ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Владимир КОРКУНОВ


ЖЕНЩИНА ВНУТРИ СВОЕГО ТЕЛА

Заметки о седых детях, мечтающих повзрослеть,

и творческом мире Марии Малиновской

 

Когда я размышлял, с какой фразы начать рассказ о новой (!) книге стихов «Под прозрачной рукой» 17-летней Марии Малиновской, подмывало сказать: «Эти стихи — о любви». В самом деле — какие ещё темы могут занимать юную поэтессу, да разве не с любви начинается творческий путь в юности, когда первые чувства бередят душу и норовят перепрыгнуть из сердца в стихотворные строчки?

 

Но так сказать — ошибиться в главном. Ошибочно понять лирический мир Марии. Уже сейчас, на стадии его формирования, он интересен своей цельностью (при размытости отдельных сегментов). Имя — под стать. Она дева, словно дева Мария (не о девственности, конечно, речь), и стихи находятся между страстью и отчуждением от любви, между взрослением и боязнью перехода из мира детей в мир взрослых.

 

Кирилл Ковальджи, отправляя мне в прошлом году подборку Машиных стихов, сопроводил их такими словами: «Внутренний рост обогнал её возраст». Это было сказано о стихах 15-летней поэтессы, только-только выпустившей дебютный сборник. А после, когда процесс взросления продолжился (надо полагать, обоюдный, и внутренний, и внешний), родился вывод: «Я с радостью отметил, что её стихи и эссе становятся всё интереснее. Явная поэтическая одарённость, острая восприимчивость, пытливый ум, взыскательная начитанность. Плюс загадочная противоречивость натуры». И это — в частном письме! Кирилл Ковальджи, охарактеризовав тот стартовый капитал, с которым Мария Малиновская входила в поэзию, не упомянул разве что о теме, средоточии поэтических путей. Какая уж тут любовь (хотя ею и проникнуты страницы новой книги)! В стихотворении «Я буду тебе» Мария выбирает неявный композиционный ход — на психологическом уровне. Двенадцать строк становятся прообразом молитвы, где число 12 — не случайно («в этих двенадцати клятвенных строках»), оно дополняется библейским подтекстом, становится апостольски-правдивым, что подчёркивается атрибутацией текста: «в соборе», «бессильной святой» (как и 12 апостолов, оказавшиеся бессильными в «войне с предательством» Голгофы), «блаженно и строго», «причислена к лику его». И это обращение к любимому? Нет, это — обожествление. Символьный ряд работает однонаправлено, 12 строк — 12 апостолов и заглавие: «Я буду тебе» — как будто богу — божеству этого лирического мира. Мира, в котором героиня — дева (вот ещё одна аналогия) находится на определённом жизненном рубеже — и в этом суть опережающего внутреннего роста, о чём и говорил Ковальджи.

 

Несоответствия — взрослое тело, но душа ребёнка (или в какой-то момент, что, на мой взгляд, парадоксально, наоборот) — также находят продолжение в стихотворных строчках. «Жутко быть ребёнком, просто дико, / Если бьётся женщина внутри...» Бьётся — и на уровне сердечного ритма, и, вырываясь наружу, сама по себе — о стенки истончающегося кокона. И осмысление этого боя, битвы с самой собой, когда ребёнок — седеет — метафористически становясь взрослым, когда протагонист и антагонист сходятся в общей беде и общем спасении: «Мой скиталец, ребёнок седой / с непроглядной, с недетской бедой...»

 

Беда не только и не столько в возрасте и физиологических изменениях организма. Беда — в духовном одиночестве, когда сверстникам не интересны рассуждения о преломляющейся и строящейся одновременно душе — они погрязли в соцсетях, в просторах Интернета и становятся чуждыми по духу — о чём с ними поговорить? В этом ещё один шаг к беде, к бьющейся женщине с не по возрасту взрослыми глазами.

 

Лирический цикл «Посвящённый» открывается кульминацией — относительно всей парадигмы творчества Малиновской — «Ведь хочется вместо страницы / Склониться к мужскому плечу». Но в нем самом есть стержень, боль несоответствия. И куда тут «подруге», которая становится Снежной королевой для своего маленького Кая! Снег тут не цветаевский, иной — на висках. И это снова метафора — не понятно, побелены виски у «посвящённого» или тут — проседь душевная, проявившаяся от невозможности перелететь моря и обнять, воплотить идею, которая «во плоти»: «из-за трена чьего бы то ни было знай / из-за крена / из-за верности вновь из-за верности / зверь на стих». Это полушёпот, медитация, лишённая знаков, лишённая декламатической интонации — наговор пресловутой «внутренней» женщины (и в этом кульминация непосредственно цикла). В то же время, при всей искренности строк, при всей их пронзительности, чувствуется, что они появились в фантазии Марии, подсказаны от одиночества и невозможности прикоснуться (или — ещё раз прикоснуться) к плечу любимого.

 

Не столь важно, есть ли он на самом деле. Не принципиально, черты одного или нескольких вместил «посвящённый». Но — оставил послевкусие одиночества, приравненного к расстоянию: «дальше чем есть на свете молчание...» (это как более немыслимое расстояние, чем между тобой и мною). В этой системе и лето сравнивается с Летой, вернее, наоборот: «не сравнивай лето и Лету». А что, он сравнивает? И он же — он! — выдвигает эту идею, «затею» — во плоти. Стоит её воплотить, и — «расплатимся оба»! Это было написано в марте, а про Лету — в августе. А спустя несколько календарных листков: «отпускаю объятия вдаль». И словно крик: «Не возвращайся в тот проклятый город...» И — возврат к своему одиночеству.

Без него — никуда, без него не будет стихов, потому что путь отмеченный потерями только и может отразиться в этих стихах, пока в них «Я не хочу ТЕБЯ терять // В твоих объятиях».

Не хочу, но теряла ведь, возвращаясь в памяти и стихах, отмеченных «взыскательной начитанностью»: «Мы встретимся... шесть лет назад». Шесть лет назад — это когда? В 9, в 11 лет? Чушь собачья! Сказано же, что внутренний рост опережает физиологический. А значит отсчёт времени тут совершенно иной, словно у Мураками в «Кафке на пляже», когда Саэки-сан, потерявшая в 20 лет возлюбленного, навсегда осталась в 15-летнем возрасте — с ополовиненной тенью. Только камень от входа тут совершенно иной. И потеря — иная. Встреча, которой не суждено повториться — или даже состояться. Повторяю — тут совершенно иной отсчёт времени! И одна ночь — например «На 24 ноября» — может стать квинтэссенцией взросления, когда проснулся и — повзрослел. Когда так и тянет посмотреть на себя со стороны и воскликнуть: «Просыпайся! Ночь прошла... / Ночь... и девятнадцать лет».

Рассуждать о метафизике и временных колебаниях лирического мира Малиновской можно долго. Но необходимо точно отдавать отчёт, что при всей разноамплитудности лирических сдвигов, личность протагониста, полностью — в контексте данных стихов — ассоциируется с Марией. Это дневниковая лирика, в чём-то сходная с цветаевской, но лишённая обречённого одиночества и, как следствие, пронзительности цветаевских строк. Впрочем, сравнения неуместны. Творческий путь извилист и неровен, и куда выведет Марию — неясно. Пока — есть локальные успехи, публикации, «Липки» etc.

Но нужно понимать, что всё это — прикладное, прилагаемое, не имеющее непосредственного отношения к творчеству. Возможно, через пару лет Маша вычеркнет из этой книги половину — если не больше — текстов, но останутся те, в которых наиболее ярко проявился конфликт взрослеющего человека, сбрасывающего оболочку ребёнка, отбрасывающего в угол игрушки и стремящегося в совершенно иную — пока неизученную и неопознанную — жизнь.

 

Владимир Коркунов

2011

Стихи Марии Малиновской

Творческий вечер Марии Малиновской и Владимира Коркунова

Альманах 1-10. «Смотрите кто пришел». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,9 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Открыть всю информацию легко - kaplan international colleges отзывы. Заходите! . КАКОВЫ ЖЕ ОБЯЗАННОСТИ СИДЕЛКИ?

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com