ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Марина МАТВЕЕВА


Об авторе. Контакты. Новые стихи

СОЛНЕЧНОЕ ДНО
Цикл стихов

 

 

Путник

 

Проносится в лодке по белой реке...

Отмычка от вскрытых небес в кулаке.

И кажется, будто внутри их

рубиновый зарится прииск.

 

Там боги, как пенку, корундову кровь

снимают с поверхности бурной, что вровь

с краями исполненной чаши,

над солнечным диском кипящей.

 

У Сурьи забота — серебряный дом

на севере тихом, под хрустким щитом,

где каждое слово, что иней,

вхрусталится в отблеск рубиний.

 

Хрустит нарисованный путник в горсти.

У Сурьи забота — туда донести

стекляшек (мешочек заштопан)

от детского калейдоскопа.

 

Ему нарисованный путник сказал:

«Я б север и юг воедино связал,

но странно испытывать душу

во имя невинных игрушек.

 

Ты дай мне клинок, опаляюще ал, —

я знаю, где вставить его между скал,

чтоб жар его каждое тело

заставил достигнуть предела».

 

«Зачем тебе это? — ответствовал бог, —

Я строки слагаю, и ты между строк

Моей нарисован поэмы,

Тебя затереть — не дилемма».

 

«Сотрёшь меня наземь с небесного льда —

вотрётся там в каждое сердце беда,

Истрёшь о себя — ещё хуже...»

«Порву тебя! Вовсе не нужен!»

 

...И падали тихо, как страхи глухих,

на землю мельчайшие слова клочки —

и мир сотрясало в предстрочье

поэмы, разодранной в клочья...

 

Проносится в лодке по белой реке...

Душа без предчувствий горит в кулаке...

Вода золотится, как соты.

У Сурьи — другие заботы.

 

 

* * *

 

Снова стреляют. Из луков ли, «Градов»...

Слово Вначале. Стремглавый болид.

Вновь перед бойней им кто-то — отрада! —

«бхагавад-гиту», любя, говорит.

 

Чем они разнятся? Разве что веком,

точкой внушения — вряд ли одной.

(Надо ли, надо ли быть Человеком,

Если у «бога» подпунктик иной?)

 

Чем они разнятся? Разве что «богом».

Разве что шоу для преданных глаз.

(Надо ли, надо ли видеть дорогу

там, где стоит указатель не в нас?)

 

Чем они разнятся? Разве картиной,

знаком, символикой. Душит тавро...

(Надо ли, надо ли строить плотину —

ту, что по ветру летит, как перо?)

 

Мы вымираем ли, нас вымирают —

несовпаденья на кладбищах спят.

(Надо ли — на!) В моноклеточном рае

пойманно плачет доверчивый ад.

 

Плачет. Но адит. И плачет. Как жалит —

Д-да!!! — врайстении изысканный блеск!

Надо ли — надо!) Запишут в скрижали,

падшие с самых высоких небес.

 

Есть ли в нас, нет — неразвитые гунны,

тамаса, раджаса, саттвы следы,

все-таки жаль мне бывает Арджуну,

первым испившего мёртвой воды.

 

Жалость... а ты не всегда есть прощенье!

Больше: ты редко бываешь простой.

Всякий ли примет души очищенье,

что отмывается мёртвой водой?

 

Снова стреляют...

 

 

Тетивой...

 

Я ударил врага — будто зеркало сердца разбил.

Не рукою ударил — словами. Как будто язык

на мгновение хрупкую душу изъял из глубин,

повертел, рассмотрел — и на место вернул. Не привык

 

к поеданию тех, кто так туго похож на меня...

Близнецами рождаются ненависти — тетивой...

Я ударил врага — осторожно, как будто отнял

у ребёнка игрушечный лук, чтоб вручить боевой.

 

«Защищайся!» А он улыбнулся — как будто узнал

мой уДар, что когда-то мне сам подарил невзначай.

Пожелал я увидеть в улыбке тигриный оскал —

чтобы он не почуял свою — тетивою... — печаль...

 

— Что ты медлишь? Рази! Что уставился? Бей! — и в упор —

ненаглядная ненависть — сладким тягучим вином...

Я ударил врага. Я не знаю себя до сих пор.

Он ответил не так, как я думал собою о нём.

 

Или им о себе. Или нами — о мире вокруг.

Или миром — о нас. Или небом — об этой земле.

Я ударил врага. Он ответил: «Прости меня, друг».

Не словами ответил — стрелой, размыкающей плен.

 

Я ударил врага. Будто зеркало сердца разбил.

Я ударил врага. Чтоб никто его так не как любил.

Я ударил врага. Надо мною качнулась вода.

Я ударил врага. Я ушёл от него. Навсегда.

 

 

* * *

 

Сердце, смотри на него — как без него ты болело,

как, чтоб заметил меня, я себя факелом жгла!

Чувствуешь? — сердце его даже прекрасней, чем тело?

Что ж тебе так тяжело? — ночью неверная мгла?

                                 Татьяна Аинова

 

Сердце увидело там, где не рождалось для взгляда.

Сердце учуяло то, чем заполняют провал.

Лёд звон-торосами встал — гонгом «Оннно-тебе-нннадо?»

Год по-весеннему тал. Только одна голова.

Только одна голова. Крыльев не хватит мамаше.

Только одна голова с выводком шустрых сердец.

Каждое хочет срывать клювиком шейки ромашек.

Каждое хочет сбивать тёплый песок в холодец.

Если б хоть знала она, как у которого имя,

чтобы сзывать и скликать, хоть иногда, иногда...

Тонкого коршуна знак. Небо им неисчертимо.

Поздно кого-то искать. Надо кого-то отдать.

Сердце, смотри на него. Ох, и красивая птица!..

Золотом льются глаза, перья иссиня-ножи.

Это не громоотвод, это увод из больницы

смертника. Кажется, за дверью взрывается жизнь.

Только за нею — поля выжжены, вырваны жилы...

Можно привольно летать, да, но всегда через них?

Сердце, смотри, утоляй жажду немыслимой силы

во избежание тех, кто не умеют одни,

если блаженная страсть — нужен ей кто-то из тела

или хотя бы души. Если не гадко душить.

Сердце, смотри на него. Мама уже прилетела,

броситься хочет, как вопль, вся — на иссиня-ножи!

— Мама, уйди, не гори. Я хоть мало и пушисто,

но вырастаю — смотри! — прямо из глаз — из твоих.

Ты не меня подари хищнику с ликом лучистым,

ты не меня подари — нас, непременно, двоих.

 

..Только одна голова. Сердцы — они разбегутся.

Только одна голова. Ей, только ей принимать.

Каждое хочет слова... Каждое хочет вернуться...

...нет, не смотри на него! Он не выносит ума!

 

 

* * *

 

Что ты мне сделал такого полезного, славный Ясон?

Вот я кую тебе строки железные, памяти сон.

Что ты мне сделал? Купил мне квартиру ли? Шубу надел?

Вот я дарю вам, плеснувшим потиры в Аидов предел...

Вот не Елена, но местные даны, данайцы... да ну...

Вырвать из плена не могут как данность родную жену.

Вот не Брунгильда, но местные свеи да норманны... но...

Титло и тильда. Для золотошвеи слепое кино.

Что ты мне сделал такого прекрасного, Один и Тор?

Боль головную хоть вылечишь ласкою, о Денэтор!

Спелым джедаем налившись на облаке — склюнет назгул.

Стаями, стаями... Йоханы Гоблины! Жизни прогул:

«воли» и «личности», целедобития, кучи бабла...

 

Ох, неприличности: тело из лития, не изо тла.

Вот что вы сладили, витязи-викинги старых планет:

лёткие, плавкие, сереброликие волосы мне...

 

«Будем отрэзать?» — под разумом «выкая»... Выкрикнет «Ха!»

Эврика.

Эври-Кая!

Эвридикая жизнь у стиха!

 

Не обязательно древнее прошлое. Можно сейчас.

Что ты мне сделал такого хорошего, нынешний час?

Как-то вот даже не падаю замертво, к жизни спиной.

Что ты мне сделал такого гекзаметром? Значит, не ной.

 

 

Росянка

 

Бессильная встреча. И жарно, и стужно...

И Млечных путей разлетается рой...

Она была хищным цветком Кали-южным,

а он — из Двапары наивный герой.

У «лилии» этой — полсердца на свалке,

другой половине — куски выгрызать

у тех, кто умеет любить из-под палки,

под дулом — и только. ...Какие глаза!..

Увидела в фильме — и сразу за книгу:

а что это было? Ползи, партизан,

по строкам «писаний» к саднящему сдвигу:

плевать на идеи! ... Какие глаза!..

Их боль — как твоя. О тебе и с тобою.

Уйти переносом из слова «шиза»

на новую строчку — да к новому бою

за что-то живое... Какие глаза!..

Не варится кашка («за маму», «за папу»),

борщ переассолен — привет, паруса!

За жизнь поднебесью давая на лапу,

швырни её кошкам.... Какие глаза!..

Из комнаты выйдешь — ипритовый Бродский.

Умеешь на газ — проверяй тормоза.

...Свирепое мышкинство по-идиотски

всё тянет и тянет его за глаза,

сминая, ломая, почти удушая,

граня под себя — иступилась фреза...

Вселенная стонет: «Я слишком большая!

Я вся не вмещаюсь в Какие глаза!»

«Да что ты, Голахтего? Аль ушибилась?

Тебе я в натуре имею сказать:

не боги горшки обжигают — на милость

нельзя полагаться, имея глаза!»

Была она вечной, и главной, и нужной,

спасительной — встреча! Живая лоза!..

...Ну вот, дожевала в тоске Кали-южной

ошмётки Двапары — «Какие глаза» —

и что теперь делать? Других-то не будет...

Я из лесу вышел — был сильный вокзал.

Гляжу: поднимаются медленно люди

в небесные дебри, держась за глаза.

 

 

Ролёвка

(посвящение поэзии)

Я стала тобою на четверть, треть...

На две... На тройное сальто.

Ирония... Чтобы не умереть

от вывернутых гештальтов.

Ирония... Глауберова соль.

Цинизменность из-под дыха.

Прости, если можешь. Такая роль,

как ты, не бывает тихой.

Ей в дикое поле — да выйти в крик...

Потухшим вулканом силы

лежит тишина под крестом улик:

вхождение — выносимо.

Подобие может: улыбки рот,

спокойствие, бой, насмешку.

...подобие так же, как ты, умрёт,

в твоей тишине кромешной?..

Отнюдь. Завоюет страну глухих

в стосмысленностей каскады.

Подобие выйдет стрелять в других,

чтоб стрелы их стали градом.

Подобие выйдет стрелять в себя

сквозь солнце на горной круче.

И боги слетят от него, трубя

во все грозовые тучи.

И медью шарахнет в скалу прибой,

железом под ноги ляжет...

Но людям о том, каково — тобой —

оно никогда не скажет.

Оно для других — небосильный страх,

штормящая беззащита...

Распахнутым эхом гореть в горах,

теряя свои ключи там...

Оно ненормально. И это — жизнь!

И это — её коварство!

Родство моё, сила моя, кружи

над миром,

сияй и царствуй!

Продолжение

Циклы стихов, 2013-17:
Солнечное дно — Сову на глобусПогубьеХристинаЭпическая сила и другое

Стихи до 2013 года

Поэзия — «Переведи меня через себя»Заметки, рецензии

Об авторе. Контакты. Новые стихи

Лика Сладковская. «Есть у безграничности начало, нет у безграничности конца».
Рецензия на стихи Марины Матвеевой

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com