ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

О. СВЕТЛОВА (Светлана ОСЕЕВА)


СОВРЕМЕННАЯ СЕТЕВАЯ ПОЭЗИЯ
послесловие к первому изданию «СЕРЕБРЯНЫЙ СТРЕЛЕЦ»

...Нет вечной благодати на земле. И Дух Святый жив и свободен, а не «закодирован» в каком-либо одном языке или одном времени. Если Он к чему-либо и «привязан», то это наверное к небесам, а не к земле. <...>

...Поэзия призвана создавать общества, людей, религии, культуры, миры, а не служить выходом для мелочных душевных похотей...

(К.Султанов «Откровение интеллигенции»)

 

Неотразимым острием меча,

Отточенного для последней битвы,

Да будет слово краткое молитвы

И ясным знаком — тихая свеча.

 

Да будут взоры к ней устремлены

В тот недалекий, строгий час возмездья,

Когда померкнут в небесах созвездья

И свет уйдет из солнца и луны...

(С. Аверинцев, «Духовные стихи»)

 

 

1.

 

...Если сказать, что Бог создавал мир посредством поэзии, то ни малейшего отклонения от христианского учения не будет. В самом деле, Бог создавал мир посредством Меры и Числа или, если одним словом, Слова. И такой способ есть Поэзия! Бытие и поэзия, таким образом, суть одно. Библия есть священная поэзия. Символ Веры есть священная поэзия. Евангелие, Литургия и самое Боговоплощение суть Божественная Поэма. Вся материя, вся плоть этого мира может (и должна) рассматриваться как поэзия духа, и в таком подходе больше смысла, чем в головоломке «о первичности духа или материи», этом поистине «гремучем шедевре», или в исступлённом анафематствовании материалистов, задевающем в брани самоё Творение. И мы воздерживаемся от широких обобщений только лишь потому, что сообразуемся с компрометацией слова «поэзия» (но не понятия!), которую произвела в публике оголтелая и уже бесчисленная толпа «поэтов»...

(К.Султанов «Откровение интеллигенции»)

 

 

...Всемирная Интернет-паутина дала свободу высказывания практически всем, кто этого так или иначе потребовал. Хорошо это или плохо — судить трудно... Да и в оценке ли дело? Сам факт возможности беспрепятственной публикации для «человека пишущего» — есть выход и реализация творчества в некой условной «материальной» сфере. Даже если материя — виртуальна. Даже если выход иллюзорен. Даже если творчество ничего общего с со-творением не имеет...

В атмосфере поэтической и — чаще — антипоэтической вседозволенности «Поэт» превращается в беззастенчивого, многоликого виртуального монстра, говорящего на двунадесяти языках, но не произносящего ни единого слова, наполненного дыханием... Интернет-поэт — поэт-масса, чёрная дыра, пожирающая и переваривающая само понятие «поэзия». Иногда кажется, что от поэзии в этом непостижимом электронном вихре из осколков речи и слов, давно переставших обозначать что-то живое — не уцелело ничего... Но постепенно темнота рассеивается, и сквозь нечленораздельный шум и поток ничего не значащих слов, если внимательно прислушаться, можно расслышать живые голоса...

(О. Светлова «Заметки о современной поэзии»)

 

...Спрашиваю себя, что же такое «поэт», если он не Пушкин, не Гоголь, не Веничка, а — масса. Ответ: «чёрная дыра». Это лирическая бездна, в которой аннигилирует всякое вещество чувства, всякая мысль, всякое живое дыхание. Воздействовать на нашего «поэта» со стороны невозможно. Его как личность невозможно увидеть, то есть осмысленно представить, описать — в языке нет таких слов. Нелепость нелепостей (говорю в сердцах) — «массовый поэт», «поэт-масса»! И когда я с ним сталкиваюсь, то знаю, наподобие Фридриха Ницше, что один из нас не живёт. Ещё бы выяснить, кто именно. (Помилуй, Господи!)...

(К.Султанов «Откровение интеллигенции»)

 

... Говорят, не живу, не дышу.

Виртуальная плоть невесома...

Я блуждающая хромосома,

Я — причуда, безумие, шут...

 

Говорят, что живу без лица,

Что хрустальный мой голос размножен.

Говорят, в зеркалах из свинца

Нет меня — я без крови, без кожи...

 

Стынет зоркий кошачий зрачок,

Дышит слово на пёрышке хрупком.

Для тебя я всего лишь скорлупка,

гений мой,

ангел мой,

дурачок...

(С. Осеева, «У компьютера»)

 

 

2.

 

...В отношении «поэтов» я выразился достаточно, ненавидя подлую склонность души отворачиваться от собственных чувств и наряжаться в художественные «высокие чувства» из стихов, песен, книг, фильмов, пейзажей и т.д. — в чувства, замечу, обязанные происхождением досужему образу жизни и развлечениям русского дворянства, вернее даже — холопства... Но отношение к самой поэзии у меня не столь враждебное.

Наоборот: понятие поэзии столь широко, что объемлет Вселенную. Суть её можно обозначить словами «творение», «творчество», но также словами «знание», «сознание», «истина», «свет», «божественное», «священное», «красота», «мудрость», «откровение», «озарение» и так далее. Плоды её далеко не в первую очередь стихи, но прежде всего (в порядке главенства): формы права и морали, религии и государства, человека и общества, культуры и цивилизации, науки и искусства... то есть в последнюю очередь — формы изящной словесности.*

 

В таком роде Ницше говорил об искусстве, ополчаясь против засилья в культуре художественного мировоззрения:

«Искусство призвано главным образом и прежде всего преображать жизнь в лучшую сторону, следовательно делать нас сносными и, по возможности, приятными для ближних; если мы имеем перед глазами эту задачу, оно сдерживает нас и не даёт воли, создаёт правило общения, подчиняет невоспитанных законам приличия, научает говорить к месту и молчать к месту.

Далее, искусство призвано утаивать всё безобразное или истолковывать его в другом смысле, а именно: в том, что, сообразно с природой, постоянно прорывается в человеке, несмотря на противодействие культуры, — в страхе, страстях, аффектах, — обнаруживать внутренний потаённый смысл, а не мозолить глаза внешней непотребностью.

После этой великой, можно сказать грандиозной задачи искусства так называемое «искусство в собственном смысле» — т.е. создание художественных творений — является только придатком: человек, избыточно одарённый способностями преображать, утаивать и истолковывать, находит им применение в художественном творчестве, облегчая от излишка энергии свою жизнь; при известных обстоятельствах так же поступает и целый народ. Но обычно за искусство принимаются с конца — цепляются за хвост и думают, что художественное творчество и есть настоящее искусство и что его культивация улучшает и преображает жизнь, — это именно мы так думаем, глупцы!

Если начинать обед с десерта и поглощать одно лакомство за другим, то что же удивительного, что мы изрядно подпортили желудки и в нас не лезут уже укрепляющие силу, питательные первые блюда за тем столом, который богато сервировало искусство».

(* Цит. по: Ницше Фридрих. Указ.соч., с.180.)

 

Теперь Вы должны понять, откуда во мне это неприятие современного стихосложения и вообще «возвышенных чувств». Они скомпрометировали одну из главных и величайших способностей человека — исконное чувство священного...

(К.Султанов «Откровение интеллигенции»)

 

...Интернет-сеть оказалась чреватой как приятными, так и неприятными открытиями. Оказалось, что пишущих стихи в десятки тысяч раз больше, чем представлялось, и «поэтами» себя стали называть все, кто умеет худо-бедно складывать слова в рифму (впрочем, иногда и умение «рифмовать» считается необязательным).

Серьёзные литературоведы сетуют, что само понятие «Поэт» благодаря Сети дискредитировало себя. Вряд ли стоит драматизировать этот факт. Если говорить прямо — слово «поэт», как и слово (почти синоним) «интеллигент» планомерно обесценивалось десятилетиями в эпоху «советского соцреализма» с подачи «отца нового романтизма» М. Горького, этого фатального для литературы, а уж тем паче для поэзии, «литературного буревестника».

Может быть, именно оттуда и пришла к читателю пресловутая «нелюбовь к поэзии» и слегка презрительное отношение к «поэту», а к небрежно пишущим стихи — самодовольное «я так чувствую и вижу», а то и «и так сойдёт».

Хорошие стихи любят все... Или — почти все. Даже те, кто в них не очень-то профессионально разбирается...

(О. Светлова «Заметки о современной поэзии»)

 

 

...Не надо быть особенно проницательным, чтобы заметить, насколько бедна совершенством современная поэзия. Тарковского потому и называли последним поэтом Серебряного века, что стихи его казались нездешними и «несегодняшними». Отдельные совершенные произведения, безусловно, были и у Самойлова, и у Вл. Соколова, и у Кушнера, и у Чухонцева (большей частью в его «Слуховом окне»), и у других поэтов. Кто-то, возможно, пишет их и сейчас. Но в целом, несомненно, происходит убыль гармонии, иссякание благодати в новейшем искусстве. Как это объяснить, если какие-либо объяснения здесь в принципе правомерны? Можно, разумеется, до бесконечности повторять общие места о тотальном кризисе гуманистического мировоззрения, о разложении культуры, оторванной от своих религиозных корней и т. п. Все это отчасти справедливо, и нынешнее состояние искусства красноречиво свидетельствует о том, как жалок художник, в своем самопревозношении даже не догадывающийся о существовании благодатных наитий. Но, несмотря на то, что еще многие гуманистические представления должны быть пересмотрены, такое объяснение и не достаточно, и соблазнительно. Потому что уже завтра может случиться чудо, и поток благодати, предуготовляя новый расцвет искусства, прольется на тех, кто сегодня этого даже не подозревает...

(И. Меламед «Совершенство и самовыражение»)

«Виртуальный клуб поэзии»

http://ctuxu.ru/article/art/sovershenstvo4.htm

 

Одни считают, что для поэзии Интернет оказался панацеей. Другие считают, что Интернет способен загубить само понимание поэзии как искусства. И те, и другие по-своему правы. Во всяком случае, для тех, кто является поэтом по рождению, возможность виртуальных публикаций стала едва ли не единственным способом заявить о себе, а вынужденное противостояние мутной волне «поэтического флуда» — сильным импульсом к серьёзной работе над Словом...

(О. Светлова «Заметки о современной поэзии»)

 

 

Как страшно листьев звонкое наречье,

Когда в глухом ознобе тишины,

Дырявой лодкой в стёкла бьется вечер,

И темнота заходит со спины.

 

Пространства смерть становится всё явней,

И всё упорней ночи ремесло,

И в этих сумерках, как будто в чёрных плавнях,

Шуршит луны прозрачное весло.

 

Я задыхаюсь в воздухе лиловом.

Моя душа сбивается с пути...

И, словно ком, подходит к горлу слово,

И стих болит, замешкавшись в груди.

(С. Нежинский)

 

 

3.

 

...В последнее десятилетие XX века было обещано радикальное обновление: вместе с ответами, которые более не устраивали, отбрасывали и сами вопросы. Если поэта сочли непозволительно вовлеченным в существующую иерархию ценностей, то поспешили избавиться и от мысли о поэте вообще («смерть автора») и от любой ценностной иерархии.

Начал цениться языковой автоматизм, в отношении которого поэт был то ли медиумом, то ли маской. Многих игра увлекла, стала для них профессиональной привычкой. Кто-то от нее утомился, затем решился сказать об этом, а, сказав, нарушил установленный закон деперсонализации. Или, в другой терминологии, вновь проблематизировал автора: вернул в поэзию вопрос о том, что значит — быть поэтом?

Не «больше, чем поэтом» и не меньше. Равным самому себе, своему ремеслу и призванию.

У меня ощущение, что поэзия сейчас там, где поэт снова спрашивает себя не только о том, как он пишет, но — зачем он это делает. Вечные вопросы отличаются тем, что они важнее ответов...

(И. Шайтанов «Дело вкуса: Книга о современной поэзии». — М.: Время, 2007)

 

 

...Провокационный вопрос «Что есть поэзия — искусство или мировоззрение?» так и не получил однозначного ответа, несмотря на обилие дискуссий вокруг данной темы. Собственно, это и не вопрос вовсе, а — повод поговорить о том, что же происходит в пространстве поэтического языка, попытка уложить поэзию в «прокрустово ложе» вчерашних представлений о ней: так понятнее и удобнее...

Сегодняшняя поэзия — процесс сложный, почти не изученный и практически никем «извне» не управляемый (особенно это заметно в Сети, где не существует «печатных», «газетно-журнальных» приоритетов).

Единственное, что не может вызывать возражений — поэзия сегодня переживает своеобразный Ренессанс, как бы очнувшись от летаргии вчерашней унифицированной «советской» эстетики. Налицо разветвление стилей-мировоззрений, разнообразие техники, наличие серьёзных экспериментальных опытов и воскрешение традиций, во многом восходящих к Серебряному веку русской поэзии И это не удивительно: Серебряный век не пережил стадии расцвета, зрелости и завершения, так как был грубо, насильственно оборван в начале тридцатых годов прошлого столетия...

(О. Светлова «Заметки о современной поэзии»)

 

 

Органный бог, органный Бах

Из католического храма

Дух духоты... Вдыхай, пиши,

Вложи в слова такие средства,

Чтоб состояние души

Передавалось по наследству...

(Рита Бальмина)

 

 

4.

 

...Спрашиваю себя, каким образом можно донести до «поэта» категории мужества, взрослости, ответственности. Никаким образом нельзя — в ответ получишь стихи и поэмы (заведомо плохие) о «мужестве, взрослости, ответственности» и т.д. и т.п. Но что тогда понимает «поэт» под верой? Ничего не понимает — слагает стихи о «Боге, вере, любви, святости» и т.д. и т.п. Он рифмует любую священную тему, любое святое чувство заворачивает в куплет! И нет на свете большей муки, братия, чем читать лирически-благочестивые стихи...

(К.Султанов «Откровение интеллигенции»)

 

 

...Поэзия — моя единственная надежда на бессмертие, которое существует только в виртуальном мире...

(Рита Бальмина, из интервью)

 

 

...Поэзия-Личность Риты Бальминой — в современной поэзии давно уже является понятием, эстетическим знаком, хотя и — неформально. Её стихи давно известны в Сети и любимы многими: от рафинированных эстетов, гурманов поэзии до непритязательных, не искушённых в тонкостях поэтических инверсий, пеонов и проч. читателей, которые с удовольствием напевают на своих кухнях её стихи под гитару («Я просто иду домой...»)

Поэт-личность-творчество: все три составляющие здесь разделить уже невозможно. Во всяком случае, Рита Бальмина — человек-перформанс — уже сегодня неофициально является персонажем истории литературы. О ней ходит много легенд, и все они — в большой мере — художественны. Многие, отождествляя автора и тексты, предполагают отыскать в текстах или услышать некую «правду» о человеке, забывая о том, что «правда бытия» иногда оказывается не много значащими для самого автора «жизненными обстоятельствами» по сравнению с «правдой творчества».

Острая наблюдательность художника, проницательность Сивиллы (недаром Сивилла — один из лейтмотивов поэзии у Бальминой!) позволяют с кажущейся лёгкостью (техника настолько виртуозна, что поэтическая речь становится естественной!) создавать поэтическую реальность, пугающую своей достоверностью:

 

Целуй мне ладони мозолистых рук, дорогой,

Они огрубели, шершавой коростой покрыты.

На улице Алленби сделалась бабой ягой

Среди мастеров безработных твоя Маргарита...

(«Я знаю на улице Алленби каждую шлюху в лицо...»)

 

Катастрофическое восприятие действительности у автора — попытка выразить метафизический ужас бытия, которого человек, погружённый в сомнамбулическое неведение обыденности, просто не замечает:

 

В лабиринт — лаборантам неопытным опыт срывая

Хладнокровным халатам, хлопочущим в запахе хлорки.

На носилках несется на скорости скорбь мировая

Коридорами вздорного сна, приводящего в морги.

(«Отпусти»)

 

Но в том и дар, и проклятие поэта, как и пророка, ясновидящего: видеть всё иначе, по-другому...

(О. Светлова «Заметки о современной поэзии»)

 

 

5.

 

...Хорошо. Допустим, что прежде чем учить мужеству и ответственности, необходимо отучить от лирических наклонностей и воспарений. Вопрос, каким образом убедить нашего «поэта» не слагать стихов. Никаким образом нельзя — он начнёт слагать поэму (заведомо лживую) о «вреде поэзии».

Ну, а если попытаться говорить о сущности поэзии? Например, начать с того, что начало поэзии вовсе не рифмование... После пары софизмов, примерно через час, «поэт» уверится как в данной, так и в любой другой мысли, будь они все неладны. В нём может запеть что угодно, чтобы сутки спустя кристаллизоваться в песнь песней души, то есть в очередную комбинацию рифм, уже исчерпанных, истасканных поколениями классиков. И остаётся только слушать строфу за строфой о «вреде рифм» и со скрежетом зубовным (а вы думаете, отчего философы теряют зубы?) читать про себя, как молитву: «Не смеяться, не плакать, не проклинать, а понимать» (Спиноза).

(К.Султанов «Откровение интеллигенции»)

...............................................................

Окончание

можете заказать художественный портрет по фотографии в москве недорого

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com