ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Валерий КОТОВ


Михаил ПОРЯДИН

МОИ ДРУЗЬЯ УХОДЯТ...

«Когда-то давно, в 1981 году, два молодых питерских журналиста Валерий и Евгения Котова ткнули пальцем в карту, попали в Салехард. И приехали. Работали — Женя на окружном радио, Валерий в газете «Красный Север». Сначала собкорами в Лабытнангах, а затем — в Ноябрьске.

Я хорошо запомнила их, было это перед отъездом в Ноябрьск, году в 1983, в нашем крохотном дворике окружного радио, на Ламбиных, 3. У них только родилась дочь, Катя. Коляска стояла во дворике, а они были рядом — молодые, счастливые. Такими и помнились.

Если сказать коротко и сухо о биографии: в последние годы работал главным редактором журнала «Сибирские истоки» (г. Ноябрьск), автор книг стихов «Наскучили холода», «Полуостров» и «Уходящая натура», член Союза писателей РФ.

Да, поэтом он был очень талантливым, самобытным. Его стихи запоминаются с первого прочтения и помнятся долгие годы».

Нина Парфёнова

главный редактор ГУ «Северное издательство»

 

Точной информации у меня нет, но по слухам — его журнал закрывали — кризис. Валера вышел из отпуска, а ему сказали: «можно не выходить». И он ушел. Навсегда.

Михаил Порядин.

14.12.08.

НАСКУЧИЛИ ХОЛОДА

Из последней книги Валерия Котова.

 

* * *

Когда я стану стар и одинок,

Я вспомню город за Полярным кругом,

Где белая ромашковая вьюга

Гуляет по обочинам дорог.

Где в тесноте бревенчатых дворов,

В компании деревьев-коротышек

Клубится праздник четырех ветров,

Как потасовка четырех мальчишек.

Я вспомню голоса Большой реки,

Ленивую походку пароходов,

Меня опять научат моряки

Ценить по-настоящему свободу.

И никогда не угадаешь ты,

Что я всем сердцем, немощным и старым,

Переселился в город, где цветы

Белеют вдоль дощатых тротуаров.

 

 

* * *

Закончилось шагреневое лето.

Пора домой, на север, в холода.

По приговору авиабилета

С пометкою «обратно» как всегда.

 

Уже не молодой, еще не старый,

Я, улетая, увожу с собой

На стылом сердце корочку загара,

А в голове веселый шум морской.

 

Но мне не увезти в страну метелей

Случайные романы — акварели

И натюрморты несозревших чувств,

И полуночных раскладушек хруст,

 

И нежный пляж, и наготу поступков,

И чуть солоноватые уста.

В обители унтов и полушубков

Иные ценности, иной устав.

 

Ах, если бы судьбу начать сначала,

Прибился бы к другим я берегам.

Простуженные легкие Ямала

Хрипят, как неотстроенный орган.

 

 

* * *

Оставь законы физики

Учебникам дотошным.

Давай хотя бы изредка

Встречаться в нашем прошлом.

 

На берегу Полуя,

Где нас с тобой венчали

И пели аллилуйя

Ямальские мистрали.

 

Где появилась дочка

И стало больше света,

И я поставил точку

На поприще поэта.

 

Мы жили, не ловчили,

Без всяких красных корочек.

Тогда у власти были

Кретины, но не сволочи.

 

И у партийной прессы

Мы не ходили в служках.

А гонорары честно

Пускали на пирушки.

 

Друзья нас привечали,

Открыт был каждый дом.

Как много их вначале,

Как мало их потом,

 

Восторженных поклонников

Полярных полнолуний,

Где снег на подоконнике

Не тает до июня.

 

 

Геологи

 

После трудных работ,

отдышавшись от злости и мата,

Разбредясь по палаткам

и спинами выгнув брезент,

Мы беседы вели

и сводили их к теме возврата

В мир, сходящий с ума

от шуршания свежих газет.

 

В этом мире был Пруст

и любовь бестелесного Свана,

В этом мире был газ

и бежала из крана вода.

И была, бог ты мой,

ослепительно белая ванна,

И в коктейль добавляли

граненые кубики льда.

 

В этом мире никто нас

не ждал, не любил и не помнил,

Да и мы за полгода

утратили облик людей.

Только общий

растрепанный

лермонтовский двухтомник

Нас вязал с этим миром

музеев, мостов, площадей.

 

Больше тысячи верст

до ближайшего полустанка,

На задворках планеты

сезонное наше жилье.

Повариха Наташа,

угрюмая, как весталка,

Тихо курит в сторонке

и думает про свое.

 

 

* * *

Задержка рейса на Харасавей,

Кафе, где пьют без музыки и танцев,

Где несколько оставшихся рублей

На время утоляют жажду странствий.

 

Кафе с названьем детским «Колобок»,

Угрюмые щетинистые лица,

Глаза, в которых тусклый взгляд двоится,

И обращенье нежное — «сынок».

 

Коньяк в стаканах, стынущий, как чай,

Непримиримость к изощренным тостам,

И плечи, как широкие торосы,

Под ватником теснятся у бича.

 

Фантазии пьянеющих умов

Час от часу ненастней и бедовей —

И тысячи оставленных домов,

Пустующих и невесело-вдовьих.

 

Стремление покаяться в грехах

Любому новичку и ротозею.

Задержка рейса. Стынет на ветрах

Холодная звезда Харасавея.

 

 

* * *

Дороги мы не выбирали.

Семидесятые года

По юности нас кантовали,

Пока не вынесли сюда,

 

На строгий берег океана.

Полярный порт — чем не Париж!

Решетчатые башни кранов

Работают на свой престиж.

 

Свобода быть, любить и драться

Была нам Севером дана.

Лет двадцать длилось наше братство —

И что ж? Одышка, седина,

 

Инфаркт, высокие подушки,

Нерадующий взгляд врача,

И взрослой дочери игрушки

Вдруг оживают по ночам.

 

Что дальше — угадать нетрудно.

Опять зима без берегов,

Безумное пространство тундры

И сумасшествие ветров.

 

 

* * *

Воробьиное время. Весна.

Стойкий запах асфальта и пота.

И от лишнего кислорода

В чистом воздухе привкус вина.

С непривычки трахея болит,

Сердце пьяное ходит вприсядку,

И как зеркало туфля блестит,

Прижигая мизинец и пятку.

С непокрытою головой,

С телом легким от легких желаний,

Я иду на свиданье с тобой.

И звенят в суматохе людской

Воробьи, словно мелочь в кармане.

А тебя потихоньку знобит,

И под кофточкой ежатся плечи.

Сквер, в котором назначена встреча,

Едкой щелочью ветра промыт

 

 

Другу

 

Твой дом мне принесет успокоенье.

Мы будем есть клубничное варенье,

Мы будем чай заваривать багрово

И, обжигаясь, пить его, как кровь.

Квадратик белый сахарного слова

Крошиться будет, как моя любовь.

Как много может сделать крепкий чай!

Как много силы в хрупкой папиросе!

Окно внимательно, как взгляд врача,

А за окном стоит тоска и осень,

И тополь, как оплывшая свеча.

Когда утратит день свою длину

И свет качнет наш абажур старинный,

Мы в абажур поверим, как в луну.

Ты приоткроешь крышку пианино,

И нищий тополь, выгибая спину,

Ветвистым ухом припадет к окну.

Как хорошо, что в доме нет зеркал!

Не раздвояясь, не крошась на тени,

Мы будем есть клубничное варенье,

Пить крепкий чай и видеть в нем забвенье —

Два существа,

Два сильных сквозняка,

Два неудавшихся стихотворенья.

И ночь пройдет, недолгая, как жизнь,

И боль пройдет, как дождь, светло и косо.

Не смогут только до утра зажить

Две алых ранки общей папиросы.

 

Публикация Михаила Порядина на форуме ИнтерЛита:

http://www.interlit2001.com/forum/showthread.php?t=8752

14.12.08.

Михаил Порядин: Об авторе. Содержание страниц

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com