ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Александр КОСТЮНИН


Об авторе. Содержание раздела

ДАГЕСТАН

Сотрудникам милиции, погибшим при исполнении, посвящается

УРОК ГЕОГРАФИИ
Хабар* начальника УГРО

 

 

«Если не я за себя, то кто за меня?

Если я только за себя, то зачем я?»

Гиллель Вавилонский

 

За время службы довелось участвовать в разных операциях, но освобождение из чеченского плена наших ребят стоит особо...

В девяносто шестом я работал начальником угрозыска Магарамкентского РОВД. За отделом был закреплён участок на административной границе Дагестана с Чечнёй у села Гамиях. Материалы служебного расследования показали: «15 января 1996 года в 17.06 к блокпосту подъехала автомашина марки УАЗ-3741. Из фургона выскочили троё неизвестных. Угрожая оружием, захватили четырёх сотрудников милиции, увезли в сторону Чечни».

Я отказывался верить случившемуся...

 

Чеченцы и дагестанцы — родные братья. Братья навеки! Со времён легендарного Шамиля. Теперь, когда в Кремле всё смешалось и предлагали брать суверенитета, сколько утащишь, нам Грозный стал ещё ближе. Напрямую в бандитские разборки Масхадова с Россией мы не влезали, но «разборка» превратилась в войну. И если фронт был в Чечне, тыл — в Дагестане, в каждой аварской, даргинской, лезгинской семье.

Есть у меня скользкий знакомец: Дауд — чеченец дагестанский. Когда его задержали, я в показаниях помог немного... И он, не то что отрабатывал... Бывший спортсмен, неоднократный чемпион Союза по боксу, авторитетный человек и здесь, и там... В Чечне его сильно уважали. Он снабжал их оружием всю войну.

Сижу как-то у него в гостях в Хасавюрте, и тут он, ни с того ни с сего, предлагает:

— Давай прокатимся в Ичкерию.

А там вовсю война...

— Ты чё? Больной?

— Да мы взад-вперёд, на экскурсию.

Уболтал. Границу пересекли засветло. Российский дивизион установок «Град» располагался на опушке голого леса. Дауд вызывает командира. Краснощёкий такой, жирный, пыхтя, выруливает к нам.

Дауд ему с ходу:

— Командир, вот десять тысяч баксов, — пачку протягивает, — а вот координаты: сделай залп, восемьдесят ракет.

Тот берёт деньги, не спрашивая, что за координаты:

— Ты меня-яяя знаешь!..

— Пуск — через два часа.

— Разницы нет, — у самого рожа лоснится добычей.

Воистину: «Для кого — война, для кого — мать родна».

Мы сидим в Хасавюрте в кафе, ровно через два часа — залпы ракет «земля-земля». Дауд ухмыльнулся:

— По своим отрабатывает... Сгоняем ещё разок к этой свинье?

— Ле, ты что, б!.. нас после этого... самих... взорвут!..

— Не взорвут, поехали.

А у ракетчиков командир уже бухой... Дауд наезжает на него:

— Мы с тобой как договаривались? Восемьдесят пусков!

— Сделал... брат.

— Не сделал. Семьдесят. Я сам считал! — врал внаглую.

Командир засуетился, на красной лысине выступил пот, и набухшая капля сползла под тяжестью...

— Восемьдесят, брат. Все запустил!

— Нет, семьдесят. Верни две штуки.

— У меня их уже ёк*...

— Как хочешь, возвращай.

— Давай... скажи, что-нибудь другое сделаю. Отработаю!

— Ладно... Десять оставшихся запустишь по этим координатам.

Через два часа залпы накрывают вторую российскую часть.

Весёленький междусобойчик! Вот так воевала Красная Армия.

Своим работникам я, по согласованию с начальником РОВД, категорически запретил применять оружие. По исламу: если чеченец убьёт меня, в рай не попадёт, зачем же я стану стрелять в него?

Братья-мусульмане платили взаимностью...

Служебная проверка подтверждает: ничто в тот день не указывало на обострение ситуации: «...с 08.00 до 17.00 через блокпост, в сторону села Гамиях, проследовало пять автомашин, две — в сторону Чечни. В 12.17 на пост пришёл житель села Центорой: обратился за помощью в выделении транспорта. Водитель служебного «Уазика» сержант Омаров выехал с ним на территорию Чечни, оказал необходимую помощь».

Какая муха укусила чеченских орлов?!

Взять в плен наших солдат-милиционеров!.. Мы все ездили на ту сторону не раз, их тоже сюда свободно пропускали... Не то, чтобы пресекать переход границы, наоборот помогали местным жителям, простым людям. И — на тебе...

 

Одурев от бессонницы, мы сутками искали пропавших ребят. Мотались с начальником РОВД в Хасавюрт — все сведения из Чечни стекались туда. Оперативники докладывали: «У этого полевого командира нет, у того нет». Ну, никаких следов! И ещё Дауд, мой крестник, пришёл с очередными хабарами: «Там мне — так сказали, а там — вот так, но мы их из-под земли достанем...»

— Дауд, «из-под земли» не хочу. Может, я с тобой в Чечню смотаюсь?

— Опасно.

— Хоть опасно, поеду.

Мой начальник Мамедов вспыхнул:

— Не, ты что? куда?

— Поеду. Сколько будем сидеть, сказки слушать: «Тут не знают, там не знают». Клянутся, божатся: «Найдём, не беспокойтесь, узнаем след, взорвём, отберём!»

— Тебе что, больше всех надо?

— ...Наши — в плену-уу!!!

— Смотри, я за тебя не отвечаю.

— Не нужно за меня никому отвечать. Решение — моё!

Дауд с утра до вечера — со мной. Очень добросовестный оказался чеченец. Редкий чеченец! В благодарность за то, что помог ему однажды... Кормил, поил, возил. На его машине всю Чечню объездили. Буквально. Летали на бешеной скорости по снежным горам-долинам. Утром выезжаем — вечером назад. Я в гражданке.

Он предупредил:

— Возвращаться нужно засветло! Не успеем выскочить до темноты, никто нас спрашивать не будет, уничтожат.

Дорога жёстко задиралась вверх серпантином. Вечернее рыжее солнце металось у виска слева направо. Разбрасывая из-под колёс мёрзлые камни с грязью, мы мчались, как водопад по ущелью, как ветер, краем узкого каменистого пояса. Слева от нас синела пропасть, справа скалы вставали над скалами. Едва проскочили узкое место, за спиной глухо загудел камнепад — снежная лавина лениво съехала, поглотив дорогу.

Обычно Дауд с бандитами на чеченском разговаривал, мне переводил. Дней десять уже колесили, надоело:

— Ле, Дауд, так не бывает: ты с ними говоришь на своём, тебе отвечают, я — не в курсе... Мне их байки осточертели. Каждый раз одно и то же: «то сделаем», «это сделаем». На русском говорите, чтоб я понимал.

В следующий раз Саламбек — масхадовский боевик, пацан, лет двадцать пять, не старше, перетянутый крест-накрест оружием — ну с таким важным видом толковал с нами... с та-кииииим го-но-роом... Взбесило меня.

Полопотали на своём и Дауд опять мне:

— Поехали...

— Нет, так не пойдёт. Мы же договорились — на русском. Саламбек, вы сколько заданий давали — мы выполняли. Кроме того, ладно я, Дауд вам помогает... Всю войну. Ты чё, мы сколько к тебе ездим, ты пацан молодой, издеваешься над нами: «Завтра», «Послезавтра»...

— Я их не видел.

— Ты описываешь наших ребят и сам: «Не знаю, не видел!»

— Просто так сказал.

— Просто так не сказал ты... Одежду одного описал, какой внешне — говоришь. Откуда можешь знать? Это наш работник, сержант. Он больной. У него с сердцем серьёзные проблемы. Саламбек, я подполковник милиции. Помоги хотя бы больного вызволить... Я пойду вместо него. Потом договаривайтесь о чём угодно. Подполковник ведь выше сержанта?!

— Я не знаю, не решаю, я посмотрю...

Ну, что с этим абреком будешь делать?..

 

Мы — к Турпавали, начальнику контрразведки Масхадова. Он дружески похлопал меня по плечу и сладко запел:

— Полковник, знаю, ты воинам Аллаха помогаешь. Мы в долгу не останемся. Слово горца! Назови полевого командира, с землёй смешаю чеченское село, но их выручу.

Я обрадовался. Разве тут не обрадуешься...

По всей Ичкерии до одури круги делаем, наконец узнаём: «Солдаты в отряде у Эби — Большого Асламбека». Сломя голову мчимся к Турпавали.

— У Эби!

— Точно?

— Точно не могу сказать, мне сообщили: у него.

— Решу.

К Турпавали две недели мотаемся — результата нет. И его «решу» на поверку — словоблудие одно. Тьфу!

Министр внутренних дел ЧРИ Казбек... Махашев, что ли... Здоровый такой, весёлый... Радушно принял, как все они.

— Братья-земляки-ии, вассалам аллейкум! обнимаю вас. Главное — не волнуйтесь. Вы, подполковник, приезжайте завтра в форме, обратитесь к населению по телевидению.

Приезжаю в форме.

Министр свёл с замом, тот — с начальником управления уголовного розыска — Хамзатом. Тоже здоровенный такой...

Мы с Даудом — к нему. Опять расспросы:

— Что? Где? Кто?

— Четырёх ребят взяли на границе...

И вдруг этот Хамзат взбрыкивает, агрессивно так:

— Ты чего в форме приехал?

— Министр ваш сказал.

— Вах!.. Ты выйдешь отсюда... самого заберут. Чего нам формой российской перед глазами!.. — выскочил из кабинета.

Я — Дауду:

— Объясни ему, ещё раз начнёт, такое отвечу... мало не покажется. Я в гости к нему приехал, в его кабинете нахожусь, а он стращает...

Вернулся Хамзат:

— Обращение по телевизору не получится. У Эби их нет. Сегодня-завтра соберу информацию. Узнаю, где.

 

Дауд имел прямой выход и на Аслана Масхадова. Мы — в Гудермес.

Он заскочил в штаб, я остался на улице ждать. Смотрю: пленные российские солдатики в драных рубашечках на колючем ветру... Зимой! Копают траншею, отопление тянут. Над ними — автоматчик. Прям, как в фильмах про эсесовцев. А в трёхстах метрах — российская армия... Тут же у штаба русские женщины воют. Пробиваются на приём к президенту Масхадову, за пленных сыновей просить...

Выходит из штаба Дауд:

— Не перегибаете ли вы палку с русскими?..

— Ясыри? * Это собаки — не люди. Гяуры. * В соседнем селе, в хлеву у моего брата на цепи молодые русские девки прикованы. Их дерёт любой. Ахх-ха-ха... Хочешь — заедем... Угощаю!

— Давай — к делу.

— Аслан хочет познакомиться с тобой лично. За помощь обещал наградить высшим воинским орденом Чеченской Республики Ичкерии — «Честь нации».

— Пусть поможет ребят найти. Это и будет награда.

— Ну, как знаешь... А что касается твоих подчинённых, пообещал решительно: «Где бы ни были — найдём, освободим. Своих — сурово накажем, сгноим!»

 

Однако сколько мы ни ездили, никто не помог. Вышли на Хаттаба.

Эмир ибн Аль Хаттаб — фигура колоритная. Он же Ахмед Однорукий, он же Чёрный Араб. Смуглый такой, длинные вьющиеся волосы, чёрная перчатка на правой руке. В селении Ведено у Хаттаба роскошный дом, параболическая антенна (в то время у нас ничего подобного не было). На этот раз со мной был зам главного ваххабита Дагестана с бородой: борода в Чечне служила пропуском. (С бородой езди, куда хочешь!) «Борода» с Хаттабом между собой хабарят на арабском. Долго, изнурительно. Изредка ваххабит переводит. Смысл прежний: «Сделаю, найду, спасу, поеду к Радуеву, Масхадову. Пока не знаю, где они, но буду искать... Отобью! А вы — помогите мне».

Якши! *

За ношение оружия мы задержали араба. Хаттаб попросил освободить его и отправить домой в Иорданию, назвал своего человека на границе:

— Ему передайте, остальное — не ваши проблемы.

Я вывожу наёмника из камеры... Вот такой араб — тридцать килограмм весом:

— Собирайся, едем!

— Куда?

— К маме.

— Нэ поеду...

— Почему нЭ поедешь?

— Воэвать хачу... К Хаттабу назад хачу.

— Хаттаб тебя не желает... Уезжай!

— Умирать хачу.

— Умирать?

— Да.

— Видишь люстру. Верёвку принесу, вешайся здесь. Мы тебя похороним на мусульманском кладбище. Здесь роскошное кладбище... С почестями похороним, по блату...

— Вах! Зачем такое гаваришь?.. Нэльзя.

— Почему нЭльзя?

— В ад пападу.

— Ну, раз не хочешь в ад, вали отсюда...

Тридцатикилограммовый меня уверял:

— Нигде так салдат нэ резал, как здесь у Хаттаба. Сотнями... Голова атрезал им, как баранам. Никаго в плен не брали. Всэ падвалы забиты салдатами...

Я брезгливо поглядывал на больного фанатика: война, точно чёрная дыра, притягивает тёмные силы; наёмники издалека чуют смерть, как вороны падаль, и с карканьем слетаются на запах.

Мы доставили араба на азербайджанскую границу. (Там ребята-лезгины за бакшиш и теперь перевозят людей.) Для интереса у старшего осведомляюсь:

— А как ты их?..

— Сплавляю по реке за сто долларов... Недавно Радуева сопровождал.

 

Два месяца я не прекращал поиски... Звонок от Хаттаба был неожиданным:

— Нашёл! Завтра будут передавать.

Начальник РОВД выслушал мой доклад:

— Сам поеду! Хочу с Хаттабом сфоткаться.

Боевую медаль, видно, захотелось... Я только «за».

Хаттаб отдал наших бойцов. В благодарность начальник подарил ему кинжал с золотой насечкой. Грязных, вшивых, измождённых ребят отвезли по домам. Расспрашивать их сейчас не имело смысла. Они отрешённо смотрели в никуда... Словно не радовались.

Неприятно сознавать, но, похоже, вместо братских отношений Дагестану отвели роль очередной юной невесты, которую в первую брачную ночь матёрый жених строго выдерживает в углу за занавеской, пока сам гульбанит с гостями на свадьбе...

Лишь спустя несколько дней, под нажимом, крайне неохотно бойцы рассказали нам... в скупых красках... Про ад в чеченском рабстве... Про кавказское гостеприимство братского народа!.. И меж собой дали мы клятву: в плен больше не сдаваться.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

хабар — рассказ, молва, слух;

ёк — нет;

ЧРИ — Чеченская Республика Ичкерия;

ясыри — пленные;

гяур — неверные, кафиры (араб. аль-кяфиру́н) — понятие в исламе для обозначения неверующих в Единого Бога и посланническую миссию хотя бы одного из пророков ислама;

якши — нареч. татарск. вост. ладно, хорошо;

.................

Окончание

Установка и ремонт автоматики на распашные ворота.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com