ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Игорь ЛУКАШЁНОК


 

Лукашёнок Игорь Даудович;

Дата и место рождения: 29 июня 1985 года, дер. Дуденево, Брейтовский р-н, Ярославская об-ть (по стечению жизненных обстоятельств провожу часть времени на территории Украины в городе Львове);

Образование: высшее журналистское образование, ЯГПУ им. К.Д. Ушинского, закончена аспирантура по специальности «Теория и история культуры»;

Профессия: сетевой журналист;

Краткая творческая биография: публиковал стихи в районной газете «Брейтовские новости», ряд стихотворных и прозаических произведений представлен на сайтах

Стихи.ру  (http://www.stihi.ru/avtor/kventin2)  и

Проза.ру  (http://www.proza.ru/avtor/ajvengo)

О стихотворном цикле Марии Малиновской

«MEMORIA»

Прочёл Ваш цикл «MEMORIA». Окунулся в мир изящного полувымысла. Что-то из времён Элюара и Бретона, из пены дней Виана, из кинофантазий Кокто...

Думаю, что уместно для полноты картины процитировать «Море-океан» нашего современника Барикко: «...всЁ ещё будет — как шаги той женщины в шляпке и сиреневой накидке, что медленно бредет вдоль кромки прибоя, расчерчивая справа налево утраченное совершенство громадного пейзажа, поглощая путь до человечка и его мольберта...»

Впрочем, у Баррико нет Вашего затаённого трагизма. Стихи цикла — отдельные кадры, вспышки мечтаний о прошлом в стиле сюр. Цикл интересно читается и с трудом прочитывается. Тут есть героиня со странностями, достойными героинь Одри Тоту, но без их дерзости. Есть герой, который значимей героини, ибо последняя рождается у нас на глазах из его ребра.

Мир цикла причудлив и пустынен. Настоящего в нём только Он и Она, остальное — пространство Её любовных видений. Это мир первых дней творения и, вместе с тем, совсем близкий нам, рождённым в прошлом столетии, мир серьёзных мужчин, больших сюжетов, глубоких страстей.

Главная тема цикла — не память, но демиургия. Поэт не вспоминает себя, но пересоздаёт, обращая личную историю в надличный миф. Творческая неудовлетворённость поэта касается и привычной формы жизни и её предсказуемого содержания. И только переплавка, только огненное отношение к тому, что было когда-то просто знакомством, беседой, поцелуем, может наполнить смыслом дни тоскующего мечтателя. Цикл столь своеобразен и герметичен, что его с трудом можно примерить на себя, отыскать в личном опыте. «MEMORIA» создана для единичного понимания и для всеобщего удивления, ибо существование её вполне самоценно и практически не нуждается в стороннем комментировании.

Под впечатлением от «MEMORIA», Игорь Лукашёнок

Рецензия на книгу Марии Малиновской

«ГОРЕАЛЬНОСТЬ»

Начну, пожалуй, с главной болевой точки книги. Я не профессиональный психолог и не ставлю перед собой цели что-либо диагностировать. Однако ряд сугубо психологических замечаний относительно «Гореальности» я себе всё же позволю.

 

Главная тема книги — обида. Автор обижен на саму суть христианского мироздания — на его Создателя. И меня это вовсе не шокирует. До Малиновской был Байрон с Каином и Манфредом, до Малиновской утопали в безверии «проклятые поэты», до Малиновской Камю явил миру выгоревшую на солнце душу «Постороннего», до Малиновской, в конце концов, и Цветаева отказывала Богу в праве судить женщину. Я уже молчу о Ницше и его последователях.

 

Короче говоря, поэты и философы двух предыдущих столетий много сделали для того, чтобы десакрализировать окружающую нас реальность, подменить религиозное мистическим и созерцательное интеллектуальным. Этого требовало время, но истина, как мне представляется, требовала и требует от поэта совсем другого. Автор, впрочем, не вовсе лишает Бога права на существование, но почти отказывает ему в праве вершить судьбы мира, ибо вершителем оных назначает себя самого. Сильная, гордая, вызывающая позиция! На ней держится весь сборник.

 

Но что конкретно не устраивает героиню «Гореальности» в действиях Вседержителя? Она уличает Бога в суровости и несправедливости по отношению к её родным и близким людям. В детали из деликатности я вдаваться не стану. Конфликтные линии слишком интимны и трепетны, чтобы можно было подвергнуть их разбору в рамках литературной рецензии. Поэтому буду вести разговор только о художественной составляющей. А она яркая, захватывающая, покоряющая...

 

Бунт героини против немого и жестокого Бога — это бунт самой природы, её женской самости в обличии гневной амазонки или скалящей зубы волчицы:

 

Учиню небывалый разбой:

Всё сметая, пойду за тобой.

Та, которую в лоб целовал,

Сможет в лоб застрелить наповал.

Та, чьи волосы нежно ласкал,

Вздыбит шерсть и покажет оскал.

 

Природа жива, страдательна, провокативна, а Бог — всего лишь механический исполнитель казни над слабыми и мятущимися людьми. И героиня встаёт на защиту близких ей людей перед авторитарным Богом, как встала в своё время софоклова Антигона против воли царя Креонта за право своего брата Этеокла быть преданным земле. Почти каждое стихотворение об этом:

 

Я к Богу возношу звериный вой...

Глотаю землю и давлюсь травой,

Сосцы отяжелевшие сдираю

И так ползу к неведомому раю.

 

И редко в каком стихотворении можно найти созерцательное философствование или, на худой конец, отрешённую от участия в титанической борьбе пейзажную зарисовку. Вынужден констатировать, что «Гореальность» — это сплошное пространство борьбы древней Женщины с ещё более древним Богом за жизни слабых мира сего. И за этой борьбой нельзя не наблюдать без содрогания, без тайного страха, сопровождающего восхищение. Если хотите, то мы имеем дело с частным случаем внутреннего одичания и отчаяния под давлением внешних обстоятельств и, в то же время, с удивительной свободой выражения этого состояния:

 

Ни лишнего слова, ни лишнего жеста,

Мой слог не по-девичьи скуп и остёр!

Приветствую ад, нехристова невеста,

И, как на алтарь, восхожу на костёр!

 

Из стиха в стих наблюдаются неустанные вспышки творческой энергии. Каждая строка, каждое слово даже ведёт подрывную работу, разрушает русский канон взаимоотношений между человеком и Богом, человеком и природой, автором и читателем. Лексический традиционализм не мешает автору порывать с традицией в пространстве духовном. Байронический скепсис идёт рука об руку с простым земным желанием обоюдной любви, а жертвенное самосожжение с беспредельной уверенностью в своей правоте:

 

Милый сударь! Чепуха

Ваши каторги, оковы:

Дострадайтесь до такого

Неискусного! — стиха!

 

Если позволите, то «Гореальность» — это ещё и книга торжествующего женского язычества и чуть ли не ритуального обнажения души заодно с телом:

 

Под прозрачной рукой затвердела, набухла душа...

И ласкаешь, почти оживая, пьянея, дрожа...

Нет религии ближе, роднее, святыни дороже...

Ощущаю тепло... Розовеет бесцветная кожа...

 

Из четырёх классических стихий, складывающих по мнению древних всё живое, в «Гореальности» превалируют огненная и земная. У меня сложилось впечатление, что стихи Марии появляются в тот момент, когда вожделеющий огонь мысли соединяется с податливым телом земной эмоции. Кажется, она и сама частично об этом проговаривается:

 

Неизбывнее страха пройму

И обдам сладострастнее жара,

Оставаясь подвластна уму,

В чём, увы, и затея, и кара.

 

Христианские мотивы сплетаются у поэта с языческими в смертельный клубок, который не может быть распутан по той простой причине, что поэту дороги его мучения и других сношений с миром потустороннего на тот момент он просто-напросто не выстроил. Если обида на Бога и вызов ему — это движущая сила «горестной реальности» Малиновской, то любовь в разных своих ипостасях является для неё своеобразным допингом, помогающим вести борьбу, и, одновременно, средством самоутверждения:

 

В объятия — не привлеку —

Размашисто, наудалую,

В один прыжок — в одну строку —

Настигну Вас — и зацелую!

 

Есть в голосе женщины, придумавшей и населившей «Гореальность», нечто повелительное, требовательное. Нет, она не просит сильного о пощаде, не умоляет царствующего быть милостивым, как раз наоборот, она приказывает и судит так, будто право это получила с первых дней своей жизни:

 

Ты вернулся! Да только не я,

Говорящая с Богом дикарка,

Возвращала, молясь у огарка

И на зверя летя без копья.

 

Лишь пыталась уйти от вранья

И ловила холодные взгляды...

Как посмел ты спасаться, проклятый,

Если знал, что спасала не я?

 

Конечно, я не позволил себе забыть, что стихи «Гореальности» писаны совсем ещё юным поэтом. А кто, скажите мне, не считал себя самым несчастным из живущих на земле в четырнадцать или шестнадцать лет? Кто не бросал вызов родителям, Богу, всему мирозданию, мучимый детским страхом непонятости? Кто не терял душевного равновесия от первой настоящей боли, пришедшей из мира взрослых?

И всё же, столь сильное и трагичное «Я» в стихах Марии Малиновской — это не просто этап взросления, который преодолевается и часто забывается большинством простых смертных. Здесь видно зарождение чего-то большего, обречённого на мучительное развитие и становление, на периоды озарений и немоты, на мощные вспышки настоящей поэзии, способной преобразить душу её нынешнего и будущего читателя.

Совершенно очевидно, что перед нами поэт с судьбою Поэта, сознающий, что большому «Пути дорога не указ». К этому яркому лирическому всплеску нам всем стоит присмотреться повнимательнее, ибо нет сомнения, что талант подобного накала оставит в русской словесности нового времени глубокий огненный след.

Авторский раздел Марии Малиновской

Стихи Игоря Лукашёнка на II сайте

Подробная информация 1 комнатная квартира екатеринбург купить от застройщика здесь.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com