ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ольга КРАУЗЕ


Об авторе. Аудиозаписи

В ОДНОМ ПОСЕЛКЕ ПОД ПИТЕРОМ
Окончание. Начало здесь

САДОВНИК

 

Кто, уезжая на заработки в чужие края, тащит за собой семью? Семью обычно оставляют дома. Семья это твоя родная гавань. Гавань за собой ни на каком буксире не утащишь. Если ты семью за собой везешь, значит возвращаться в родные края не намерен. Значит, плевал ты на законы визового режима и собираешься здесь причалить не на девяносто дней, а гораздо дольше. То есть, дальше ты уже нелегал и рискуешь угодить в бессрочное рабство.

Что заставило Гафура уехать из родного Самарканда? Вроде бы хороший специалист, а вот на Родине не прижился. Русскую речь Гафур отлично понимал, но сам был немногословен. Его жена, Сулейма, женщина нелюдимая. Со двора не выходит, с соседями не общается. На колонку за водой её ребятишки бегают, а продукты в дом Гафур сам приносит. Забавные они. Каждый вечер, в любую погоду, всем семейством шастают на колонку ноги мыть, но мамку свою все равно дома прячут. И, судя по всему, это ногоомовение для них очень важное мероприятие.

Деятельность на Лёнином участке Гафур развел грандиозную. Сперва картинку акварелью нарисовал, как оно будет: под одними окнами сирень, под другими жасмин, справа от гаража пруд, вокруг пруда синие и желтые ирисы, возле пруда беседка в розочках, вокруг гаража елочки, у крыльца сосна, а посреди двора клубничная горка, по краям горки розовый клевер. И от дома к беседке и к площадке у гаража дорожки из разноцветной гальки, вдоль дорожек цветут маргаритки, а все остальное зеленая травка. Ну, очень красивая картинка получилась. Леня аж перепугался, да дружок его Миша быстро в чувства привел.

— Участковому свистни и он тебе сюда, и экскаватор, и бульдозер пригонит. Сам же говоришь, что с участковым вы теперь повязаны, поскольку он в юриспруденции ни бум-бум. За ёлками и соснами съездим в лес и нароем. Вот еще саженцы в питомнике покупать! В питомнике купим то, что даром не нарыть. Опять же гальки той на берегу залива полно. Если к делу с умом подойти, то и не так уж дорого все обойдется.

И работа закипела. Теперь и не узнать то место, где домик-кубик стоит. Под одними окнами сирень, под другими жасмин, справа от гаража пруд, вокруг пруда синие и желтые ирисы, возле пруда беседка в розочках, вокруг гаража елочки, у крыльца сосна, а посреди двора клубничная горка, по краям горки розовый клевер. И от дома к беседке и к площадке у гаража дорожки из разноцветной гальки, вдоль дорожек цветут маргаритки, а все остальное зеленая травка. Вроде бы уже весь участок вылизан, а Гафур чего-то там опять копошится. Вот и мангал из оставшейся гальки на полянке возле пруда сложил. Притащил какие-то коряги и смастерил скамейки. Надрал возле речки ивняка и наплел всяческих корзин, в которые насыпал земли и разных цветов насадил. Расставил эти корзины по участку. Красота! Лёня зубами скрипит — скоро осень, а там и зима не за горами и что? Неужели и дальше придется этого Гафура с его семейством содержать? Надо бы что-то придумать. Эмиграционную службу на него натравишь — с участковым отношения испортишь. Решил тогда Лёня с участковым непосредственно тему садовника перетереть. А тот, упирается, дурака включает:

— Думаете в саду зимой работы нет? Садовник нужен всегда. Опять же, чего бы вам оранжерейку не развести? Место есть и Гафур сварганит. Ловите момент, пока такой кадр под боком живет. Я ж руку на пульсе держу, через полгода хозяин дома, где я его расселил, с зоны откинется и все.

И Миша, тот еще змей-искуситель, на ухо шепчет:

— Ты просто понятия не имеешь, сколько такой садовник стоит на самом деле, да и нет нигде больше таких садовников. А у тебя скоро юбилей, твоя мамаша из Германии со своим благоверным заявится, опять же гости... Хочешь быть дорогим юристконсультом — соответствуй!

— А причем тут мое профессиональное соответствие, когда у этого супер-садовника жена на сносях? Она у нас под носом родит и тогда от его семейства вообще будет не избавиться.

— А вот это уже головная боль нашего участкового. Мы, если что, просто жили с ними по-соседски и в паспорт не заглядывали, поскольку не наше то дело соседям в паспорта заглядывать. Пусть Гафур еще поработает, потерпи чуток.

— И то правда, — подумал Лёня — потерплю.

 

 

ХОЗЯИН

 

Кто и как там руку на пульсе держал? Вот только хозяин того дома, где Гафур с семейством обосновался, вернулся по условно досрочному освобождению буквально через две недели после Лёниного разговора с участковым. Участковый как раз в это время в командировке в Чечне ошивался. Дело-то выгодное, если ты не чистоплюй и не дурак.

Ну, хозяин мужик не злобный и общительный. Отсутствие супруги с детьми воспринял с облегчением, Гафура гнать не стал. Жену его похвалил за чистоту и порядок в доме. Спросил, сколько денег драл участковый с Гафура за постой в его доме и заявил, что теперь за постой надо платить ему ту же цену и баста, а участковый пусть умоется.

Гафур человек подневольный. Он прекрасно понимал, что участковый с таким положением вряд ли согласится и придется платить и тому и другому, но, как показывал накопленный за все годы опыт, жизнь дорожает, а жить как-то надо. На том и разошлись. Гафур отправился на соседний двор садовничать, а хозяин пошел по поселку гулять, друганов-товарищей навещать, про супружницу и детей своих выспрашивать.

К вечеру встретились за столом. Жена Гафура приготовила плов, напекла лепешек. Хозяин от удовольствия жмурится. Свезло ему, только с нар и сразу в рай.

— Но и я — говорит — к нашей вечере не с пустыми руками. Доставай, Сулейма из буфета стаканчики, надо знакомство обмыть, да за мою свободу выпить.

И ставит на стол банку с мутноватой жидкостью.

— Извини — отвечает ему Гафур — но нам это пить Коран не позволяет. Я тебя уважаю, готов тебе за постой платить, жена моя будет твой дом убирать, твою одежду стирать и чинить, будет стряпать для тебя, но пить я не стану, хоть убей.

— Убивать я тебя не хочу, рожа ты нерусская! — рассердился хозяин — Вот выгоню взашей со всем твоим выводком читать свой Коран в сточной канаве, и всех делов! Об каком уважении ты еще смеешь говорить, ежели выпить со мной брезгуешь? А ну, наливай! И жене своей тоже!

— Ладно, будь по твоему, но жену мою избавь, она ребенка под сердцем носит.

— Тьфу ты, неженки какие! Хорошо, выпьешь и за себя, и за свою жену.

Что за отраву притащил хозяин тогда к ужину? Его и Гафура всю ночь рвало и мутило. Утром обоих забрала скорая и увезла в Боткинскую больницу, где Гафур к следующему вечеру скончался, а хозяин еще три дня помучился и тоже Богу душу отдал.

 

 

ТАНЬКА ПЯТЬ ЧЕКУШЕК

 

Бизнес Танькин раскрутился еще в разгар перестройки. Спасибо Горбачеву за его борьбу с пьянством. Растянулся на Петроградской стороне города Питера, по проспекту Добролюбова, от Биржевого до Тучкового моста, научно исследовательский институт под названием ГИПХ — Государственный Институт Прикладной Химии. Много там чего химического изобрели и изобретают. Контора преимущественно на оборонку работает, но и для бытовых нужд населения тоже старается. Не все ж газом «черемуха» промышлять. Они и хороший спирт производят. В народе тот спирт «красной шапочкой» зовут. На этикетке пузырька написано, что это средство для обезжиривания поверхности, но и для внутреннего употребления он годится. Танькина кума там, на складе, уборщицей пашет. Вот она и приноровилась спирт в грелках на себе проносить. Одну двухлитровую грелку там, где жопа, а другую на животе, ну и на бедрах столько же. И так вот каждый день по восемь литров. Очень даже ничего. Они его у Таньки в сарае разбавляют до нужной кондиции, разливают по чекушкам и после закрытия местного лабаза, и до самого утра продают страждущим. С участковым делятся, не жадничают, так что бизнес процветает. С самим спиртом перебоя нет и вода в колонке без проблем. Проблема была непосредственно в посуде. Но Танька долго не думала и объявила, что за пять пустых чекушек с винтовыми пробками будет одну полную выдавать. И процесс пошел уже безостановочно. Потом, правда, цена возросла до пятнадцати пустых за одну полную, но ее по-прежнему звали Танька Пять Чекушек, по старой памяти.

Ей уже давно за пятьдесят, а она для всех в поселке так и осталась Танькой. И ладно, Таня за солидность не держится, ей от тех фамильярностей ни убытку, ни навару. Однако ж все равно не девочка. Спина болит, кости ломит. Артрит покою не дает ни днем, ни ночью. Одно спасение, примочки и протирания из мухоморной настойки на спирту. Но пропала куда-то эта ее настойка. Стояла стеклянная банка в сенях, в темном, прохладном месте, на нижней полочке и пропала. Зима на носу, новых-то мухоморов уже не собрать, а Тане без этой настойки адские муки терпеть придется. А как узнала, что ее бывший полюбовник Антон Куровский выйдя на свободу, непонятным зельем вместе с постояльцем узбеком траванулся насмерть, так все сразу про свою пропажу поняла. И гори она синим огнем эта ее настойка! Уж сколько Таня кляла этого Антона, как мечтала удавить его, гада, собственными руками, а тут испереживалась, расплакалась и свалилась ни живая, ни мертвая. К ней с вечера люди в окна стучат, на выход кличут. Людям выпить позарез, как надо, а Таня никаких признаков жизни не подает.

Ведь какой гад был этот Антошка! Как он куражился над бедной Таней, сколько слез она пролила из-за него! Как она злорадствовала, когда этого баламута посадили, да еще и жена его с детьми пропала невесть куда. Как мечтала, что вот выйдет этот змей на свободу гол как сокол и непременно к ней на брюхе приползет. Вот уж она ему тогда все и припомнит. А сейчас, с его погибелью, будто и ее жизнь оборвалась. Она же все эти годы назло ему, паразиту, жила. А теперь зачем?

 

 

НЕУДАЧНАЯ ОПЕРАЦИЯ

 

Для того, кто умер, все самое страшное позади. Конец всем бедам, заботам и мучениям. Ему-то, покойнику, уже все равно. Ему совсем не важно, что будет с его окоченевшим телом. Это у родни полно забот и хлопот. Надо похоронить по-человечески, чтобы перед людьми не было стыдно. И эти заботы всем понятны.

А если ты среди людей, как в лесу? Если никому нет дела до тебя и твоего покойника? Умер твой родич в больнице, а не дома, уже одной проблемой меньше — труповозку вызывать не пришлось. Есть деньги — забирай и хорони. Нет денег — поплачь и не заморачивайся. Наверху еще никого не оставили, рано или поздно, а всем усопшим в земле лежать. Ну, или пеплом в урне, в стене за табличкой. Ему-то, покойнику, разницы никакой. Тебе теперь о себе и детях заботиться надо.

А вот у Сулеймы совсем другие на этот счет понятия. Она кричит, что мужа надо срочно в Самарканд, к предкам отправлять, рядом с родней хоронить по их обряду. Сулейма сама в морг не может ехать. Покойника должен мужчина забирать. А у них в семье теперь мужчина Руслан, а Руслану покойного папку не выдают — паспорт требуют. А какой паспорт у двенадцатилетнего пацана? Сулейма плачет-убивается, в Лёнин дом раз пять на день стучит, телефон требует в Самарканд звонить, родню вызывать. А связь-то с Самаркандом не дешевая, а денежки-то из Лёниного кармана утекают. Вот только Сулейме это не втолковать, она голосит-рыдает, аж заходится. Как бы не родила тут прежде времени.

Наконец, участковый из чеченской командировки воротился — злой, как собака. Видать, мало с той Чечни навару вышло, ну меньше, чем рассчитывал. А тут такое дело. Леня аж визжит, ногами топает:

— Немедленно, — кричит, — избавь меня от этих восточных прелестей!

Капитан Кобзев, человек офицерского звания, привык принимать и отдавать четкие команды и не понимал иносказательные выражения.

 

Тусклый день конца осени. Мелкий дождь переходящий в мокрый снег барабанит по карнизу. Горничная-кухарка Регина чистила картошку под бормотание очередной Санта Барбары в телевизоре, когда во дворе забрехала овчарка, и в доме раздался трезвон от звонка на воротах. Хозяева в городе и ей, в их отсутствие, к воротам подходить не велено. Тем более, что Сулейма уже всех достала. Но, кроме звонка и собачьего лая, еще раздавался громкий детский плач и тут уж Регина никак не могла усидеть на месте.

А за воротами детишки садовника Гафура голы-босы ревут, хватают Регину за подол и за угол Лёниного забора на край оврага тащат, а там стоит ментовский газик, а возле газика два молодчика мента пытаются запихнуть Сулейму в машину. Она кричит, упирается, халат разорван... Ну, Регина и не утерпела:

— Что же вы тут вытворяете? Немедленно отцепитесь от женщины. Разве не видите — она беременна! А вы! Да еще на глазах у детей! Постыдились бы!

Не привыкли представители власти, чтобы кто-то вот так наезжал, да еще когда они при исполнении. Один из них пистолет из кобуры выхватил и Регине к щеке приставил:

— А ну-ка, сука, на колени и мордой в грязь!

Где там у Регины замкнуло? Только она вся выпрямилась, зубами стучит и так тихо-тихо менту отвечает:

— Что ж, сынок, коль на то пошло, придется тебе меня пристрелить. Стреляй, гнида, давай, примени свой табельный. Я хоть наконец отмучаюсь на этой земле.

Ментов обоих аж затрясло. Неизвестно чем бы все кончилось, а тут еще и Островитянина мимо черти несли. Он со свалки какую-то железяку для чего-то тащил. Стоит на другом краю оврага, железякой своей размахивает и орет:

— Постыдились бы, служивые, с бабами воевать!

Менты уж тогда баб-то бросили, в газик повскакали и уехали.

Не получилось у капитана Кобзева дело по-тихому разрулить. Нашумели его ребята, засветились.

Но сдаваться участковый не привык и решил с Сулеймой ночью разобраться. Однако не успел. Ночью они не застали в доме никого. Куда вдова садовника Гафура с детьми подевалась, так никто и не знает. Люди языки почесали, поохали, повздыхали и дальше живут. Им-то деваться некуда.

 

 

СПАСЕНИЕ

 

На самом деле, куда подевалась Сулейма с ребятишками, знали в поселке только два человека. Но, поскольку они считались не местными и никто особенно в их сторону не смотрел, удалось Регине с Островитянином провернуть операцию по спасению семьи садовника Гафура незаметно и тихо.

Как только менты, которых спугнул Островитянин в момент разборок у оврага, поскакали в свой газик и смотались, Регина подняла из грязи несчастную вдову, утерла сопли ребятне и повела их обратно в дом, где они обитали все последнее время. Туда же пришел и Островитянин и заявил Регине:

— Вы же понимаете, что менты не отстанут. Помогите-ка быстренько им собраться. Я сейчас машину подгоню и отвезу все это семейство в город.

— А что им в городе делать?

— Им ничего не делать. А я их на Петроградку, до мечети довезу, там кого-нибудь из узбекского землячества отыщу. Сдается мне, что они своих не бросают. Вот и надо это побыстрее проверить.

Умный парнишка Островитянин, даром что молодой. Регина ни за что бы не догадалась, что вот так просто решается эта проблема. Пока вязали в узлы детскую одежонку, обшарпанный жигуль-копейка подкатил со стороны огородов. Взяли все, что в багажник влезло, ребятню на заднее сиденье, вдову рядом с водителем. Регина вдове голову платком замотала на цыганский манер, очки ей на нос напялила, сказала:

— Так надо, конспирация!

Сулейма не спорила, Сулейма понимала, что хуже тех чужих мужчин в милицейской форме, которые при детях смели хватать ее, рвать на ней халат в то время, когда родной муж лежит в больнице мертвый и его никто не хочет хоронить, хуже уже не будет. Аллах привел этого русского юношу спасти жену и детей Гафура. Потому что Гафур честный мусульманин и не его вина, что он нарушил заповедь Аллаха и пил вино из рук неверного. Аллах видел, что Гафур на все готов ради жены и детей.

 

 

НАСЛЕДНИЦА

 

Подменили Регину. Когда Лёня со своим семейством уезжал от греха подальше, чтобы участковому сподручней проблему с Сулеймой разруливать, была Регина как Регина. А вернулись к вечеру и не узнали ее. Разговаривает сквозь зубы, посудой грохочет. А на утро вообще заявила, что ей надо на почту сходить. Жила тихо, мирно, со двора только собак да Лёнину супружницу выгуливать выходила, а тут на тебе, надо ей. Ну, раз надо, так иди.

Почта стоит у трассы, рядом с шиномонтажкой и лабазом. Зашла Регина на почту, потолкалась в лабазе, купила каких-то коврижек местной выпечки и прямиком в шиномонтажку, к Островитянину почаевничать забрела. Об чем они там чаёвничали неизвестно, но утром следующего дня, когда участковый в дом отравленного Антона ломанулся, то увидел на окнах решетки, на дверях замок висит.

— Это кто еще тут распоряжаться удумал?

— Островитянин вчера днем ходил окна замерял. Стало быть он и распорядился.

Участковый к Островитянину:

— Ты чего расхозяйничался?

— Это не я, — отвечает Островитянин — это Антонова наследница, сестра его Надежда, заказала решетки на окна и замок.

— Какая еще Надежда? Подайте-ка мне ее сюда!

— Надежда в пути, на днях приедет.

Вот про наследников этого дома капитан Кобзев даже в уме не держал, потому как Антохина сестра Надежда в наших краях не объявлялась так давно, что про нее уже и языками чесать перестали. Росла себе девчонка бойкая, палец в рот не клади, пока замуж не выскочила. В замужестве сына родила и ходила тише воды, ниже травы, пока не вернулся с армии известный на всю округу гармонист, ее двоюродный брат Володька, да не заехал к ним в гости. Пока дембель Володькин обмывали, у них с Надькой под Володькину гармошку отношения и закрутились. Да так, что Надя к Володе жить ушла. Вернее они вместе ушли, потому, как Вовкины родители такого безобразия не потерпели. Слыханное ли дело, чтобы брат с сестрой? Да, хоть и двоюродные! Прямо как не русские! Сына Наде мужнина семья не отдала. Выгнали ее с любовником отовсюду с позором, на этом дело и закончилось. Кто ж знал, что Надя с братом Антоном отношения поддерживает? Что все время, пока Антон на нарах парился, Надя ему посылки слала и письма писала? Никто не знал. А уж Регина, как, впрочем, и Островитянин, вообще ничего ни про кого не знали. Просто пока Регина помогала Сулейме собирать пожитки, приметила на полу, под столом конверт с письмом и четким адресом на том самом конверте. Прихватила почитать. Такая неделикатность ее, конечно, не красит, но кому-то это бабское любопытство на пользу пошло.

Ночью, перечитав несколько раз, сей эпистолярный опус, Регина решила утром отправить телеграмму-молнию на тот самый адрес, который был указан на конверте: «брат умер дом пустой звони любое время суток зови Кирилла» и указала номер телефона шиномонтажа.

На следующий день, отправив телеграмму, пошла чаёвничать с тем самым Кириллом Островитянином и обсуждать с ним подробности дальнейших действий.

Вот зачем Регине это все надо? А из вредности. Кабы эти обормоты в погонах ей в лицо пистолетом не тыкали, может она бы и не старалась. Ну, подслушала намедни, совершенно случайно, как Лёня участкового учил:

— Раз наследников больше нет, то надо обязательно дом занимать. Тот, кто этот дом займет и будет им пользоваться, потом сможет уже официально оформить его на себя по закону вымороченного имущества.

А ей-то какое дело? Но нет, не обломится теперь капитану Кобзеву ни хрена!

 

 

ПРОБУЖДЕНИЕ

 

Истопник-дворник Тёма тоже тварь неблагодарная. Раньше перед хозяевами ого-го, как расшаркивался, а теперь все его усердие куда-то пропало.

Знали бы хозяева, что и здесь без Регины не обошлось. А все потому, что прислугу за людей не считают и базар при них не фильтруют. Лёня, не стесняясь Регининого присутствия, объяснял глупой супруге почему он не станет париться и помогать Артему с оформлением документов на его погорелую недвижимость.

— Пока Тёме негде жить, он на нас и за тарелку супа с топчаном у печки пахать рад. А появится у него, хоть какая-то собственность, так и работник для нас в лучшем случае подорожает, а в худшем совсем уйдет. Живет человек, слаще морковки давно уже ничего не видит и хорошо, и нечего ему на лучшую долю светлый путь указывать.

Регина все, что слышит, в себе не носит. Заглянула в кочегарку, вроде как по делу какому, и тот хозяйский разговор Тёме выложила. Еще и про ментовский беспредел с вдовой садовника под Лёнино благословение в красках нарисовала. Ну и пропало у Тёмы вдохновение служить своим благодетелям. Он так Регине и сказал:

— Ладно, перезимую и свалю.

— Я бы тоже свалила, кабы было куда. — отвечала Регина со вздохом — Тебе хорошо, ты мужик, летом и под кустом переночуешь, а я не смогу.

— Зачем же под кустом? Разгребем потихоньку мою погорелую избушку, сварганим какой-нибудь сарайчик. К лету и тебе найдем, где перекантоваться.

— Что же ты сразу свою погорелую избушку разгребать не стал? Глядишь, уже бы землянку какую-нибудь сварганил.

— Депресняк страшный одолел, из рук все валилось, глаз в сторону пожарища было не поднять, ноги туда не шли. Такая досада брала... Строил, старался, мечтал...

— Вот и меня сюда депрессия загнала. Я бы, наверное, долго еще, как сомнамбула жила, да разбудила страшная злость на всех этих засранцев.

— Великая штука злость. Ну, вот мы с тобой и проснулись. А меня еще одна мысль по мозгам зудит. Языками чешут, что Островитянин вроде бы голубой. Не пьет, ни курит, по бабам не шастает и девушек в свою каптерку не водит. Но тогда чего ради стал бы он об Гафуровской вдове заботиться.

— Тём, какой масти Островитянин не моя проблема. Кирюха мне в сыновья годится, я в нем совестливость и порядочность ценю. А вот уж тот, кто Островитянину кости полощет, стопудово этим оттеночком озабочен. Разве надо быть мужику голубым, чтобы другого мужика в трудную минуту поддержать?

— Нет, конечно, это просто человеческая помощь.

— А если женщина в беде и ты ей помог, то что, как в «Мухе Цокотухе», раз спас, то пойдем жениться?

— Да-да, наверно, ты права. Просто ты ж из артистов, там этих педиков много, тебе виднее, а я для себя решить должен как с ним здороваться, за руку или головой кивать.

— Ты это так, по зековским понятиям, на воле рассуждаешь?

С той поры Артемий с Кирюхой при всех здоровается громко и обязательно за руку, потому что он человек честный и свободный, а не какой-нибудь урка-шаромыжник, чтобы по зоновским предрассудкам жить, да и неизвестно еще кто голубой, Островитянин или тот кто про него такой слух распустил. А кто распустил? Разве не участковый первым Кирюху педерастом обозвал?

 

 

ТЕРАПИЯ

 

Все, что капитан Кобзев так удачно спланировал, рухнуло. А он ведь не так уж много и хотел, всего-то навсего выбраться из семейной общаги в свой домик. И чтобы, как в родном Ставрополье свое хозяйство с огородом, курами и поросятами. Жена на сносях. Он же сам уговорил ее не делать аборт, поскольку такой вариант подвернулся, что смогут они теперь не в одной комнатенке ютиться.

Когда тебя преследует неудача, самый верный способ не дергаться, отпустить вожжи и загулять, а там оно само или окончательно рухнет или как-то рассосется или вывезет. Владлен Пантелеймоныч решил взять тайм-аут, оформить больничный и залечь на недельку в борделе, который он крышевал. Жене сказал, что опять командирован на Кавказ, поскольку там «обострения». Для связи с миром подрядил своего подчиненного лейтенанта, Андрея Жарова. Не пить же в одиночку. Без собутыльника загул превращается в глухой запой, от которого куражу никакого. Андрей бегал в магазин за выпивкой и подвозил девок. Заведение процветало давно но ключиком одноместного номера в постоянное пользование лейтенант обзавелся только сейчас, когда капитан Кобзев вконец раздобрел от пьянки.

 

 

БЕРЕМЕННАЯ

 

Нюра Кобзева после суточного дежурства никак не могла заснуть, она только что кончила блевать, когда из беременно-токсикозного забытья ее окликнул телефонный трезвон. Нееет!, Только не это! говорить с кем бы то ни было по телефону она совершенно не в состоянии.

— Ну, кто там еще?

— Ой! Ой, Нюрочка, только трубку не бросай! Это я, Ася. Если не ты — я щас удавлюсь.

— Ась, не верещи. У меня и без тебя в голове бензопила «ДРУЖБА» ударную вахту несет. Говори толком, что случилось. Петенька жив?

— Да, Петенька-то слава Богу. У меня с Андрюшкой беда.

— Запил?

— Хуже. Представляешь? Кидаю в стиралку Петькины шмотки, а в барабане вроде бы еще места до фига. Ну я и Андрюшкины джинсы туда же. По карманам шарь-шарь, а в кармане ключик, а на ключике бирочка «частный пансион ПЕР-ГЮНТ»!

— Пер кто? А ну, быстро ко мне с этим ключиком!

Через минуту соседка уже трезвонила в дверь.

— Ниче, подруга, не бзди. Он, хоть и мент, да мы ментовские жены. Нас на дурку не прокатишь.

Нюра всю жизнь работала диспетчером вневедомственной охраны. Буквально недавно она прошла курс повышения квалификации и освоила компьютер. Компьютер дома уже был — капитан Кобзев на нем не только в стрелялки играл, но и вел левую документацию по делам «крышуемых» объектов. Так что его супруга весьма успешно вскрыв базу, прошлась по списку.

— Записывай номера, щас звонить будем. Алло! Дежурный администратор? У вас остановился Жаров Андрей Игнатович?

— Мы информацию о наших постояльцах никому не даем.

— Да, ради Бога! Вот только ему телеграмма из Бердянска пришла, что его мама при смерти. Так я вам ее сейчас продиктую, а вы перепишите и уж, пожалуйста, вручите лично, чтобы он с мамой проститься поспел.

— Ой, нет девушка, это уж вы сами. Его номер семьдесят третий.

Некоторое время женщины помолчали в обнимку. И Нюра поняла, что ее больше не мутит и страшно хочется спать.

— Ты Андрюхины джинсы в стирку успела закинуть?

— Еще нет.

— И не кидай. Ключ обратно положи и следи, как он его прихватит. Мой из командировки только к следующей среде воротится. Так что я тебе подсобить еще успею. Главное виду не подавай, что мы с тобой в курсе. Все. Иди, а то мне скоро за Танечкой в детсадик пора.

Асин Андрюха напялил грязные джинсы вместе с ключиком буквально на следующее утро.

Нюра любила водить автомобиль и во время супружеских командировок пользовалась семейным фордиком вовсю.

— Ну, вот она, ваша «семерка». Возле нее и припаркуемся.

На Асю было страшно смотреть: лицо белее сметаны, губы синие и трясутся. Нюра даже прикрикнула на нее.

— Ну, что? Может плюнем, да обратно поедем? А в глаза этому говнюку кто смотреть будет? Я беременная, после суточного дежурства, мне б лежать, а я прусь тут с тобой!

За дверью орала музыка. Нюра пнула дверь ногой. Дверь оказалась незаперта...

Посреди номера, по пояс голый, в нестиранных джинсах Аськин Андрюха откупоривает шампанское. А на диванчике две лярвы в красных пеньюарах мусолят капитана Кобзева, Нюркиного мужа.

 

Ничего Ася с Нюрой своим мужьям не сказали. Повернулись и вышли.

Обратно ехали молча. Асю пробрала икотка, а Нюру даже блевать не тянуло. Только будто где-то что заклинило. От парковки до подъезда тоже молчали. Потом сели в лифт и разошлись, каждая на своем этаже.

Аське-то что? Она за фуфырем водяры сгоняла, присосалась, ну и завыла про свою бабью долю на все четыре лада. А вот Нюрке-то как? Она ж беременная, да еще при дите! Ну, привела Танечку из детсадика, ну накормила... И давай по комнате круги нарезать, пока за гардероб не зацепилась. Ну, открыла она этот гардероб, а там одних Владькиных сорочек не меньше дюжины. Ну и полетели сорочки на пол, а за ними парадновыходной костюм с мундиром, галстуки... Потаращилась Нюра на галстуки, сходила за ножницами и давай из мужниных рубашек серпантин нарезать. И так пока мозоли на пальцах не натерла. Потом ящики из гардероба выгребать начала, пока кобура с мужниным пистолетом на пол не грохнулась. Нюра еще подумала, подумала... Притащила из ванной ведро, из кладовки банку ПВА. Разбадяжила ПВА с тепленькой водичкой и позвала дочку.

— Танечка, сейчас мы с тобой будем делать папе подарочек. Вот: Берем эти ленточки, окунаем в ведерко с клеем, и теперь этими ленточками обматываем папин пистолетик.

— Только надо газету на пол постелить, и фартучек одеть, чтобы все чисто было.

— Умница моя! Чтобы чисто было! Вот папка-то обрадывается!

Если кто-нибудь думает, что Владлена Пантелеймоныча с Андрюхой совесть замучила, так фиг. Она бы может и замучила, только жены в дверном проеме стояли совсем недолго, и в разгар гулянки их никто не заметил. А потому постояльцы семьдесят третьего номера продолжили гульбу, согласно намеченному графику.

Ближе к ночи мама с дочкой сварганили из папиного пистолета с проклеенными ленточками приличную головешку, которую Нюра под конец облепила всеми Васиными документами, и положила возле батареи парового отопления обсохнуть.

Рано утром, в среду, Нюра упаковала свое произведение в яркий полиэтиленовый пакетик, и поставила на лестничной площадке, рядом с мусоропроводом.

Вот Андрюхе-то хорошо. Вернулся домой, нарвался на пьяный Аськин скандал, отметелил жену туда-сюда, отмусолил по койке до поросячьего визгу, купил ей шубу к весне со скидкой и дома рай. А Владлену Пантелеймонычу с Нюркой че делать? Она ему вона каку подляну... А он язык себе в задницу засунул и ни гу-гу. Потому как Нюрка бе-ре-мен-на-я! А ты, Владик, хоть застрелись, тока сперва пистолетик свой расколупай.

А самое страшное еще впереди. Рожать второго в однокомнатной ментовской общаге придется. А он ей хоромы обещал. И какой тогда ужастик начнется.

 

 

ПОДЖИГАТЕЛЬ

 

С участковым у Тёмы дружба резко рассосалась. Так уж вышло. Там, в Афгане, под обстрелами, Владя Кобзев был настоящий герой, а вот дома, в мирной жизни, оказался сущей гнидой. Ну, что же, подобрал он боевого товарища в трудный момент, не дал ему замерзнуть и с голодухи помереть и на том спасибо. А, что дальше дороги разошлись, так на то она и гражданская жизнь, в которой у каждого свой путь. Больше всего Тёму задела смерть Гафура и то, как Владлен с несчастной вдовой разбирался. Он после этого перестал с участковым здороваться за руку, а тот вроде как этого даже и не заметил, ему не до того, у него жирный кусок испод носа уходит, да что там кусок — судьба рушится.

 

Нельзя, нельзя уступать! Если не ему, значит пусть и никому не достанется. Спалить этот дом к чертовой матери. Приедет Надька за наследством своим, а от него одни головешки. Вот только такое дело кому поручишь? Нет уж, тут надо действовать наверняка и быстро.

Свихнулся Владлен Пантелеймонович окончательно, дождался ночи, натянул на себя старый армейский плащ с капюшоном, взял канистру с бензином и отправился на черное дело. Хотел все быстро по-тихому провернуть. Ночь безлунная, тьма кромешная, вроде все как нельзя лучше. Да тут Лёнина овчарка брехать начала. А как стал подходить к крыльцу, наступил с треском на какой-то ящик. Нога в ящике застряла. На веранде кто-то свет зажег, а сзади на него какая-то сволочь мешок накинула. Шум-гам, его скрутили, кричат «караул!».

— Надо в отделение этого гада вести.

— Лучше по телефону милицию вызвать, пусть дежурная машина приедет. Нашему отделению доверия нет!

— Посветите, дайте посмотреть, что за рожа?

— Какой-то не наш, точно не наш. Жуткая рожа, такой рожей только детей пугать.

Стали трезвонить в Лёнины ворота.

— Леонид Маркович, мы поджигателя поймали, прямо напротив вашего дома, с канистрой бензина! Надо милицию вызвать!

Лёня спросонья долго разбираться не стал — поджигатель напротив его дома, о чем тут еще рассуждать.

 

Хорошо это или плохо, что никто не признал в поджигателе своего участкового? И ничего удивительного, что не признали. Ведь его только в форме видели, опять же он так тут круто заправлял, что на него люди глаз поднять не смели, а не то чтобы лицо разглядывать. И районное начальство надо понимать: обнаружен оборотень в погонах, теперь все нераскрытые поджоги раскрыты и они молодцы! Так и надо поступать — бей своих, чтоб чужие боялись.

 

 

ЭПИЛОГ

 

На следующий день приехала большая фура, а за ней старый мотоцикл «урал» с коляской. В коляске сидела Надя, за рулем мотоцикла ее Володя. Открыли фуру, вытащили помост и вывели корову, кобылу и трех козочек.

 

Не стали Регина с Тёмой лета дожидаться — к Наде перебрались и на работу у Лёни плюнули. Дом большой, комнат хватает всем.

Тёма устроился охранником в гаражный кооператив на сутки через трое. Его Нюра, жена арестованного участкового, пристроила. Все ж от нее в рассыпную и только Тема заботу проявил, зашел спросить надо ли чего жене его бывшего боевого товарища. Он теперь в свободное от работы время помогает Наде с Володей налаживать хозяйство и потихоньку разгребает свое пепелище, а Регина сперва подрядилась ночной сторожихой и приемщицей хлеба в поселковый лабаз, а потом обзавелась-таки мобилой, вернулась в свою филармонию и снова дает концерты и еще поет в одном очень крутом ресторане при гостинице на Невском. А через год Регина вообще вернулась в свою комнату в Питере. Зло по земле долго не ходит. Кому еще ее соседка перекрыла кислород? — неизвестно, только нашли эту сахалинскую сироту однажды утром в своем подъезде с пробитой головой. Рана оказалась несовместимой с жизнью, ну и мир праху ее.

И сразу все Регинины друзья-подруги нарисовались.

— Где ж это ты, Региночка, пропадала?

— Да так, в длительной творческой командировке с фольклорной экспедицией под Питером застряла.

Подруги ей кивают — ага, как же! — знамо дело, что Регина врет. Она ж поди в дурдоме от алкоголизма лечилась. Зря что ли всю жизнь подшитая? А еще говорят, что ее за границей кто-то видел, как она под Веной в какой-то корчме при винограднике пела. Это теперь к русским там всякий интерес пропал, вот они и возвращаются обратно. Главное вовремя вернуться, чтобы здесь успеть зацепиться. Регина успела, вернулась, и уже не важно откуда.

 

«Катькин сад», повесть

«Катькин сад», аудиокнига

«В одном поселке под Питером», рассказ

Стихи

Об авторе. Аудиозаписи

 

Ольга Краузе. «Катькин сад», повесть. Формат zip-файла PDF, 18 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Ольга Краузе. «Харьковская тетрадь», сборник стихов. Формат zip-файла PDF, 7,8 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com