ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сол КЕЙСЕР


Обладатель Золотого пера Руси «За высокое мастерство сетевых рецензий» 2010

«АХ, ЛОТТА, ЛОТТА-СТРЕКОЗА...»

Некоторые соображения, напрямую или косвенно связанные с работой «История Лотты»,
и с рецензиями-отзывами на сайте «Графоманов_нет»

Автор поэмы Ksana VASILENKO

 

Работу и отзывы нетрудно найти в сети.

 

Если допрашивать сороконожку, как она пользует сразу сотню ног, несчастная разучится ходить.

 

Если давать советы состоявшемуся поэту, какие мелочи ему бы следовало бы исправить БЫ, он снова из поэта превратится в нас, смертных.

 

Зря тратите свое время на чтение этой небольшой статьи, если надеетесь увидеть замечания по тексту поэмы. Автор ее твердо стоит на ногах, ему не занимать мастерства.

И уж меньше всего Ксана нуждается в советах.

 

Да, вот такое название, а не другое!

 

И не мое — критика — дело давать совет автору работы, как ей следовало БЫ назвать поэму. Потому что число таких названий соизмеримо с числом читателей, а поэму написал не я, и не мне ее переименовывать.

 

Да, вот такой размер работы, а не другой!

 

Скорее, я соглашусь с мнением Ильи Славицкого: мне тоже размер поэмы не показался большим. Он такой, каким его задумала Ксана Василенко.

 

Не покажусь оригинальным, если скажу, что, после получения от одного из почитателей Ксаны ссылки — приглашения познакомиться с работой, я попал во власть чар настоящей поэзии, без скидок на интернет, без попыток вызвать «доброжелательные» отзывы.

 

Сразу, после первой же строфы поэмы, попадаешь под обаяние двух строк:

 

— Ты помнишь маленькую Лотту?

— Да, смутно... Ласковое что-то...

 

Поэзия...

 

А коль скоро это поэзия, то совершенно не обращаешь внимания на «мелкие огрехи», как принято называть те места, которые остаются вне понимания того или иного критика-читателя-автора и о которые спотыкаешься.

 

Были ли такие места у меня? Были. Я прочитал поэму, наверное, раз десять, еще не раз прочту. Понадобилось несколько прочтений, чтобы полностью врубиться в первую строфу, чтобы понять то, чего не понял один из рецензентов с первого захода: Иисус-то... гипсовый, это многое меняет. Однако даже после нескольких прочтений у меня была устойчивая ассоциация белого порошка с кокаином...

 

Возможно, с первых раз еще что-то не высмотрел, еще о что-то споткнулся.

 

Но так и должно быть! Только так, и никак не иначе. Автор создает ОБРАЗЫ. Не каждый образ понятен каждому читателю. Потому что автор — мастер такого дела. Образ же с первой секунды начинает самостоятельно дышать, жить независимой жизнью. Может быть, это имаджинизм, нужно спросить у настоящих теоретиков поэзии.

Но их ответ не изменит ничего в моем сознании: мне до бабочки, к какому направлению в поэзии отнести работу. Потому что она — поэзия, и этим все сказано.

 

Совсем не хочется говорить о недостатках. Просто — парочка сомнений...

 

— Начало нужно бы перечитать, посмотреть, на своих ли местах стоят знаки препинания. Я не противоречу сам себе, просто хочется, чтобы читатели вошли в поэму беспрепятственно, а не спотыкаясь о лабиринт слов:

 

«...Играя с ветром, и мешал, (говорю об этой запятой)

Закрыв глаза, из горла в горло,

В фарфор из бронзы и назад, (говорю о повышенной сложности в этой фразе; нужна ли она? Если автор ответит утвердительно, вопрос снимаю!)

Хмелея, множить страсти голод...»

 

— Хотелось бы, чтобы чайнику чуть разжевали и вложили в уши это место (гипсовый Христос, не кокаин, и по моей оценке — кульминационный момент в поэме:

 

Дверь толкнуть (похоже, здесь нужна запятая) и впустит нас замочек

В комнату, где загорал Христос

На кресте, раскинувшись удобно.

Если солнце было, то лилось

Строго на него... Христос не сноб, но

Как-то на взаимность не пошел,

Может быть и слышал, но не слушал.

Лотта, Лотта, белый порошок

Делает богов к молитвам глуше,

Хоть они и так не очень, чтоб...

 

Блистательная по замыслу и мастерству строфа, кстати сказать!

 

— Хотелось бы рассмотреть вопрос, можно ли обойтись в поэзии без мата. Я знаю ответ: можно. Потому что оружие наше — великий язык, в нем много слов. Но если автор настаивает на своем видении фразы, которая вызовет у одних — протест, у других — восторг, как у меня, то не стану настаивать на том, что мнение о неприемлемости мата в поэзии — однозначно и исчерпывающе.

 

Я не стану останавливаться подробно на авторских находках, их масса!

 

Автору удалось завораживающей силой таланта протащить читателя через всю поэму, заставить нас душой понять каждую обдуманную мелочь в тексте, каждую рифму или умышленное отсутствие последней в начале дневника лирической героини.

Автору удалось заставить нас судорожно искать прототипы.

 

Но все, что мы выдумаем за автора, станет исключительно нашей ошибкой.

 

*

 

Я бы хотел тут отвлечься и рассказать интересную историю, связанную с автором идеи и главным критиком одной из лучших телепрограмм мира «American Idol» — Саймоном Каул. В одном из интервью для программы «Фокс» Саймона спросили, может ли он кратко охарактеризовать, о чем его шоу. Он ответил: «Оно обо мне».

 

Я совершенно убежден в том, что «История Лотты» — о Ксане Василенко. Она написала поэму... о себе. Потому что — как хороший автор — она прожила жизнь каждого из своих героев, выстрадала эти жизни, плакала от счастья и боли вместе с Лоттой, оплакивала ее вместе с товарками ЛГ, и в самом конце — на полном срыве от отчаяния и несправедливости жизни! — автор швырнула в лицо нам, обществу, дважды повторив часть фразы:

 

«Бляди в чёрном, за органом грач,

Бенефис у ксендза...

 

— Помнишь Лотту?

— Кажется... Беретка, тихий плач,

И про верность жалобное что-то...»

 

Браво!

 

И все наши ассоциации — это набор собственных ошибок, включая и желание найти «рациональное зерно» даже в иррациональных уравнениях, включая и такие сложные, как Стихи и Поэмы.

 

А сейчас позволю себе следующее.

Если автор поэмы «История Лотты» Ксана Василенко не замедлит свой марш, мы будем счастливы считать себя ее современниками.

 

Сожалею, что у работы такого масштаба мало читателей и в сто раз меньше — отзывов. Но автору не следует отчаиваться: поэзию в сети читают плохо. Рецензируют, как правило, отделываясь тошнотворно-слащавыми «доброжелательными» словами, стереотипными как большинство стихов в сети. Причин этому две: зависть или неумение высказаться. Есть и третья — как бы разновидность зависти: «Я бы это написал иначе». И именно такие авторы никогда и ничего путного не напишут.

 

* * *

 

У меня набатом в голове крутится финальная фраза:

 

«И про верность жалобное что-то»

 

И пришла в голову мысль, что поэма именно об этом.

 

Не зря автор неоднократно подчеркивает даты. Потому что в наш век Верность — нечто эфемерное, что-то вроде ретро, давно забытое состояние души.

 

Наверное, я один из немногих авторов сети, который глубоко понимает, что должна была выстрадать Ксана, через какие внутренние заморочки пройти, чтобы написать Такую Работу.

 

Понимаю потому, что испытал глубокое потрясение, когда писал свой романчик на эту же тему — о Верности, о любви и предательствах, о том, что нужно человеку в жизни.

Я почти не спал все тринадцать недель, когда писал те самые тринадцать глав. Свое тогдашнее состояние никогда не забуду.

 

И последнее...

Честное слово, больше ничего не добавлю.

 

Казалось бы, нижеследующие строки не имеют отношения к рецензируемой работе. Это стихотворение покойного Поэта Бориса Попова встретилось мне на Интерлите.

 

Казалось бы...

 

Но судите сами: в нем неимоверная тоска и отчаяние человека.

Поэта, оставшегося ВЕРНЫМ.

Вот оно, наслаждайтесь:

 

 

Борис ПОПОВ

Все выйдет так

С. Гладковой

Всё выйдет так, как я уже сказал.

Придвинется полуночный вокзал

Ко всем, кто опоздал на скорый поезд,

Но лавки будут заняты. И повесть

Начнется снова. Вакх и Валтазар

На животах расслабят тесный пояс.

Всё выйдет так, как видишь ты во сне:

Проснется дождь и стукнет в тишине

По твоему замерзшему оконцу.

Всем нищим подавая по червонцу,

Подвыпивший, ныряя по стене,

Уйдет поэт без компаса на солнце.

Всё выйдет так, как выйдет наяву —

И ты поймешь, что я еще живу,

Роняю розы в мокрые подушки.

Стихи мои не стоят ни полушки,

Но я на них купил себе жену

И будущему отпрыску игрушки.

Всё выйдет так, а ежели не так —

Тогда и жизнь как стершийся пятак,

Затерянный в ободранном кармане.

Об этом в незаконченном романе

Обмолвилась старуха Шапокляк

И скрылась в полусумеречной рани.

Я сам себе нарисовал зарю

И сам с зарёю грустно говорю

На бедном незаконном вернисаже

С единственной картиною — пейзажем

Сырых лучей, летящих к январю.

Всё выйдет так, всё выйдет так — и даже

Еще верней, чем по календарю!

...Всё выйдет так, как я и говорил.

Ты вдруг споткнешься у кривых перил

И вспомнишь ту убогую каморку,

Дух простыни проклятый и прогорклый —

Где я тебе дитятю сотворил

Нечаянно на «круглую пятерку».

...................................... .........

...А ливень лил, а ливень лил и лил,

Как участковый, шаря по задворкам...

 

* * * *

 

Столько отчаяния, столько боли в работах Ксаны и Бориса...

Только Поэты умеют это передать.

 

* * * *

 

...«И про верность жалобное что-то»...

 

И еще долго, очень долго мы — читатели — будем повторять, как припев к хорошей песне, авторский рефрен: «Ах, Лотта, Лотта-стрекоза»...

 

Борис Попов. «Я назвал себя поэтом...»«Скрипят балясины»
Здравствуй, Поэт и Писатель! (Григорий Нейман)

РассказыПублицистика — Критика — Путевые заметкиФоторепортажиШутки и пародии

Точка разлома. Международный литературный конкурс

Кухни nolte www.kuchen45.ru.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com