мага, творца. Он основан на изначальном скептицизме в отношении наших Ветряных Мельниц, в отказе воспринимать их абсолютизированно, как законченную онтологическую реальность, в понимании того, что важно только то, что ты сегодня, сейчас считаешь важным, и что завтра это важным не будет. Покинул вас супруг, уехали дети, демократия оказалась лишь формой прихода к власти олигархии (монарха)... а вам по большому счёту это всё равно, так как изначально вы к этому были готовы. К тому же вы прекрасно понимаете, что всё это иллюзии, пусть и подкреплённые давлением непознаваемой реальности, но — иллюзии вашего мышления: частности, интерпретации, кусочки мозаики, из которых можно составить любую картинку. Реальные супруги, дети, демократия — непознаваемые «вещи в себе». Поэтому, если у вас не хватило умения или желания сохранить вашу Внутреннюю Вселенную, и бог с ней — новую создадим

Когда Зенону сообщили, что оба его сына погибли в кораблекрушении, он спокойно ответил: «Я уже знал, что они смертны, когда они только родились». Бесчеловечно? Несомненно. Но, следует сказать, третий путь вообще грешит подобной «бесчеловечностью». Готовы ли вы к нему?.. Тяжело. Нелюдем назовут! Мир действительно был бы скучен без Ницше и Шопенгауэра, но хотелось бы вам жить в мире, состоящем из одних Будд и Иисусов?...

 

Готового рецепта не будет. Как говаривал в таких случаях Кришнамурти: «Каждый сам свой учитель».

 

РИТУАЛ

Теперь осталось ответить на вопрос: «И что со всем этим делать?»

Я не собираюсь классифицировать различные этические категории, развлекаться относительностью этических понятий — этого добра хватает у классиков.

 

Кант, придя к выводу о бессилии теоретического разума, заявил, что человек живет и действует в сфере практического разума, который оперирует не знанием, а волей. Деление Разума на теоретический и практический мне кажется довольно спорным. Но здесь не время и не место для глубокой ревизии Канта. Итак, наиболее важной в сфере практического разума становится мораль. Отсюда и Категорический императив Канта.

Буквально: «Поступай так, чтобы максимума твоей воли могла всегда стать и принципом всеобщего законодательства». Или упрощенно — для домохозяек: «Поступай в отношении другого так, как ты хотел бы, чтобы он поступил с тобой».

Спорно? Спорно. А если я маньяк-мазохист? Не завидую объекту! (шутка)

 

Согласно Канту, моральное чувство и совесть — врождённые качества. В значительной степени это так. Воспитание может усилить или ослабить эти качества, однако «синдром Раскольникова» не появится в том, в ком он не заложен. Тут уж никакое воспитание не поможет.

В «Метафизике нравов» Кант соотносит моральное чувство в человеке с законом долга. Долг по отношению к другим — делать добро, долг по отношению к себе — сохранять свою жизнь и прожить её достойно (самосовершенствоваться, например).

 

Забавно, что понятие ценности опять же впервые появляется именно у Канта, который противопоставил сферу нравственности (свободы) сфере природы(необходимости). Ценности сами по себе не имеют бытия, у них есть только значимость: они — требования, обращённые к воле, цели, поставленные перед ней.

 

Согласно Канту, человеческую волю нельзя ставить в зависимость от внешних по отношению к ней благ и целей, поскольку с изменением этих благ меняется смысл доброго и злого. Не содержание воли определяется внешними ей целями, а, наоборот, цели различаются по тому, какими ценностями направляется воля. К сожалению, реальность это положение Канта зачастую опровергает. Припоминаете — «Град обречённый» Стругацких?... Оно. Гнёт нас «вещь в себе».

 

В принципе, положение Канта относительно воли вполне приемлемо, но к идеально вышколенной личности, строго соблюдающей свой Ритуал. Но таких боголюдей (Кант к ним, кстати, относился) по пальцам можно пересчитать.

 

Я принимаю концепцию Канта с существенной заменой понятия «должны» понятием «можем» и, вслед за Бретано и Шелером, полагаю, что сущность всякого познания ценностей составляет акт предпочтения, в котором устанавливаются ранги ценностей. Мы ничего и никому не должны. Мы только можем. Или не можем...

А наше МОЖЕМ, как ни странно, воплощается в ритуализме (внутреннем и внешнем) — в готовности соблюдать формальные правила игры, нами же и созданной. Не случайно восточные философы начиная с Конфуция ратовали за строгое соблюдение Ритуала. Дисциплина внешних действий создаёт хорошую предпосылку для поддержания пламени веры в избранные ценности. Но опять же — слепое соблюдение Ритуала при отсутствии или потере веры неизбежно приводит к медленному разрушению Мельниц. Всё взаимосвязано.

 

Итак. Ответ на последний поставленный вопрос: «Что же со всем этим делать?»

После того как вы определились (и с Мельницами, и с верой у вас всё в порядке), приходится соблюдать Ритуал. Даже в том случае, если вы заняты процедурой его разрушения.

 

Резюме:

Для тех, кто запутался в метафорах и терминологии (хотя последнюю я постарался упростить до минимума), — краткие ответы на поставленные вопросы:

 

1. Как мы воспринимаем мир?

2. Что есть Мир?

Мир — результат специфики человеческого восприятия, детерминированного общими априорными качествами мышления и индивидуальными генетическими способностями, на которые накладывается конкретная социализация и трансформация со стороны непознаваемой, но, тем не менее, существующей «вещи в себе». Доходит он к нам текстовыми потоками, воспринимаемыми индивидуально в силу всего вышеперечисленного.

 

3. Что является первоосновой мира?

Онтологической основой мира является идея как специфически человеческая форма интерпретации непознаваемого Мира.

 

4. Что такое Я?

Специфика упорядочивания (или беспорядка) идей в каждом, по сути, и есть его индивидуальное Я.

 

5. Что держит мир и Я?

Фундаментом личностного мировосприятия являются сверхидеи (Ветряные Мельницы — идеи, абсолютизированные до мировоззренческих основ). Фундамент этот держится исключительно на вере в важность и значимость наших Мельниц и возможности социальной передачи (навязывания) их в результате. Поскольку Ветряные Мельницы имеют тенденцию к разрушению, то смысложизненная ориентация целиком детерминирована нашим умением и желанием (нежеланием) заменять одни сверхидеи другими. От этого умения (желания) зависит вся практическая жизнь индивида.

 

6. И что со всем этим делать?

Залогом сохранения вашего мира является внутренняя и внешняя ритуальность.

Пока всё...

Стихи

Альманах 1-10. «Смотрите кто пришел». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,9 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

http://chiptuning35.ru/ чип тюнинг и диагностика автомобиля. . http://potolki.kh.ua/ натяжные потолки харьков - лучшая цена натяжных потолков.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com