ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Марина МАТВЕЕВА


Об авторе. Контакты. Новые стихи

СОВУ НА ГЛОБУС
Цикл стихов

 

* * *

 

Что ты мне сделал такого полезного, славный Ясон?

Вот я кую тебе строки железные, памяти сон.

Что ты мне сделал? Купил мне квартиру ли? Шубу надел?

Вот я дарю вам, плеснувшим потиры в Аидов предел...

Вот не Елена, но местные даны, данайцы... да ну...

Вырвать из плена не могут как данность родную жену.

Вот не Брунгильда, но местные свеи да норманны... но...

Титло и тильда. Для золотошвеи слепое кино.

Что ты мне сделал такого прекрасного, Один и Тор?

Боль головную хоть вылечишь ласкою, о Денэтор!

Спелым джедаем налившись на облаке — склюнет назгул.

Стаями, стаями... Йоханы Гоблины! Жизни прогул:

«воли» и «личности», целедобития, кучи бабла...

 

Ох, неприличности: тело из лития, не изо тла.

Вот что вы сладили, витязи-викинги старых планет:

лёткие, плавкие, сереброликие волосы мне...

 

«Будем отрэзать?» — под разумом «выкая»... Выкрикнет «Ха!»

Эврика.

               Эври-Кая!

                                  Эвридикая жизнь у стиха!

 

Не обязательно древнее прошлое. Можно сейчас.

Что ты мне сделал такого хорошего, нынешний час?

Как-то вот даже не падаю замертво, к жизни спиной.

Что ты мне сделал такого гекзаметром? Значит, не ной.

 

 

Эгоисконное

 

Прости меня за то, что ты мне сделал.

Хоть сам себя спаси и сохрани.

Ведь оба — сгустки эгобеспредела.

Земная ось. Ломающий магнит.

Таких, как мы — младенцами вбывали

за мудрых глаз чумную глубину,

за пальчики из блеска готовален,

чертящие квадратную луну.

Да что луна! Трёхмерности шатая,

идёт душа сквозь тучи напролом,

пугая ангелов пушистых стаю,

к Творцу на диспутический прием.

Потом уходит, створкою шарахнув,

ногой оттопав сказанное им.

Из ножен — рыбоиглую Арахну! —

ткать личный мир! — покуда нелюдим.

 

Ткать для... кого-то. Но они едва ли

бойцы — для этой нутряной войны,

что фреску белокаменной печали

набьёт превыше белочек земных,

поверх икон. Идиосинкразия

Вселенной. Водка царская. Лимон.

Прости, что для меня ты не Мессия.

Но и не идолопоклонник мой.

 

Мышль, изо снега слепленная кошкой,

растает от малейшего глотка

тепла, — здесь будет голод — черпай ложкой! —

покуда истина не съест. Лакать

галактику ковернутой каверной...

Хочу себя! Небесная кровать...

Я никогда тебе не буду верной,

пусть даже, изменяя, станет звать

живое пламя гаслая лучина,

социопатски рявкая: весла

всем девушкам! Ко мне вот — немужчина.

Да и к тебе неженщина пришла.

 

Но как бы ни кололи наши очи

долги, стереотипы и фыр-чадь

бабья, — я о тебе не позабочусь,

а ты меня не станешь защищать.

Тебя ограбят, изобьют, расстригнут —

я так же не взобью в колокола,

как ты по мне, когда рысак ноль-три на

моей судьбе закусит удила.

 

И это так же верно, как собака.

И это так же громко, как молчит.

Эгоисконной нежности атака...

Покуда смерть — нигде! — не разлучит.

 

 

Духовные люди

 

Духовные люди хамят недуховным,

как тётки с базара, а то и похуже.

Наверно, решили: поскольку духовны,

то можно нам всё — да спасёт ваши души.

 

Вы грешники, тёмные, злые неверы,

продажники душ, слабаки, не твердыня.

А бог... Или боги... Да станут примером

для вашего роста — и присно и ныне.

 

В себе убивайте поганое эго.

Ищите её, эту странную — «душу».

Плывите за богом по небу без брега,

в телах изживая желанную сушу.

 

Бывало. Плывала. Вокруг временами.

А чаще по векторной функции бога.

Но вот ведь какая оказия с нами —

война. И небес очень много. Так много! —

 

особенно тех, из которых снаряды,

особенно тех, из которых убийцы,

особенно тех, что живущего рядом

звереют, сдавая в рептилии-птицы.

 

Духовные мысли... Духовные взгляды...

«Разгневались боги — любили их вольно».

Духовные люди, подайте мне яду —

для вытравки «эго», которому больно.

 

Когда ты духовен, то всё тебе боже —

и гибель детей, и бабьё в камуфляже...

Духовные люди, подайте мне ножик —

пускай мое сердце на жертвенник ляжет!

 

Да только и это ничем не оденет,

и зря изойдёт (паки крестные страсти?)

Духовные люди, подайте мне денег —

слаба. Не осилить духовное счастье.

 

 

 

* * *

 

Крайнее православие — это секта. Секта — это не обязательно объединение людей.

Секта — это внутреннее состояние патологической психики.

 

Человек — это чудо природы, но вот беда:

в тихом омуте водится сердце, лучина тлеет.

И не хочется быть мне садистом, но вот когда

мазохисты так молят об этом, я их жалею.

 

Кто-то хочет страдать? [«За Христа»] или просто так?

Приходите — получите. Сердце моё не камень.

Только, знаете, больно не танком сгибать пятак,

а живыми, до неба рассерженными руками.

 

Только, знаете, страшно, когда тебя — в палачи,

а откажешься — станешь [«жалельшицей малодушной»].

Потому не кричи, моя родина, не кричи —

ты хотела сама. Умоляли такие души!

 

Для которых вся жизнь человеческая — всего

только грязный, животный, греховный комок мытарства.

Значит, нужно хотеть, всем и сразу, лишь одного —

царства божьего, царства небесного, царства, царства!

 

[...Умоляла она, поливая слезами пол:

«Боже, Боже, пошли нам войну, забери поболе!

Малодушных животных, кто выживет... дай им боль,

чтоб тянулись к тебе! И побольше им боли, боли!»...]

 

Потому не кричи, моя родина, не перечь —

за тебя помолились. Тебя не спросив? Так кто же

будет спрашивать это животное, если речь

все идёт и идёт — как пронос — о «спасенье» в боже?

 

[«Человек — это мерзость природы!»] ...Но вот беда:

в «грязном» омуте плачется сердцу о «гнусной швали».

 

Жизнь — жива!

И прожить её нужно, как никогда

эти смертофилички и в снах своих не живали!

 

Человек —

это радость природы, её печаль.

Человек —

это лучше хронического христоза.

 

И важнее всех царств — то, что здесь у тебя, сейчас

воскресает из трупно-«духовного» коматоза.

 

И важнее любого из выслуженных раёв,

и важнее любого из выползанных — от века

этим ложных, — один: ИЗ СЕБЯ прорывающийся, как зов...

Что зачался в животном, рождающем человека.

 

 

* * *

 

Мир горит, корёжится, коптит...

Раздирая души, рвутся мины...

Женщину ничто не защитит —

лишь её мужчина.

 

Мир спокоен. Скука. Мелкий быт.

Сорок градусов в стекле безвинном.

Женщину ничто не защитит

от её мужчины.

 

Дети. Им бы деньги. Им бы быть.

Можно выжить рядом с юбкой-мини.

Женщину ничто не защитит

от её мужчины.

 

Мир свернулся. Старость. Всё висит.

На лице и памяти — морщины.

Женщину ничто не защитит

от её мужчины.

 

Предавал и будет предавать

каждое «прости», свою, чужую...

Если больше не с кем воевать —

с женщиной воюет.

 

Некому навешивать вину:

Богу, Будде, Кришне, карме или...

«Кто-нибудь, пошли ты мне войну,

чтоб меня любили!» —

 

вот он, крик всех женщин — до свята,

хоть молить об этом — дрогнет сила:

перебей две трети, треть оставь —

но чтоб нас любила.

 

Хоть без рук, без глаз, без ничева —

вырви ген предательств и насилий!

Ну и пусть останутся — дрова.

Но чтоб нас — любили!

 

Мир не можен. Мир не можен. Не

можен мир. Не можен мир. Не можен

мир. Не можен мир не можен. Мне

мужественно тоже.

 

Скоро я доказывать пойду

силушку свою и удаль водкой.

Женщина, люби меня, я тут!

Я твоё авоткуй.

 

Лесбиянки, где вас носит чёрт?

Одинокой нежности звездулькам

всем даю естественный расчёт:

я к тебе с инсультом.

 

Или в руки мне гранатомёт.

Или «Тополь-М» мне вместо свечки.

Буду мир спасать (а то убьёт)

от себя. Не думая о встречном.

 

 

* * *

 

Никуда от кармы, Етит, не деться:

от души, от кризиса, от войны.

Люди переходят в режим младенца:

мне-дай-дай! — и писаются в штаны.

Хочется на солнце и петь акулам.

Хочется на дереве рыть канал.

Но, Етит, наставлены наши дула:

кто сейчас расплачется, — тем хана.

Понятийно мыслить или картинкой,

доглубинно познана суть вещей.

Мировые матерные инстинкты:

всех послать подале и покрепчей.

Потому что маленьким — так сурово...

Слабеньким так плохо — что всё сожрут.

По теченью Ганги бредёт корова.

Мама мыла Раму, священный прут.

Вот, Етит, какая у нас харизма:

маленькие мамы глобальных ляль.

Сущее Победы, и декабризма,

и другого умного ля-ля-ля.

Материнство — миленькая задача:

внутренний десантник сует цветы

в дула пушек — или совсем иначе:

расстреляет первым — не детствуй, ты!

Не страдай, не майся, не хлюпай, няшо,

не реви, не вешайся, не проси.

Сердце было наше. И жопа — наша.

Это наше тело святой Руси.

 

 

* * *

 

Получаешь бумажку — ты перестаешь быть Кассандрой,

шизофреником, богом, поэтом... Становишь ся

просто тётей, которая, скажем, живёт в Массандре,

на пушистой природе, и лечит. У ней в гостях

вы услышите множество мудростей и прозрений

(Подтверждает бумажка: прозрение, а не бред)

Вам расскажет о вас она так, как сумел бы гений

рассказать о герое — и вынуть из ночи свет.

Если скажет вам тётя с бумажкой: спасайте попу

так и эдак — пойдёте спасать. И куда пошлёт.

Если скажет вам тётя с раскруткой, что ждёт Европу,

то с Европою — вашей — всё это произойдёт.

Сколько тётей подобных рекли мне, что я «младенец».

Видно, в том, что Кассандра не значимит якорей.

Говорит она просто: услышьте! Поймите! Ценен

каждый миг для прозрения — некогда жать пырей.

Обучаться по Сатья, по Пупкину и Бинату —

только ради того, чтобы можно тебе сказать.

Только ради того, чтобы верили... Ей не надо!

Ей не надо, вы слышите, это! Она глаза

и артерии мира. Она голосит, как птица,

на израненной роже пустыни веков и лет.

Но пока нет бумажки, вам просто шизофренится

бог неверующих. Бог отвержен-новых. Поэт.

 

 

Дешёвка

 

Мне ль не понять бенефис твой с небритой рожей,

шашелем етые джинсы, «родные» зубы...

Сволочь брутальная, девочка мой хороший,

та, что достоин брильянтов и всякой шубы,

 

шёлковых простыней в спальне богатой леди,

личной машины, полученной за оргазмы...

Слёзы мои над тобой: лишь в одном поэте

есть мазохизм предпочесть болевые спазмы

 

всякого рода конфеткам и попущеньям,

право на слабость задрючить тоской по силе.

Маты мои над тобою и непрощенье:

кто тебе Муза в «позорище» быть красивым?

 

Если родился мужчиной, глаза и кудри

стыдно носить без оправды суровой морды...

Верх униженья — гламурной вон той лахудры

взгляд с интересом... Да хоть голодать — но гордо!

 

Ныне судьба пожелала схватить за глотку,

сбить осознание игреков в хромосомах? —

да никуда им не деться с подводной лодки! —

это увидят глаза и слепых, и сонных.

 

Да уж, вот мой интерес тебя не унизит —

Я, однозначно, дешёвка, как все поэты.

Я полюблю тебя «так», «аддушы», «за жизень».

Текстом вдобавок ещё одарю об этом.

 

Но надоест мне пустую глодать мивину —

будешь ты к стулу привязан, побрит, подкрашен,

хаер смиренно поклонится бриолину...

Вся моя нежность отринется на продажу.

 

Если устроишь ты бунт во сладчайшем рабстве,

если сбежишь, разодрав золотой ошейник,

не возвращайся ко мне и не мсти по-братски —

и без того мне замаливать прегрешенья

 

в том, что — от разума или вселенской тупи,

по гениальности ли, во святом наиве, —

если найдётся мне тот, кто продаст и купит

тело ли, душу мою, — не останет вживе.

 

Как и тебе, не носить мне иного шёлка,

кроме того, что наткали мои суставы.

Мы ведь поэт — огордыневшая дешёвка.

Даже лукавый — и тот на нас крест поставил.

Окончание

Циклы стихов, 2013-16:
Сову на глобус — ПогубьеХристинаЭпическая сила и другое

Стихи до 2013 года

Поэзия — «Переведи меня через себя»Заметки, рецензии

Об авторе. Контакты. Новые стихи

Лика Сладковская. «Есть у безграничности начало, нет у безграничности конца».
Рецензия на стихи Марины Матвеевой

Г.красногорск натяжные потолки здесь еще больше.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com